Ся Сяолань точила копья прямо перед боем: пусть не заблестят, так хоть засверкают.
Лю Фэнь тоже не смела её беспокоить и пораньше ушла в свою комнату спать.
В соседней комнате Нин Сюэ тоже ещё не ушла к себе. Она и Нин Яньфань были родными дедушкой и внучкой, так что от того, что она задержалась у него подольше, люди не стали бы судачить.
В комнате также находился Сюй Юэцзинь.
У самого Сюй Юэцзиня могли быть какие угодно претензии к Ся Сяолань.
В глубине души он считал, что Ся Сяолань не может сравниться с младшей сестрой-наставницей Нин.
Но если посторонние подвергали Ся Сяолань сомнению, разве это не означало сомнение в самом Нин Яньфане? Видя, что его учителя ставят под вопрос, Сюй Юэцзинь очень злился:
— С каким лицом такой человек, как Нье Вэйго, смеет нападать на других? Ему самому в этом году сорок лет исполнилось, а он не постеснялся придираться к молодой девушке, да ещё и к своей сокурснице!
Архитектурная среда — это большой круг, внутри которого много кругов поменьше.
Выпускники архитектурного факультета такого-то вуза, пообщавшись, выясняют, что их учил один и тот же мастер, и естественным образом становятся союзниками. Разве не так заведено, что старшие выпускники тянут за собой младших?
Существовали круги, разделенные по факультетам, регионам, проектным институтам и так далее. У Нье Вэйго профессиональный уровень был никудышным, зато в интригах он знал толк. Окончив Хуацин в 73-м году, он поступил на работу в проектный институт и к настоящему времени дослужился до заместителя директора.
Сюй Юэцзинь даже слышал, что Нье Вэйго в частном порядке часто присваивал работы молодых архитекторов.
Работа в проектном институте была «железной миской риса», и, чтобы не нажить неприятностей, пострадавшие не осмеливались доносить на него. Однако у стен есть уши; Нье Вэйго занимался этим так часто, что кое-какие слухи всё же просочились.
Такой честный человек, как Сюй Юэцзинь, никогда не злословил за спиной, но при упоминании Нье Вэйго он приходил в ярость.
Пока Сюй Юэцзинь метал громы и молнии, Нин Яньфань попросил его успокоиться:
— Асюэ, что ты об этом думаешь?
Нин Сюэ до сих пор не высказывала своего мнения. Раньше подобные вещи её не заботили: в конце концов, как бы ни грызлись люди в их кругу, это не могло поколебать положение Нин Яньфаня.
Интриги казались Нин Сюэ пустой тратой времени. Океан знаний безбрежен, человеку не хватит и всей жизни, чтобы изучить его до конца, зачем же тратить время на посторонних людей?
Но её дедушка считал, что так нельзя.
Он хотел, чтобы она больше общащалась с другими, и изначально выбранным для неё другом была Ся Сяолань.
Стать подругами не вышло, и тогда Нин Яньфань предложил ей поучиться у Ся Сяолань тому, как вести себя в обществе. Нин Сюэ всё это время наблюдала, и когда Нин Яньфань попросил её высказаться, ей было что сказать:
— Дедушка, кажется, целью Нье Вэйго была вовсе не Ся Сяолань, а вы. Ся Сяолань была выбрана им лишь как слабое место. Сегодня, когда Ся Сяолань сказала, что она из восемьдесят четвёртого набора второй группы архитектурного факультета Хуацин, Нье Вэйго, похоже, ничуть не удивился. Подозреваю, он заранее разузнал о её прошлом, чтобы намеренно разоблачить её перед всеми.
Причастен ли к этому Синь Лисинь, Нин Сюэ судить не могла.
То, что группа людей наткнулась на Ся Сяолань и сразу открыла огонь, вряд ли было случайностью.
Но зачем Нье Вэйго провоцировать дедушку?
Нин Сюэ не могла найти ответ на этот вопрос.
Сюй Юэцзинь слышал о Нье Вэйго, а Нин Сюэ, не интересовавшаяся ничем, кроме учёбы, раньше его не знала. В конце концов, профессиональный уровень Нье Вэйго был никудышным, он не представлял интереса для Нин Сюэ как объект изучения.
Нин Яньфань кивнул:
— Ты права, этот человек метит в меня. Семь или восемь лет назад у меня было деловое сотрудничество с проектным институтом, где работал Нье Вэйго, и мы встречались. Тогда он уже был мелким начальником и вел себя крайне подобострастно, желая учиться у меня. Я проэкзаменовал его способности и обнаружил в его ответах и представленных работах ошибки и пропуски, поэтому отказал. Этот человек помешан на карьере; его желание учиться было притворным, на самом деле он хотел лишь пустить пыль в глаза, чтобы продвинуться по службе… Позже я видел его ещё несколько раз, он всегда вел себя двулично. Не думал, что он будет таить обиду до сегодняшнего дня.
