Трус был уже давно до смерти запуган Ся Сяолань.
В прошлый раз он, ослепленный похотью, осмелился коснуться талии Ся Сяолань, и в итоге та вызвала целый грузовик рабочих.
Труса тогда не раз приложили физиономией оземь.
Бай Чжэньчжу не знала пощады; внешне раны казались несерьезными, но, вернувшись домой, он целый месяц мучился от боли во всем теле. Целыми днями он выл и стонал на весь дом, но, поскольку ссадины давно зажили и врачи в больнице ничего не находили, семья потеряла терпение, решив, что он притворяется больным.
Трус страдал молча.
Протерпев косые взгляды родни месяц, он наконец перестал чувствовать боль и отправился выпить с дружками, чтобы отпраздновать это событие.
Он пил с полудня до самого вечера и, возвращаясь домой пьяным в стельку по короткому пути, столкнулся с этим сущим кошмаром — Ся Сяолань.
Какой бы красавицей ни была эта женщина, он не смел и помыслить о чем-то лишнем.
Первым его порывом было бежать.
Но Гэ Цзянь поймал его и притащил обратно.
Только послушайте, что говорит Гэ Цзянь: сейчас еще не били — значит, бить будут чуть позже?
О, как горька его судьба!
Ся Сяолань спросила, не староста ли его отец. Трус поспешно закивал:
— Да-да-да, он староста, он староста…
В прошлый раз его отец уже называл свой чин и привел кучу деревенских, но даже это его не спасло, а теперь она снова спрашивает про отца. Трус не понимал, чего хочет Ся Сяолань. Если бы он не свернул на эту тропу случайно, он бы заподозрил, что Ся Сяолань и Гэ Цзянь устроили на него засаду специально.
Неужели всё из-за того случая с талией?
Неужели того месяца боли было недостаточно?
Видя, как мужчина обливается слезами перед ней, Ся Сяолань почувствовала лишь раздражение.
— Гэ Цзянь, заставь его замолчать.
— Слушаюсь, госпожа Ся.
Гэ Цзянь не собирался тратить время на уговоры. Он схватил Труса за ворот и оттащил за бамбуковую рощу. Сначала Ся Сяолань слышала вопли, но потом наступила тишина. Спустя некоторое время раздался голос Гэ Цзяня:
— Госпожа Ся спрашивает тебя, так что отвечай нормально. Не позорься своими слезами, понял?
— По… понял!
Не смея перечить, Ло Яоцзун, кривясь от боли, вышел вперед, понурив плечи.
— Моего отца зовут Ло Дэгуй, он староста деревни. Меня зовут Ло Яоцзун, я…
Представление вышло сухим.
Ся Сяолань не собиралась идти с ним на свидание, так что ей было все равно:
— Скажи-ка мне, земли вашей деревни… их правда продали иностранцам?
Ло Яоцзун то мотал головой, то кивал. Гэ Цзянь помрачнел, и Ло Яоцзун затрясся от страха.
— Нет, земли нашей деревни отошли под проект Сянмиху, а в этот раз иностранцы выкупили наши деревенские дома.
— Не ожидала, что ты из семьи крупных переселенцев. Мое почтение!
Ло Яоцзун не понял иронии в словах Ся Сяолань; для него слова этого «кошмара» были истиной в последней инстанции.
Ся Сяолань сделала несколько шагов.
— Этот мусорный ров и бамбуковая роща — это тоже земля вашей деревни?
— Вроде… вроде да.
Ло Яоцзун сам не был в этом уверен.
Настоящий никчемный тип.
Однако то, что вылетало из уст такого никчемного человека, вряд ли могло быть ложью — у него просто не хватило бы мозгов что-то выдумать.
— Так «да» или нет? Подумай хорошенько!
Ся Сяолань была хрупкой и красивой, с нежным голосом, но Ло Яоцзун боялся её до смерти.
— Да, это земля нашей деревни.
Он выпалил это, боясь, что за отрицательный ответ его снова побьют.
Ся Сяолань была в недоумении:
— Дважды забирали землю. В первый раз это были пашни, во второй — участки под застройку и личные наделы. Вы распродали всё имущество под чистую, зачем же оставили этот сточный ров?
Ло Яоцзун покрылся холодным потом.
Действительно, зачем оставлять сточный ров? Сейчас он чувствовал себя как в начальной школе у доски перед учителем: не ответишь — получишь нагоняй. Только учитель бил по ладоням, а этот «кошмар» бил куда попало.
