Ся Сяолань быстро приободрилась.
Высокие ли цены на землю или нет, ей нужно было увидеть всё своими глазами на месте.
Харолд уже выбрал почти все лучшие участки, но если она возьмет какие-то остатки на задворках, то, возможно, цена будет меньше 180 тысяч за му.
180 тысяч — это действительно непомерно дорого.
Ся Сяолань и не подозревала, что из-за её вмешательства на рынке жилой недвижимости Пэнчэна уже наметились перемены. Согласно траектории её прошлой жизни, по-настоящему коммерческое жилье в Пэнчэне должно было появиться только в 1987 году с проектом «Дунсяо Хуаюань». Это был первый аукцион земли под жилую застройку в Китае: участок площадью более 8000 квадратных метров, что составляло всего около 13 му, в итоге ушел за 5,25 миллиона!
То есть цена за один му составила 400 тысяч юаней.
Конечно, это был открытый аукцион, и компании наверняка взвинтили цену, конкурируя друг с другом.
Но переплата не была бы слишком большой.
Ся Сяолань вошла в игру на два года раньше. Даже если она купит землю по 180 тысяч за му, как Харолд, это все равно будет крайне выгодно.
Если бы она смогла крепко держать эту землю и продать её через два-три года, цена выросла бы вдвое — вот она, пугающая скорость обогащения на недвижимости. Купить по 180 тысяч за му, продать по 400 тысяч — разве это не сверхприбыль?
Госпожа Ся была человеком дела и не собиралась становиться спекулянткой, перепродающей землю… А если и спекулировать, то точно не в Пэнчэне. Цены на землю здесь уже взвинтил хлынувший иностранный капитал, много она прибрать к рукам не сможет, да и особой выгоды не видит.
Если и заниматься перепродажей земли, то лучше делать это в шанхайском Пудуне.
Успеть до создания нового района Пудун в 1990 году и, следуя воспоминаниям из прошлой жизни, отхватить там несколько участков — вот тогда действительно можно будет лежать на кровати и считать деньги.
«Стоп, стоп, сначала нужно разобраться с Пэнчэном, нельзя хвататься за всё сразу».
Пока Ся Сяолань предавалась раздумьям, они доехали до озера Сянмиху.
До этого она ездила в Цзянчэн на семинар, потом была занята обучением у мастера и не заглядывала сюда целый месяц. Теперь же всё здесь разительно изменилось.
Где именно находилась земля Харолда, даже не нужно было спрашивать у секретаря Пэна — по всему периметру уже натянули оградительную ленту. Вдоль разметки начали возводить забор; Харолд действовал быстро.
То и дело встречались группы людей, среди которых было много тех, кто выглядел как типичные кадры.
Белые рубашки, заправленные в брюки, высоко затянутые ремни и характерные прически — Ся Сяолань была на сто процентов уверена, что это местные чиновники.
Оно и понятно: поле для гольфа Харолда считалось крупной инвестицией для региона, и местные кадры, естественно, проявляли к нему большой интерес.
Самые крупные политические очки достались верхам, но проект обосновался в Шанбу, и сотрудники местного отделения всё равно были в восторге.
Район улицы Футянь изначально был захолустьем. Сначала здесь обустроили зону отдыха на озере Сянмиху, а теперь богатый американский бизнесмен положил глаз на более чем две тысячи му земли вокруг курорта — это было просто великолепно.
— Госпожа Ся, нам выходить?
Гэ Цзянь, заметив, что Ся Сяолань задумалась, не удержался и напомнил ей о себе.
Ся Сяолань кивнула и надела шляпу.
— Конечно, выходим. Нам нужно хорошенько осмотреть эту местность, не упуская ни одного уголка.
То, что другие считают грошовым клочком земли, вполне может превратиться в сокровище.
Ся Сяолань сейчас вела малый бизнес и не могла тягаться с баснословно богатыми иностранными магнатами, но собрать крохи прибыли там, где другие их не заметили, ей было вполне под силу.
Основной куш сорвал Харолд, и чтобы найти «ускользнувшую рыбу», Ся Сяолань нужно было смотреть в оба, не пропуская ни одного клочка земли, оставленного без внимания.
Харолд не мог забрать абсолютно все земли вокруг озера Сянмиху, наверняка остались места, которые он упустил.
