В какой-то миг Ся Цзиюй заколебалась.
Валявшийся на земле Ван Цзяньхуа был настоящим алкашом, а мужчина, заливающий горе вином, — самый никчемный человек.
Ся Цзиюй это не было в новинку — ее отец был точно таким же, и один его вид приводил ее в ярость.
Но она не могла позволить себе колебаться, даже если в душе не была уверена. Она вложила в него слишком много. Ради Ван Цзяньхуа Ся Цзиюй пожертвовала временем, деньгами и даже собственным телом. К тому же — то строгое взыскание от Пекинского педагогического института и ее рухнувший бизнес с подготовительными курсами!
Даже то, что Ся Чанчжэн стал калекой, если разобраться, тоже было связано с Ван Цзяньхуа.
Этого мужчину она всеми правдами и неправдами увела у Ся Сяолань, и если теперь бросить всё на полпути, разве все ее старания не станут посмешищем?
Ван Цзяньхуа обязательно добьется успеха.
Ся Цзиюй, вспомнив о чем-то, снова приняла решительный вид:
— Цзяньхуа, не опускай руки. Неужели ты забыл о тех амбициях, о которых говорил мне в день окончания экзаменов? Я всегда верила, что ты сможешь их реализовать, с помощью семьи или без нее… Подумай о хорошем: дядю просто перевели на другую должность, а не понизили, кто знает, может, это откроет новые возможности? Было так трудно вернуться в город с фермы, но ты справился, получится и в этот раз!
Ся Цзиюй слепо верила в Ван Цзяньхуа. У того в горле встал ком, и он растроганно обнял свою девушку.
— Цзиюй, ты права!
Он так и знал, что их чувства с Цзиюй выдержат любые испытания.
Когда Цзиюй выбрала его, она еще не знала, что он сможет вернуть себе статус сына высокопоставленного кадра; тогда она не искала выгоды, а значит, и сейчас не станет презирать его из-за того, что отца перевели в «холодное ведомство».
Вернуться из деревни в город и перевестись из отдела партийной истории в другое ведомство — это совершенно разные вещи. Первое соответствовало общему курсу страны, существовала определенная политика, и нужно было лишь суметь воспользоваться шансом… Но для перевода из «холодного ведомства» никакой господдержки не было.
Ван Цзяньхуа тоже не хотел верить, что шансов нет вовсе, и после слов Ся Цзиюй ему захотелось немного обмануть самого себя.
Люди удивительны: когда-то он смог выжить, будучи «образованной молодежью» в деревне, а сейчас Ван Гуанпина всего лишь перевели. Дела у семьи Ван шли гораздо лучше, чем в те времена, когда их всех сослали. Надежда определенно была!
Видя, что Ван Цзяньхуа немного успокоился, Ся Цзиюй осторожно спросила:
— Внезапный перевод дяди… это как-то связано с ней?
Неизвестно когда, но Ся Цзиюй и Ван Цзяньхуа перестали произносить имя «Ся Сяолань», заменяя его местоимением «она».
В таком контексте Ван Цзяньхуа понял всё с полуслова.
— Я не знаю.
Ван Цзяньхуа снова стало скверно на душе: если это действительно связано с Ся Сяолань, значит, перевод Ван Гуанпина — его вина.
Ван Цзяньхуа не мог смириться с этим фактом, потому и напился в стельку.
С тех пор как пришел приказ о переводе, Ван Гуанпин не проронил ни слова в его адрес, а Жань Шуюй целыми днями только и делала, что плакала. Ван Цзяньхуа просто не мог больше находиться в том доме.
Глядя на реакцию Ван Цзяньхуа, Ся Цзиюй всё прекрасно поняла.
Значит, действительно из-за Ся Сяолань… Неужели семья Чжоу настолько могущественна?
Череда ударов довела Ся Цзиюй до оцепенения. Хотя на словах она утешала Ван Цзяньхуа, в глубине души ее терзали сомнения в правильности своего выбора, которые она изо всех сил подавляла.
Если сейчас Ся Цзиюй признает, что ошиблась, что ее попытка увести мужчину у Ся Сяолань лишь подтолкнула ту к нынешнему успеху, то всё, во что она верила, рухнет!
Нет, она не ошиблась!
Это испытание, ниспосланное Небесами. Ван Цзяньхуа должен пройти через это, чтобы в будущем добиться успеха… Ся Цзиюй лишь надеялась, что проверка не затянется. Ван Цзяньхуа родился в 1958 году, сейчас уже февраль 1985-го, через пару месяцев ему исполнится двадцать семь лет.
Обучение в педагогическом институте длится четыре года, до выпуска еще два — тогда Ван Цзяньхуа будет уже двадцать девять.
