В этих словах сквозила такая беспримерная уверенность, что Сю Ли не нашлось что ответить.
Ей были непонятны подобные мысли, подобные яростному урагану, она знала лишь нежные чувства. Если бы она не стояла твёрдо на ногах, то её бы, верно, поглотило, словно опавшую листву.
Сю Ли изо всех сил постаралась взять себя в руки.
— …Вы… почему вы так меня любите… Я не помню, чтобы сделала что-то особенное?
— И правда, мне и самому это кажется странным. Просто рядом с тобой я чувствую себя непринуждённо, мне нравится эта атмосфера.
Шо Сюнь расплылся в улыбке.
— Не могла бы ты принадлежать только мне? И я буду принадлежать лишь тебе. Любое твоё желание я исполню, я стану жить ради тебя, а взамен хочу, чтобы ты играла мне на эрху и заваривала чай.
В этих трогательных сладких речах не было ни капли лжи, однако его представления о мире в корне отличались от того, что принято у обычных людей.
— …Тогда, если я попрошу вас заточить меня в темницу, вы сделаете это?
— Разумеется. Я с радостью запру тебя в клетке, наречённой твоим именем, и надену на тебя кандалы. Ты тоже сможешь сковать меня, но при условии, что будешь ублажать только меня одного.
— А если однажды тебе это наскучит, ты совершишь побег?
Шо Сюнь лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Если он решит совершить побег, то наверняка вдребезги разнесёт клетку по имени Хун Сюули и уйдёт не оборачиваясь, потому что она перестанет его интересовать.
— Для тебя чужие жизни и судьбы — лишь игрушки для забавы?
— Совершенно верно. Моя собственная жизнь и судьба мне ничуть не интересны, вот и приходится переключать внимание на других.
Однако… Шо Сюнь протянул левую руку и сжал правую ладонь Сю Ли.
— Люди — игрушки недолговечные, они быстро ломаются… Знаешь ли? Жизнь — это всего лишь жизнь. Стоит ей исчезнуть, как она теряет всякую ценность. Но ты в этом плане крепкая. Каким бы разрушениям ты ни подверглась, ты вряд ли сама лишишь себя жизни, поэтому я могу спокойно играть с тобой.
Сю Ли никак не могла постичь его мысли. Он улыбался так, словно перед ним была единственная возлюбленная во всём мире, касался её нежно, будто хрупкой драгоценности, но с губ его слетали слова, противоречащие его действиям.
— Перестань! Мне сейчас не до игр с тобой.
В этот миг слух Сю Ли уловил слабый шум. Шо Сюнь тихо рассмеялся.
— О-о, кажется, те, кого ты ждёшь, пришли.
— …Вы знали об этом заранее и потому до сих пор тянули время?
— Разве я не говорил? Я исполню любое твоё желание. Однако сейчас ты мне ещё не принадлежишь, так что на этом всё. Считай это скромной благодарностью за то, что ты каждый вечер играла мне на эрху.
Шо Сюнь осторожно отвёл в сторону прядь волос Сю Ли и крепко обхватил её голову, слегка приподнимая её подбородок. Даже понимая, что он собирается сделать, Сю Ли не могла уклониться.
Топот множества ног становился всё ближе. Выбрав момент, когда дверь распахнулась, Шо Сюнь поцеловал Сю Ли.
Сю Ли помнила этот нежный, но властный, жаждущий забрать всё без остатка глубокий поцелуй. Нет, в нём чувствовалась куда более мощная воля, чем у «него», воля, способная с лёгкостью подавить любое её сопротивление.
Шо Сюнь, даже не взглянув, непринуждённо отбил кинжал, летевший прямо ему в голову. Затем он наконец прервал поцелуй и, завидев стоящего в дверях Янь Цина и бросившего кинжал Цзинь Ланя, невольно усмехнулся.
— Как же мне лучше тебя называть? «Сяо Сюаньфэн» или же Дянь—
Ещё один кинжал со свистом рассек воздух. Разминувшись с ним на волосок, Шо Сюнь весело рассмеялся:
— Твой нрав стал совсем скверным, ха-ха… Прошло четырнадцать лет, а ты всё такой же занятный. Пожалуй, проявлю милосердие и, видя, что эта сяоцзе, кажется, совсем не в курсе, не стану называть твоё второе имя.
Янь Цин яростно поскрёб в затылке.
— Проклятье! Шо Сюнь, это и правда ты! Ах ты, коварный мерзавец!
— Если верить словам моей любезной сяоцзе, я человек никчёмный, так что не такой уж я и коварный. Ах да, ещё кое-что!
Шо Сюнь перевёл взгляд с Сю Ли, которую всё ещё обнимал, на лицо Цзинь Ланя.
— Раз уж выдался такой случай, скажу тебе сейчас, «Сяо Сюаньфэн». Четырнадцать лет назад именно я подобрал тебя, лежащего в снегу, и отправил к Чао Гаю. Я решил, что раз ты смог на такое, то обладаешь нужными задатками. Разве я не был добр к тебе?
