Это было жестокостью или же добротой — Лю Хуэй размышлял об этом до сих пор. О чём думал отец, в одиночестве восседая на троне? Единственное, что он знал, — нынешний он и близко не мог сравниться с отцом-ваном.
— …Если пожелаешь, можешь вернуться в любое время. До тех пор должность шаншулина останется за тобой.
Услышав слова, которые произнёс Лю Хуэй, подписывая указ, Юй Шунь моргнул, и на его лице промелькнула едва заметная улыбка.
— Ваше Величество назначает меня шаншулином? — Это была не просто должность. Этот чин второго ранга чжэн-эр-пинь, уступавший лишь Трём наставникам и Трём гунам, даровался только одному человеку среди всех чиновников. Поэтому иное название шаншулина — предводитель всех чинов. Иными словами, он стоял на вершине всех чиновников четырёх министерств и шести ведомств, занимая высший пост среди тех, кто действительно управлял государственными делами. Поскольку не существовало чиновника, способного сдерживать шаншулина, эту должность часто связывали с диктатурой, и потому большинство правителей прошлых династий намеренно оставляли её вакантной. Однако до недавнего времени один чиновник долгое время занимал этот пост. Сяо Яо Сюань — ныне тайфу Сяо. Таким образом, Лю Хуэй фактически предлагал Чжэн Юйшуню стать преемником того прославленного на весь мир министра.
— Это и впрямь поразительное повышение.
— Потому что те, кто может заставить двух шаншу Либу и Хубу вести себя смирно, встречаются слишком редко…
— Вот как? На самом деле, для этого нужна лишь маленькая хитрость.
— Тогда при случае обязательно расскажите мне об этом.
Глядя на серьёзно ответившего Лю Хуэя, Юй Шунь негромко рассмеялся. Перестав смеяться, Юй Шунь тихо спросил:
— Вы уверены, что я действительно подхожу? — Хун Лишэнь по большому счёту не интересовался делами государства. Беспощадная строгость Хуан Цирэня больше подходила для практической работы, нежели для посредничества и переговоров. Самое главное — характеры обоих были слишком сильными, поэтому, хотя сторонников у них хватало, подспудное недовольство ими тоже было велико. Даже если бы эти двое рано или поздно могли занять пост канцлера, это случилось бы не сейчас — так он считал. К тому же…
— Разве я не говорил? Отец ждал. Ждал того момента, когда вместе с усмирением провинции Ча будет взращён и преемник на пост канцлера.
Словно предвидя свой скорый конец в следующем году и вспыхнувшую при дворе борьбу за трон, покойный ван в самый критический момент отправил Чжэн Юйшуня в провинцию Ча.
— Да, это также было ради принца, которому предстояло взойти на трон.
Лю Хуэй резко поднял голову и встретился взглядом с этими кроткими глазами, исполненными мудрости.
— «Ради этого ты обязан вернуться сюда». Таковы были слова, дарованные мне покойным ваном.
— …Отец в то время и не думал, что останусь я. — Словно кусочки мозаики, большинство нынешних назначений, начиная с шаншу Хун и Хуан, были сделаны руками тайфу Сяо и прикованного к постели отца-вана. И когда государственные дела начали постепенно налаживаться и потребовалось заполнить вакансии высокопоставленных чиновников, стоило лишь оглядеться, как обязательно находился подходящий талант. К примеру, шаншу Лу — даже сейчас Лю Хуэй всё ещё оставался в руках своего отца и Трёх наставников.
— Решение относительно Янь Цина и выбор нового чжоуму провинции Ча были вашей личной волей.
Словно видя его насквозь, Юй Шунь принял подписанный свиток, и в уголках его губ промелькнула улыбка. — Это было великолепно.
Юй Шунь попытался встать со стула, чем немало удивил Лю Хуэя. Юй Шунь притянул руку, которую Ван-шан протянул ему для поддержки, и прижал её к своему лбу. Когда он вот так склонился на колени, глаза Лю Хуэя невольно расширились.
— Позвольте мне ещё раз поздравить Ваше Величество с восшествием на престол. — Его спокойные и мягкие глаза поймали взгляд Лю Хуэя. — Пожалуйста, пока не спешите с решением по поводу шаншулина. Это положение не из тех, что определяются легко. Если найдётся кандидат более достойный, чем я, как вы поступите? — Словно желая остановить Лю Хуэя, уже открывшего рот, Юй Шунь твёрдо продолжил: — Даже без подобных наставлений я обещаю, что обязательно вернусь к вам, когда провинция Ча успокоится. Я от всего сердца приношу клятву верности нашему доброму и сильному государю. — Даже если семьи Хун и Лань поднимут против вас знамя восстания, я непременно останусь на вашей стороне.
