Товарищ Чжоу Чэн сегодня малость нарушает правила.
Никакой скованности ни в этих «смертельных» держаниях за руки, ни в неожиданных объятиях.
Протяжно загудел поезд. Чжоу Чэн сделал несколько шагов вместе с толпой, пока его силуэт не отдалился и не исчез, оставленный позади тронувшимся составом. Глядя на него, видишь в Чжоу Чэне эдакого наглеца, но когда он внезапно скрылся из виду, Ся Сяолань почувствовала легкую горечь утраты. Кан Вэй нашел для Ся Сяолань место на нижней полке — не нужно карабкаться вверх-вниз, для отдыха самое удобное.
Переход из общего вагона в спальный избавил Ся Сяолань от множества хлопот. Те, кто мог достать билет в плацкарт, кем бы они ни были, обладали хоть какими-то связями, и проводники уделяли таким местам больше внимания… Для такой молодой и красивой девушки, как Ся Сяолань, безопасность стояла на первом месте.
К тому же спальный вагон в поезде — это уже роскошь высшего разряда, так что ей ли было жаловаться!
Только когда поезд Ся Сяолань уехал далеко, Чжоу Чэн покинул платформу. Он перебирал в уме свои связи: есть ли в Янчэне кто-то надежный? Размышляя так и эдак, он вспомнил, что один из его сослуживцев родом из Янчэна — можно что-нибудь придумать. Когда Чжоу Чэн наконец всё связал и устроил, было уже несколько часов вечера, когда он уходил с вокзала.
Кан Вэй, зевая, сидел на корточках возле грузовика, но тут же подпрыгнул:
— Брат Чэн, с делами невестки всё улажено?
Чжоу Чэн кивнул:
— Спасибо за труды. К кому сегодня обращался за помощью?
— У моей тетки есть одноклассник, работает в управлении железных дорог Южной Хэнани. Одно слово — и дело в шляпе, чего тут трудиться.
Кан Вэй не придал этому значения, но Чжоу Чэн оценил этот жест. Кан Вэй был ребенком, родившимся после смерти отца, и его положение в семье Кан было особенным: старики Кан души в нем не чаяли, поэтому отношение остальных членов семьи к нему было сложным. У его дядьев и теток была отличная работа, но Кан Вэй редко обращался к ним с просьбами.
— Как вернешься в Пекин, хорошенько поблагодари тетку. Хоть дело и пустяковое, она всё же о тебе заботится.
Кан Вэй не особо хотел, но Чжоу Чэн никогда не бросал слов на ветер и не желал ему зла, поэтому Кан Вэй решил послушаться.
Кан Вэй неохотно кивнул, и Чжоу Чэн похлопал его по плечу:
— Пошли, перекусим и в путь. В этот раз едем в сторону Янчэна, времени в обрез, так что нам обоим на дороге придется несладко.
Изначально планировалось ехать из Пекина в Шанхай; этот маршрут был хорошо знаком: где загрузиться, где разгрузиться, в каких крупных городах делать остановки — всё было распланировано. Товар в этой машине разгружали и пополняли по ходу дела, и в Янчэн заезжать поначалу не собирались. Этот бизнес приносил огромную прибыль, но и риски были высоки. Маршрут от Пекина до Шанхая Чжоу Чэн уже «приручил», а вот с Янчэном такого еще не было.
Кан Вэй засомневался:
— Поездка в Янчэн… не сочтут ли это переходом границ чужих территорий?
— Если небо рухнет, его удержат те, кто повыше. В Янчэне свои дела, своя торговля. Твоя невестка ограничена лишь капиталом и связями, но чутье в делах у нее куда лучше твоего.
Кан Вэй не поверил, а Чжоу Чэн не стал объяснять.
Некоторые вещи можно оценить лишь в долгосрочной перспективе. Чжоу Чэн считал Ся Сяолань очень умной, а ум и расчетливость — вещи разные: первое вызывает восхищение, второе — неприязнь.
Если дать умному человеку сцену, во что он сможет преобразиться?
Чжоу Чэн с нетерпением ждал этого дня, но в то же время ощущал незримое давление… Его чувство собственничества по отношению к Ся Сяолань проснулось с первого взгляда — он сразу решил, что это его женщина. А мужчина должен быть сильнее своей женщины, чтобы суметь защитить её от всех невзгод!
Ся Сяолань будет меняться к лучшему, и Чжоу Чэн требовал от себя того же.
……
Ся Сяолань сменила общий вагон на тихий плацкарт, но в конце концов всё же попала в чьё-то поле зрения.
В спальном вагоне было очень тихо, пассажиры не беспокоили друг друга. Напротив Ся Сяолань сидел мужчина средних лет интеллигентного вида, в очках, он читал газету. Даже при том, что Ся Сяолань была красавицей, он лишь пару раз бросил на неё взгляд; никто её не беспокоил.
