— Начальник департамента…
Во рту у Ван Гуанпина словно застрял огромный грецкий орех, лицо задергалось, и он не мог вымолвить ни одного внятного слова.
Такое «холодное» ведомство, как Кабинет истории партии — это уход на второй план, место для дожития, предназначенное для того, чтобы старые кадры отдавали там остатки своего тепла. А ему в этом году едва исполнилось пятьдесят, впереди еще добрый десяток лет золотого периода карьеры.
Восемь лет назад, будучи в самом расцвете сил, с блестящими карьерными перспективами, Ван Гуанпин был отправлен на «перевоспитание» на ферму. Он не сломался, он терпел и ждал, твердо веря, что его снова оценят по достоинству, он сможет вернуться в город и восстановиться в должности!
Спустя восемь лет он действительно дождался возвращения.
Ван Гуанпин хотел развернуться в полную силу, но его распределили в Министерство образования.
Поначалу ему было трудно это принять, и какое-то время он пребывал в унынии. Но он не из тех, кто сдается, и вскоре осознал, что в Департаменте высшего образования тоже есть свои плюсы: он мог помочь сыну, Ван Цзяньхуа. Ван Гуанпин настроился на позитивный лад и стал активно стремиться к продвижению, но чем больше он делал, тем больше совершал ошибок. И теперь его одним махом сослали в Кабинет истории партии.
Этот удар был сильнее, чем тогдашняя ссылка на ферму.
Ссылка на ферму была обусловлена особыми причинами эпохи, и сослали тогда не только его одного, были и другие. В сердцах у всех жила надежда, и позже действительно произошло массовое возвращение в города.
Теперь же Ван Гуанпина перевели в «холодное» ведомство одного.
Будет ли у него в этой жизни шанс снова подняться?
Лицо Ван Гуанпина посерело, руки сильно дрожали, он не мог удержать тонкий лист приказа о переводе.
Начальник департамента лично поднял приказ и снова вложил его в руки Ван Гуанпина:
— Товарищ Гуанпин, на новом месте работы тоже нужно продолжать усердно трудиться.
Он даже похлопал Ван Гуанпина по плечу в знак поощрения. Ноги у Ван Гуанпина подкосились, тело обмякло, в один миг жизненные силы покинули его, и он стал выглядеть старше самого начальника.
Он не помнил, как вышел из кабинета.
Заместитель начальника департамента Тан во главе коллег по ведомству тепло прощался с Ван Гуанпином.
— Было очень приятно работать с товарищем Гуанпином, надеюсь, в будущем нам еще выпадет шанс поработать вместе.
Говоря это, заместитель начальника Тан в душе плевался. Он просто сотрясал воздух — кто захочет работать с Ван Гуанпином? Кабинет истории партии — тоже официальное учреждение, но Тан не хотел так рано уходить на покой, он чувствовал, что сможет сражаться на ниве образования еще много лет!
Ван Гуанпин поднял глаза на этого известного добряка.
— Это ты…
Начальник Тан пожал его руку:
— Это я! Это мне жаль расставаться с товарищем Гуанпином, но я должен уважать мнение организации. Эх, мне не забыть ту «заботу», которую вы проявляли ко мне!
Начальник Тан улыбался; Ван Гуанпин уже был повержен, и от пары вежливых слов никто бы не умер.
Для Ван Гуанпина эти слова прозвучали как признание.
В его переводе был замешан Тан!
Он-то думал, что этот добряк затих, потому что не собирается сводить счеты, а тот оказался таким коварным. Ван Гуанпин вытаращил глаза, собираясь вспыхнуть от гнева, но пересилил себя. Департамент высшего образования, может, и не самое престижное место в других кругах, но для студента власть этого ведомства огромна. Ван Цзяньхуа все еще учился в Пекинском педагогическом институте, и если поссориться с этим Таном… Ван Гуанпин в ответ сжал руку начальника Тана:
— Если в прошлой работе я чем-то вас обидел, прошу простить меня.
Другие коллеги были рядом, и слова Ван Гуанпина прозвучали как признание поражения — словно побитый петух, он пошел на попятную перед начальником Таном.
Начальник Тан лишь улыбнулся и больше ничего не сказал.
Чжань Айцюнь и не думала жать руку Ван Гуанпину, она просто пришла позлорадствовать.
Ван Гуанпин собрал личные вещи и покинул свое первое место работы после возвращения в город. Он знал, что шансов вернуться в Департамент высшего образования у него нет. Но сможет ли он до выхода на пенсию выбраться из Кабинета истории партии?