Ся Сяолань, не боясь жары, водила Гэ Цзяня повсюду.
Те 2500 му, что присмотрел Харолд, не были сплошным пустырем — часть земли занимали жилые постройки сельчан.
Разумеется, раз правительство сдало землю в аренду иностранному инвестору, жителей должны были переселить.
Городская администрация продавала му земли за 180 тысяч юаней, но сельчанам выплачивали куда меньше. Конкретными вопросами переселения занимались люди из отделения Шанбу и уличного комитета Футянь. На дворе все еще стоял 1985 год, и с подобным сносом жилья можно было столкнуться разве что в Пэнчэне.
Инвестор не был настолько плох, чтобы перепоручать снос бандитам, а сельчане не были настолько изворотливыми, чтобы превращаться в «упрямцев».
Народ в те времена был еще простодушным: земля принадлежит государству, государство развивает экономику, значит, нужно слушаться его распоряжений.
Места в Пэнчэне хватало: если этот участок заняли, значит, переберемся в другое место.
В любом случае правительство выплатит компенсацию за дома и землю, и никто особо не задумывался, была ли эта цена справедливой.
Ся Сяолань и Гэ Цзянь пробродили весь день, оставаясь за пределами разграничительных линий. Заметив подходящее место, она делала пометки в блокноте.
Она старалась держаться как можно скромнее, но её внешность всё равно привлекала внимание.
Даже если прикрыть лицо, хорошую фигуру не скроешь, и знакомым было легко её узнать.
— Ся Сяолань!
Знакомый голос окликнул её несколько раз подряд.
Ся Сяолань очень хотелось притвориться, что она не слышит.
«Не зови меня, это не я, я хочу спрятаться, почему я вечно привлекаю внимание!»
Прикинуться страусом не вышло: Цзи Цзяньюань, видя, что она не реагирует, уже поспешил к ней широким шагом.
— Какое совпадение! Что ты здесь делаешь? Я не видел тебя уже много дней.
Цзи Цзяньюань чувствовал некоторую неловкость.
После той случайной встречи в западном ресторане он стеснялся связываться с Ся Сяолань, опасаясь потревожить хрупкую нервную систему госпожи Цзи Я. Особенно неловко ему было видеть Ся Сяолань после того, как он разгадал мысли Цзи Я.
У его матери, оказывается, мелькнула мысль о воссоединении.
Тогда по возвращении в страну ей следовало быть откровеннее и обсудить это с отцом.
Ведь теперь Цзи Цзяньюань знал, что его родители развелись из-за особых исторических обстоятельств тех лет.
Но с момента возвращения каждое действие матери только сильнее отталкивало его биологического отца.
Цзи Цзяньюань не понимал: неужели пресловутое «лицо» было важнее, чем настоящее счастье быть всей семьей вместе?
К сожалению, он слишком поздно понял намерения матери. В тот день в западном ресторане он ясно увидел настрой отца, Тан Хунэна. Тот уже начал строить отношения с Лю Фэнь… Сравнивая Лю Фэнь и Цзи Я, Цзи Цзяньюань не мог, покривив душой, сказать, что его родная мать вызывает больше симпатии.
Пусть даже чисто внешне происхождение семьи Цзи выглядело лучше.
Цзи Я к тому же жила за границей, была дизайнером одежды и очень стильной женщиной.
Ну и что с того?
За элегантной и аристократичной внешностью скрывалась самая настоящая сумасшедшая.
Кого бы ни поставили рядом с Цзи Я, любой выиграл бы в плане характера. Тем более что отец, Тан Хунэн, и так очень симпатизировал Ся Сяолань, а создание семьи с матерью Сяо Лань не только не встретило бы препятствий, но и было бы вполне естественным.
Цзи Цзяньюань подавил сложные чувства:
— Я издалека увидел, что это вроде бы ты. Окликнул несколько раз, а ты не ответила. Что ты делаешь здесь, в этой глуши?
Ся Сяолань перестала играть в страуса и невозмутимо перехватила инициативу:
— Я тоже не ожидала увидеть тебя здесь. Кстати говоря, а ты-то что здесь делаешь?
Ся Сяолань заметила, что Цзи Цзяньюань был не один — с ним, кажется, был иностранец. В её голове мгновенно сложился пазл:
— Ты теперь работаешь на Харолда?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