Сюй Юэцзинь потерял дар речи. Будучи честным человеком, он не мог подобрать ругательств и лишь спустя долгое время выдал: «Подлец».
Верно, поступки Нье Вэйго были поступками истинного подлеца!
Нин Сюэ, разумеется, знала, что люди бывают и хорошими, и плохими.
Но она не могла понять, как такой человек, как Нье Вэйго, движимый чувством неполноценности, мог годами затаивать злобу на Нин Яньфаня. Ведь Нин Сюэ с детства во всём была выдающейся. Малышкой она любила сидеть рядом, когда Нин Яньфань работал; ещё не научившись писать буквы, она уже умела водить карандашом по бумаге.
В школе она тоже училась блестяще.
На вступительных экзаменах 1984 года среди миллионов абитуриентов Нин Сюэ стала лучшей в стране по естественно-научному профилю.
Сложно сказать, был ли Нье Вэйго плохим учеником, но то, что он поступил в университет как «рабоче-крестьянско-солдатский студент», было неоспоримым фактом. Нин Яньфань отказал ему потому, что у того не было ни малейшего желания изучать профессиональные знания, но Нье Вэйго, вполне возможно, решил, что Нин Яньфань презирает его статус студента из народа… Он затаил обиду, и когда узнал, что Нин Яньфань в порядке исключения рекомендовал Ся Сяолань, его самообладание окончательно рухнуло.
Нин Яньфань был умудрён опытом и видел мысли Нье Вэйго насквозь.
Ся Сяолань оказалась втянута в это незаслуженно.
Нин Яньфань, конечно, постарается защитить её, но раз уж Ся Сяолань приняла приглашение и вошла в этот круг в статусе студентки бакалавриата, то рано или поздно она столкнулась бы с сомнениями и провокациями — если не от Нье Вэйго, то от кого-то другого.
И это касалось не только архитектуры: в любой отрасли случаются подобные конфликты между старым и новым!
Как прорваться сквозь это?
Именитый наставник может оберегать какое-то время, но в конечном итоге по-настоящему опереться можно только на собственные силы.
— У неё хороший талант, но базовые знания не слишком прочные, хотя она и умна. Юэцзинь, когда вы готовили проект, она во всём в нём разобралась?
Сюй Юэцзинь тоже не был уверен:
— Хотя она и любит задавать вопросы, за такой короткий срок она вряд ли смогла полностью вникнуть во все технические сложности.
Предложить концепцию дизайна — в этом была заслуга Ся Сяолань.
Но воплощали эту концепцию в проект Сюй Юэцзинь и помощники из студии.
Сюй Юэцзиню казалось, что Ся Сяолань понимает большинство технических вопросов лишь поверхностно. Если завтра на семинаре Нье Вэйго ухватится за это и начнёт расспрашивать, Ся Сяолань может выказать свою слабость!
Нин Яньфань и Нин Сюэ молчали, а Сюй Юэцзинь пробормотал себе под нос:
— Почему эта девчонка так спокойна? Когда земля под ногами горит, она всё ещё печется о своем лице и не желает просить у нас помощи?
Разве Ся Сяолань такой человек?
Нин Сюэ и сама не знала.
В большинстве случаев Ся Сяолань вела себя крайне изворотливо, и Нин Сюэ это не слишком одобряла.
Но порой у Ся Сяолань просыпались некие «принципы»; её самолюбие было огромным, она не терпела ни малейшего пренебрежения. Нин Сюэ знала: хотя Ся Сяолань и обратилась к её дедушке за проектом отеля «Наньхай», в её представлении оплата консультационных услуг полностью закрывала вопрос. Она наняла людей за деньги, чтобы те помогли исправить проект, и не считала себя обязанной семье Нин. С её гордостью, раз уж она смогла когда-то отказаться от возможности стать ученицей её дедушки, то и сейчас она ни за что не склонит голову в поисках его помощи.
Упрямство Ся Сяолань… порой от него и вправду болела голова.
Нин Яньфань покачал головой:
— Юэцзинь, завтра встань пораньше, посмотри, чего она не понимает, и постарайся объяснить ей столько, сколько успеешь.
Нин Яньфань прекрасно понимал: единственное, чем Ся Сяолань могла отразить нападки Нье Вэйго, — это проект отделки отеля «Наньхай».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