Но Ло Яоцзун правда не знал, почему ров не продали.
Обычно он просто валял дурака с деревенской молодежью. Дружки заискивали перед ним, ведь быть сыном старосты — дело выгодное. В голове бездельника не было места для серьезных дел. Даже если бы Ся Сяолань убила его, он бы не смог ответить.
Ся Сяолань, видя его дрожь и пот, усмехнулась:
— Ладно. Сегодня вечером по возвращении спроси у отца. Но не смей упоминать о встрече со мной. Узнай, почему эта земля не продана и можно ли её продать. Когда всё выяснишь, жди меня здесь завтра утром! Даже не думай хитрить, ты знаешь мои методы.
Ло Яоцзун закивал как заведенный.
Промучившись целый месяц от боли, которую не находили врачи, он действительно верил, что здесь замешана какая-то чертовщина.
Сейчас он боялся Ся Сяолань до колик; по сравнению с ней его родной отец-староста казался воплощением нежности.
Отец мог максимум отругать его, но никогда не бил!
— Я всё сделаю, обязательно всё сделаю…
Ло Яоцзун нелепо кланялся и причитал. Гэ Цзянь взглянул на Ся Сяолань:
— Всё еще здесь? Ждешь, пока мы пригласим тебя на ужин?
Ло Яоцзун, словно получил великое помилование, бросился наутек, сверкая пятками.
У самой бамбуковой рощи он даже споткнулся и упал.
Гэ Цзянь засомневался:
— Госпожа Ся, разве такой человек может что-то сделать путно?
Ся Сяолань не особо беспокоилась:
— Может он или нет, я не собираюсь возлагать на него все надежды. Даже если я соберусь покупать землю, то не у него. Просто хочу проверить, поможет ли это сократить путь.
Так вот оно что! …
Завершив дела на объекте, Билл во время отчета Харолду вскользь упомянул, что видел Ся Сяолань.
Дворецкий Ай Лунь сердито взглянул на Билла.
Нынешняя молодежь совершенно не умеет читать атмосферу. Разве не видно, что мистер Харолд уже давно не вспоминал о госпоже Ся? Зачем же бередить память?
Харолду действительно стало любопытно:
— Зачем она постоянно ходит в Сянмиху? Неужели в Пэнчэне только одно туристическое место?
Билл не знал:
— Цзи увидел её случайно. Не похоже, чтобы они договаривались о встрече заранее.
Харолд задумался.
Ся Сяолань была поистине интересным человеком.
Хотя Харолд видел её всего несколько раз, каждая встреча оставляла глубокое впечатление.
В первый раз — «леди из мафии», во второй — светская львица.
В третий раз она ужинала за одним столом с мэром Таном.
В четвертый — нежно держалась за руки с каким-то китайцем.
У одного человека столько разных лиц — это, конечно, крайне занимательно.
Раньше Харолд был занят переговорами об инвестициях с правительством, но теперь, когда проект был официально утвержден и началась предварительная подготовка, у него снова появилось время для праздного интереса.
— Ай Лунь, как думаешь, что она делает в Сянмиху? Мне кажется, всё не так просто.
Неужели всё так сложно?
Курорт Сянмиху изначально был открытым туристическим местом, и в том, чтобы пойти туда, не было ничего странного.
Дворецкий Ай Лунь про себя подумал, что хозяин просто ищет повод для разговора, чтобы оправдать свой интерес. Но хороший дворецкий должен проявлять чуткость к нанимателю:
— Сэр, если у неё есть какая-то цель, она не ограничится одним визитом. Я попрошу Билла присматривать за тем районом и узнать, появится ли она там снова в ближайшие пару дней.
Харолд медленно кивнул.
Он знал, что Ай Лунь думает, будто он всё еще не оставил надежд в отношении Ся Сяолань.
Харолд и в самом деле не сдался.
Его крайне интересовала Ся Сяолань, но не обязательно в романтическом смысле. Да, именно так, интерес не был чисто мужским. На одну только покупку земли ушло более 80 миллионов долларов, и последующие инвестиции тоже будут немалыми — он просто не хотел, чтобы в его делах возникли какие-либо помехи!
Цяо Чжи всё твердил, что китайцы непроходимо глупы, но Харолд, ведя затяжные переговоры с правительством Пэнчэна, ни разу не почувствовал, что китайцы глупы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