От этой мысли у Ся Цзиюй на душе становилось невыносимо тревожно.
Хотя они и знали, что перевод Ван Гуанпина связан с Ся Сяолань, ни семья Ван, ни Ся Цзиюй не смели даже заикаться о «мести».
Случившееся с Ван Гуанпином напугало Ся Цзиюй до смерти.
Жань Шуюй ежедневно сыпала проклятиями дома, но не осмеливалась высказать их в лицо семье Чжоу.
Все слишком преувеличивали роль семьи Чжоу в этом деле. Ван Гуанпин и без того умудрился перессориться со всеми коллегами, и как только он оступился, нашлось немало желающих его «притоптать». Организационный отдел не принадлежал семье Чжоу, чтобы они могли вот так запросто назначить начальника департамента Вана в архив партийной истории.
Это было просто следствием того, что человек, утративший праведный путь, лишается поддержки, но семья Ван этого не понимала.
Ся Цзиюй было горько на сердце, слезы невольно потекли по щекам — неужели ничего нельзя сделать, и ей придется и дальше терпеть Ся Сяолань?
Семья Чжоу так сильна, сколько же лет понадобится Цзяньхуа, чтобы догнать их? Или… попробовать еще раз увести у Ся Сяолань мужчину?
Ся Цзиюй понимала, что эта мысль безумна. Ся Сяолань уже не та, что прежде, и, честно говоря, у Ся Цзиюй не было уверенности, что получится провернуть это снова. В прошлый раз ей удалось заполучить Ван Цзяньхуа лишь благодаря тому, что время, место и обстоятельства сложились в ее пользу.
Покинув деревню Дахэцунь и оказавшись в незнакомом Пекине, Ся Цзиюй не могла воссоздать прежние условия.
Разве что… если Чжоу Чэн сам возненавидит Ся Сяолань.
Сердце Ся Цзиюй бешено заколотилось. Она не могла действовать сама: если раскроется — ей конец.
Тогда кто может сделать это вместо нее?
……
Аэропорт Байюнь оставался прежним. В восьмидесятые годы перелеты на самолете стали для Ся Сяолань обычным делом.
Подумаешь — маленький аэропорт, маленькие самолеты, мало рейсов и пассажиров… К этому можно привыкнуть!
Из аэропорта Байюнь нужно было добраться до Пэнчэна. Машина, которую раньше купил Кан Вэй, осталась в Пэнчэне. Лю Юна и Шао Гуанжуна там сейчас не было, поэтому их встречала Бай Чжэньчжу.
Теперь никто бы не поверил, что Бай Чжэньчжу — женщина.
Она выглядела всё более мужественно. Когда она подошла обнять Ся Сяолань, пассажиры-мужчины из того же самолета, видя юную красавицу, очень позавидовали Бай Чжэньчжу.
— Сяолань, наконец-то ты приехала! На сколько дней в этот раз в Пэнчэн?
Ся Сяолань и сама толком не знала.
— Посмотрим по обстоятельствам.
Сначала нужно было попытаться найти своего Чжоу Чэна. Стоило Ся Сяолань и Кан Вэю сесть в машину, как Бай Чжэньчжу, сияя от восторга, принялась рассказывать о делах в магазине стройматериалов.
— Сяолань, я не захватила с собой гроссбух, но тебе стоит на него взглянуть — наши успехи тебя по-настоящему поразят.
Слова Бай Чжэньчжу заинтриговали Ся Сяолань. В прошлый раз она приезжала в Пэнчэн в основном из-за «проблем с поведением» своего дяди Лю Юна, а потом в дело вмешался Лю Тяньцюань, и ей было не до проверки счетов.
Последние два месяца все ее силы уходили на конкурс английского языка, и Пэнчэну она уделяла слишком мало внимания.
— Сестра Бай, судя по твоим словам, дела идут очень даже неплохо.
Но Бай Чжэньчжу предпочла сохранить интригу.
— Сама всё увидишь, когда приедем.
Любопытство Ся Сяолань разыгралось. Мастерство товарища Бай Чжэньчжу разжигать интерес заметно выросло; она уже не была той прямолинейной девушкой, что год назад торговала у фруктового лотка.
Всё это пришло с опытом в бизнесе.
Сейчас Бай Чжэньчжу в основном занималась магазином стройматериалов. Уличная торговля тоже продолжалась, но теперь она нанимала людей присматривать за лотками.
Даже прежний наставник Вань закрыл свою точку, чтобы работать на нее. Товарищ Бай внезапно превратилась в королеву уличной торговли на рынке мелких товаров у моста Жэньминь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