По телу Цзинь Ланя пробежала дрожь. Оказывается, именно этот человек бросил его в то место, подобное преисподней.
Почувствовав, как от его старого напарника волнами исходят гнев и ненависть, Янь Цин нутром почуял неладное. Плохо дело! Нельзя, нельзя сейчас терять самообладание…
— Цзинь…
— Цзы Угуань!
Голос Сю Ли зазвучал в комнате почти одновременно с окриком Янь Цина.
— Бэньгуань разрешает тебе исполнить долг, ради которого ты сюда прибыл! После я собственноручно заварю тебе чай Ганьлу!!
Невероятно, но в глазах Цзинь Ланя мгновенно прояснилось. Он ловко выхватил висевший на поясе меч и встал в угрожающую стойку.
— Ча Шо Сюнь! Именем дарованного Его Величеством меча «Ганьцзян» и во исполнение императорского указа, я арестую тебя как подстрекателя банды Шажэньцзэй. Я лично брошу тебя в темницу провинциальной управы, и ты у меня ещё попляшешь!
Лицо Янь Цина расслабилось, он крепче сжал свой посох и прошептал:
— Цзинь Лань, в конце ты прибавил лишнего жару… Спокойствие, только спокойствие!
— Это он на меня так влияет. Этот тип куда хуже тебя.
— Сделай одолжение, не сравнивай меня с ним!
Шо Сюнь ласково погладил Сю Ли по щеке, затем отстранился и, пристально глядя на Цзинь Ланя, расплылся в загадочной улыбке.
— К сожалению, это надуманное обвинение.
От этого невинного тона Янь Цин вскипел.
— Что?! Ты, подлец! Ты приказал банде Шажэньцзэй истребить семью Линь. Подослал стражников схватить нас, поймал Ду Инъюэ и остальных, собираясь убить их. Жестоко расправился с родным братом, захватил Цзиньхуа и заточил тайшоу под стражу. Устроил повальные обыски лишь ради того, чтобы найти нефритовую подвеску и официальную печать, чем нанёс купцам огромные убытки…
К концу фразы голос Янь Цина затих, а на лице отразилось изумление. Шо Сюнь смотрел на него, с улыбкой кивая.
— Ну как? Я ведь ничего не делал, верно? Всё это — дела рук деда, Шажэньцзэй и старшего брата. Я лишь благополучно сопроводил к месту назначения девушку, пожелавшую отправиться в Цзиньхуа, и она не получила ни единой царапины. Это дедушка-дажэнь, а не я, интересовался печатью и подвеской. Я понимаю рвение Мин Сяна, который потрошил каждый баоцзы, но признаю — я не стал говорить ему, что любые обыски бесполезны.
— Сволочь…
Янь Цин закричал в ярости:
— Шо Сюнь, паршивец! Юань Сюнь-лаотайе столько сил на тебя положил! Ты опозорил доброе имя дома Цзюй!!
Цветок хризантемы был дарован Ча-тайфу прежним королём. Эта усадьба не принадлежала семье Линь, она была старым загородным поместьем Ча Юаньсюня.
— …Дядя-дажэнь, только он целыми днями ворчал без умолку, я его терпеть не мог.
Шо Сюнь вздохнул.
— Испортил мне всё веселье, вконец испоганил настроение. Всё равно он редко бывал в провинции Ча, к тому же я сполна отплатил ему за всё.
— Неужели…
Внезапно раздался юношеский голос. Сю Ли обернулась и увидела молодого человека, на вид своего ровесника.
— Неужели… дядя и тётя… те, кто убил родителей Чуньцзи…
— Кэ Сюнь, это ты привёл их сюда?
Шо Сюнь слегка нахмурился и, словно что-то осознав, уставился на младшего брата.
— Это был приказ деда Чжунчжана, разве все в роду не знали об этом с самого начала?
— Второй брат Шо Сюнь!
— Тебя я тоже недолюбливаю. Ты больше всех похож на дядю Юань Сюня, от одного твоего вида мне становится не по себе.
Он перевёл взгляд с остолбеневшего младшего брата на Янь Цина и остальных.
— Что ж, мне пора в путь.
Шо Сюнь посмотрел прямо на Сю Ли и расплылся в нежнейшей улыбке.
— Приходи. Приходи в Хулянь, столицу области, я буду ждать тебя.
— Хун Сюули, — прошептал он.
— Не забывай, я всегда… люблю тебя, даже если ты не веришь.
— Никогда не забывай. Я вечно буду любить тебя.
— Когда мы встретимся в следующий раз, я хочу, чтобы ты назвала моё истинное имя. Я желаю услышать, как твой прелестный голос зовёт меня по имени.
— Отныне называй меня по имени.
Только сейчас Сю Ли осознала, как много общего у этих двоих, но всё же… они были разными, совершенно разными.
— Поэтому ты обязательно должна найти меня, я буду ждать.