Ночь прошла спокойно, но вода, которую она взяла с собой, закончилась. В вагоне было место, где можно набрать кипятка, и там к Ся Сяолань привязалась какая-то полная женщина средних лет.
Толстуха выглядела добродушной, на ней было шерстяное пальто цвета бычьей крови, лицо густо напудрено и нарумянено, а брови тонко подведены. Женщина подошла за водой, заспанная и ворчащая, но стоило Ся Сяолань обернуться, как та внезапно приободрилась.
Красавица!
Красивых девушек в мире немало, но безупречная красота часто наполовину состоит из одежды и косметики. Ся Сяолань же ничем таким не пользовалась, её лицо было очаровательно от природы. Нежная, с обворожительными чертами лица… Толстуха окинула взглядом её фигуру, подчеркнутую одеждой… Подумать только, в этом поезде встретился такой «первоклассный товар», как же она раньше-то не заметила?
— Сестренка, кипяток закончился? Давай в другой вагон сходим наберем. Как увидела тебя — сразу на душе потеплело, в поезде скучно, поболтаешь со старшей сестрой?
Толстуха была сама любезность. Ся Сяолань была красива, но одета просто, и женщина решила, что это молодая девица, впервые уехавшая далеко от дома.
Едет ли кто-то вместе с ней?
Это был первый вопрос, который занимал толстуху.
Ничего, стоит только Ся Сяолань заговорить с ней, и она постепенно вытянет все сведения.
Излишняя любезность без причины подозрительна: если бы мужчина проявлял к ней такой интерес, это можно было бы списать на похоть, но что нужно от нее женщине средних лет?
Ся Сяолань решительно отказала:
— Не нужно, я попозже за водой приду.
— Эй! Сестренка? Послушай, юный товарищ…
Толстуха не унималась, прошла за ней несколько шагов, но увидела, как Ся Сяолань юркнула в спальный вагон. Женщина притопнула на месте: одета как нищенка, а поди ж ты, билет в плацкарт купила. Она и сама бы не пожалела денег на такое место, да только связей не было, чтобы достать билет.
Толстуха с пустым чайником протиснулась обратно к своему месту, где её ждал худощавый мужчина, крайне нетерпеливый:
— Куда ты делась с самого утра? Я жрать хочу, подыхаю! Давай деньги, пойду завтрак куплю!
— Жрать, жрать, только об этом и думаешь…
В этом вагоне было не так тихо, как в спальном. Толстуха и худой мужчина казались самой обычной шумной семейной парой.
Никто не обращал внимания на их разговор. Женщина бросила чайник на столик:
— Проклятый, я тут только что встретила одну девчонку, красоты необыкновенной!
Глаза мужчины блеснули, он невольно выпрямился:
— Где она? Удобно ли…
Вышла ли она одна, есть ли среди её попутчиков крепкие мужчины… Лучше всего было бы заманить её хитростью, чтобы она послушно пошла за ними. А если обмануть не удастся, они смогут усмирить девчонку силой — главное, чтобы она путешествовала в одиночку!
Толстуха была недовольна:
— У этой слишком высокая бдительность, смотрит на меня как на кучу дерьма!
Уж когда она попадет ей в руки, пусть не ждет ничего хорошего!
Женщина кипела от возмущения.
Не в правилах толстухи было сдаваться после первой неудачи. Раз Ся Сяолань не захотела с ней знаться, она решила привести себя в порядок: подвела брови, припудрилась, тщательно причесалась и нацепила золотую цепь. С первого взгляда — солидная, богатая женщина. После этого она пошла караулить между вагонами: Ся Сяолань всё равно понадобится вода или уборная, не сможет же она вечно прятаться в своем купе.
Ближе к полудню, когда у толстухи уже ноги затекли, она наконец увидела Ся Сяолань, идущую в туалет.
Толстуха бросилась вперед и вцепилась Ся Сяолань в руку:
— Ах ты, девчонка! Даже если я сказала что-то не то, не стоит так злиться. Пойдем, пойдем со мной, присядем, и во всем разберемся.
Этот прием «нападения под видом извинения» был отработан у толстухи до совершенства.
Если окружающие решат, что Ся Сяолань — её знакомая, дело пойдет как по маслу!
Эти слова звучали неопределенно, и посторонним было трудно в чем-то разобраться. А молодую девушку, застигнутую врасплох подобным напором, легко сбить с толку.
Ся Сяолань почувствовала, что та вцепилась в её руку с огромной силой, и тут же громко выкрикнула в ответ:
— Я вас не знаю! Вы уже в который раз пытаетесь ко мне навязаться. Вы что, торговка людьми?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