Ван Гуанпин был уже не молод.
Столько молодых кадров ждет повышения, кто вспомнит о нем, выброшенном в Кабинет истории партии!
Как же всё пришло к такому плачевному финалу? Походка Ван Гуанпина стала нетвердой, он пошатнулся и, прижимая к себе вещи, упал у подножия лестницы.
…
— Перевели в Кабинет истории партии?
Ся Сяолань только закончила сдавать экзамены, а Гуань Хуэйэ уже ждала ее, чтобы первой сообщить эту новость.
Ся Сяолань с облегчением выдохнула.
Ей было все равно, какой пост занимает Ван Гуанпин, раньше она и представить не могла, что высокопоставленный чиновник станет притеснять ее, обычную студентку. Пока Ван Гуанпин был в Департаменте высшего образования, даже если одна его попытка против нее проваливалась, за ней следовали бы бесконечные новые проблемы.
Ван Гуанпина перевели в Кабинет истории партии, и даже Ся Сяолань, будучи дилетантом в этих вопросах, понимала, что это тихое ведомство для тех, кто собирается на покой.
Судя по названию, это ведомство занималось изучением истории партии: сбором материалов, редактированием и изданием серий книг по истории, сохранением революционных памятников… Некоторым товарищам такая работа нравилась, они считали ее благородной и свободной от интриг. Но для Ван Гуанпина, одержимого властью, это, пожалуй, было величайшей мукой.
Гуань Хуэйэ кивнула:
— Раньше был вариант перевести его в Исследовательский институт культурных ценностей, но твой дедушка Чжоу сказал, что если такой корыстный человек попадет туда, экспонатам не будет покоя. Так что лучше уж в Кабинет истории партии — революционные памятники он с собой не унесет.
Ся Сяолань рассмеялась. Гуань Хуэйэ рассказывала так живо и забавно. Революционные памятники, конечно, не унесешь — зачем Ван Гуанпину сдались пещерные дома или цепные мосты?
Старик Чжоу был прав: отправлять Ван Гуанпина в Институт культурных ценностей было слишком опасно для самих ценностей.
В восьмидесятых цены на антиквариат еще не взлетели, но пройдут годы, и любая фарфоровая чашка будет стоить сотни тысяч. Принципиальность товарища Ван Гуанпина явно не внушала доверия.
— Тетя, это лучший исход из возможных. Всё из-за меня, я доставила семье Чжоу столько хлопот.
Ся Сяолань не была жадной, понимая, что полностью лишить Ван Гуанпина всех постов невозможно — не семье Чжоу решать вопросы организационных назначений.
— Никаких хлопот, дедушка просто сказал пару слов по справедливости, изложил факты организации. Нечасто встретишь человека, которого за полгода работы возненавидел весь коллектив… В Департаменте высшего образования и даже в самом Министерстве на него и так было много жалоб, так что этот перевод стал логичным шагом.
Гуань Хуэйэ не хотела больше вспоминать о Ван Гуанпине. Дела этого человека больше не касались семьи Чжоу. Разве Чжоу Гобинь не говорил, что им не по пути?
— Кстати, твои экзамены закончились. Как планируешь провести зимние каникулы? Вернешься в Шанду?
Ся Сяолань замялась:
— Я вернусь не так скоро, на каникулах мне нужно кое-что сделать. Тетя, есть новости от Чжоу Чэна? С тех пор как закончилась его проверка в изоляции, прошло уже порядочно времени. Как распорядилось командование?
Ся Сяолань и Чжоу Чэн не виделись два месяца.
Столько всего произошло за это время, как она могла не скучать?
Гуань Хуэйэ всё понимала.
Если бы Ся Сяолань ни словом не обмолвилась о Чжоу Чэне, вот тогда бы Гуань Хуэйэ расстроилась.
— Если я тебе скажу, это будет нарушением дисциплины… Но я знаю, что ты рассудительная и не станешь болтать лишнего, верно?
Тетя, ну нельзя же так поддразнивать?!
Раньше она была такой холодной и неприступной, а теперь Ся Сяолань приходилось ей подыгрывать:
— Никому не скажу, пожалуйста, расскажите мне.
Гуань Хуэйэ указала пальцем на юг.
— Всё еще в провинции Минь?
Гуань Хуэйэ, улыбаясь, покачала головой:
— В Пэнчэне.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