Молодой человек изящным жестом поманил её, а Сю Ли в ответ одарила его гневным взглядом.
— Я не приду!
— Придёшь. Ты непременно придёшь ко мне, пока эта цветочная шпилька-цзи остаётся в моих руках.
Шо Сюнь слегка коснулся губами шпильки-цзи, которую он вынул из волос Сю Ли. Среди прекрасных нефритовых украшений в виде множества цветов и бутонов выделялся один особенный — нераспустившийся «бутон».
— Какое искусное украшение. Впрочем, надо признать, у Его Величества богатая фантазия, раз он додумался до «бутона».
— …К сожалению, это тоже подделка.
— Не нужно лгать. Впрочем, даже если это подделка, не имеет значения. Она прекрасно подойдёт как вещь, напоминающая о дорогом человеке.
— Что же ты задумал?..
— Мой замысел в том, чтобы на время затаиться. Я не против того, чтобы ты заняла пост главы области.
С глухим стуком Шо Сюнь прислонился спиной к оконной раме.
— Хотя мне придётся на время расстаться с тобой и твоим эрху, и я буду очень скучать, я готов подождать. Ах да, чуть не забыл: дедушка Чжунчжан-дажэнь приказал изготовить новое кольцо главы рода Ча.
От этих слов Кэ Сюнь широко раскрыл глаза.
— Он принял решение сам, не спросив совета у рода?!
— Когда столько людей борются за одно кресло, спрашивать совета бессмысленно. В любом случае, печать главы, изготовленная самостоятельно, вряд ли убедит окружающих. Не говоря уже о том, что дедушка происходит из побочной ветви и его кровь недостаточно чиста. Поэтому новый глава области ему просто необходим.
Глядя на Цзинь Ланя, который загородил собой Сю Ли, Шо Сюнь проговорил, будто напевая:
— Послушай, Маленький вихрь, всё точно так же, как ты только что сделал. Чиновники — это представители короля. И если глава области лично назначит кого-то, всем придётся признать статус нового главы рода. Вот почему дедушка не остановится ни перед чем, чтобы заполучить печать главы области и яшмовую подвеску: он хочет, чтобы главой области стал послушный ему человек и назначил его главой рода.
— До встречи! — Шо Сюнь с улыбкой выпрыгнул в окно, бросившись вниз с высоты, падение с которой было неминуемо смертельным.
Сю Ли невольно рванулась вперёд, но тут же передумала.
— Госпожа глава области Хун-дажэнь! Вы в безопасности?!
В этот самый момент в комнату гурьбой ворвался отряд стражников во главе с благородного вида мужчиной лет пятидесяти.
Только сейчас Сю Ли, избавившись от Шо Сюня, поняла, что за стенами поместья творится нечто невообразимое. Очевидно, отборные войска Всеторгового союза зачищали остатки «убийц лезвия». Но Сю Ли совершенно не заметила столь масштабных событий снаружи, потому что все её мысли были сосредоточены на том мужчине.
Придерживая дрожащую Сю Ли, Цзинь Лань внимательно следил за выражением её лица.
— Чай-лаоде, ты что-то припозднился.
— Господин глава области Лан-дажэнь… нет, господин заместитель Лан-дажэнь! Всё из-за того, что сягуань действовал неумело, раз случилось подобное… Перед госпожой новой главой области сягуань чувствует безграничную вину! Сягуань готов понести полную ответственность и искупить вину делом!
— Вы… господин губернатор Чай-дажэнь, верно?
Её голос звучал спокойнее, чем можно было ожидать; Сю Ли даже показалось, будто это говорит кто-то другой.
— Вы были под домашним арестом и поспешили на помощь сразу после освобождения, чему бэньгуань очень рада. Цзиньхуа — крайне важный город. Я надеюсь, что с помощью моей печати главы области и полномочий Цзы Угуань мы сможем разрешить ситуацию и навести порядок. Могу ли я рассчитывать на ваши наставления?
— Ах…
Губернатор Чай-дажэнь на мгновение замер в оцепенении, затем бросил взгляд на Янь Цина и остальных и с улыбкой на лице глубоко поклонился, опустившись на колени.
— Господин глава области Ду-дажэнь сказал то же самое. И пусть это поздравление запоздало, сягуань, губернатор Цзиньхуа Чай Цзинь, и все жители Цзиньхуа поздравляем обоих господ глав областей-дажэнь со вступлением в должности.
Стражники позади него как один преклонили колени.
— …Благодарю…
Не успев договорить, Сю Ли достигла предела своих сил. Её натянутые нервы внезапно лопнули, и она лишилась чувств, упав на грудь Цзинь Ланю. Снаружи начал накрапывать дождь, загремел гром, и вскоре разразился ливень. Будто намекая, что всё только начинается, в этот день до самой глубокой ночи гроза и ливень бушевали, не стихая ни на миг.
А Чао Шо Сюнь с того самого дня внезапно и бесследно исчез из Цзиньхуа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