Лю Хуэй резко вдохнул и медленно закрыл глаза ладонью. Молодой государь не проронил ни слова, лишь слегка кивнул, и Юй Шунь, снова улыбнувшись, глубоко поклонился.
Как раз когда Сю Ли закончила приготовления к уходу в Цюаньшанлянь и собиралась закрыть дверь, перед домом остановилась повозка.
— Ой, неужели а-де уже вернулся?.. Дядя Цзю Лань!
Двое людей, вышедших оттуда, поразили Сю Ли. Но изумление длилось лишь мгновение — девушка Сюли тут же просияла от радости при виде своего дяди.
— Давно не виделись, дядя Цзю Лань. Вы приехали в Гуйян!
Словно тронутый лучезарной улыбкой племянницы, обычно бесстрастное лицо Цзю Ланя немного смягчилось.
(Ох… это зрелище ценнее, чем любое государственное сокровище…) — с глубоким чувством подумал Шао Кэ, наблюдая за ними. Затем его взгляд остановился на дорожной одежде Сю Ли.
— Странно. Неужели ты собираешься уходить, Сю Ли?
— Да, я… я собиралась, но…
— Ничего, ничего. Если дело спешное, не обращай на нас внимания. Я сам заварю чай для Цзю Ланя.
— …Я сейчас всё приготовлю.
Цзю Лань мягко перехватил Сю Ли за руку, когда она уже собралась развернуться, и остановил её. — Не беспокойся. Я знаю характер Шао Кэ-гэгэ. Если ты торопишься, иди.
— Дядя… — Сю Ли внезапно вспомнила о том деревянном свитке и глубоко поклонилась в знак благодарности. — Спасибо вам большое за прошлый раз. Тот деревянный свиток мне очень помог.
— А, ты хорошо потрудилась.
— Что вы…
— Не стоит церемониться со мной.
Цзю Лань легонько погладил Сю Ли по голове. Она чуть склонила голову и улыбнулась.
— …Да.
— Вот, это гостинцы.
В руки Сю Ли передали небольшой свёрток. Увидев, что внутри, Сю Ли просияла.
— Мандарины! Ой, какие на вид вкусные.
— Это знаменитый деликатес провинции Хун. Помнится, когда ты ещё жила в поместье в провинции Хун, ты их очень любила.
— Ой? Неужели?
Шао Кэ кивнул, словно вспоминая прошлое. — Если подумать, Цзю Лань и вправду часто приносил их Сю Ли.
Хотя сам Ли Шэнь всей душой желал «прокричать о своей любви на весь мир», в подобных «хитростях для завоевания детских сердец» ему вечно не хватало сообразительности. Напротив, Цзю Лань прекрасно умел радовать маленькую Сю Ли, из-за чего Ли Шэню каждый раз оставалось лишь неумело подражать ему, следуя по пятам. В те времена это заставляло Ли Шэня кусать локти от досады.
( …Странно… Неужели одна из причин вечного недовольства Ли Шэня в сторону Цзю Ланя заключается в… )
Шао Кэ почувствовал, что, кажется, обнаружил один из истоков глубокой неприязни Ли Шэня к Цзю Ланю.
— Спасибо большое. Я обязательно ими полакомлюсь.
— Раз уж ты уходишь, почему бы не взять несколько с собой?
Цзю Лань достал из свёртка несколько мандаринов, завернул их в шёлковый платок, вынутый из-за пазухи, и вложил в ладони Сю Ли.
— Да… Простите, что мне приходится уходить, когда вы специально пришли навестить меня. Если вам удобно, не могли бы вы… подождать моего возвращения?
— Да. Иди.
Сю Ли осторожно убрала мандарины в поясную сумку и с улыбкой вышла из дома.
— После ухода Сю Ли атмосфера мгновенно стала гнетущей. Шао Кэ пригласил его в комнату и попытался заварить чай, но, как и всегда, не смог найти посуду. Цзю Лан молча вместо него отыскал чайные принадлежности, прибрал вещи, которые Шао Кэ успел привести в беспорядок, достал два принесённых мандарина, вымыл их, положил на небольшое блюдце и подал вместе с чаем обоим. Он был почти живым образцом, демонстрирующим, каким неизбежно становится диди, имея таких гэгэ, как Хун Шао Кэ и Хун Лишэнь. Шао Кэ же, напротив, под его присмотром неспешно прихлёбывал чай.
— О, спасибо тебе, Цзю Лан.
Тишина.
— М-м. Твой чай такой же вкусный, как всегда. На улице очень холодно, а теперь я наконец согрелся.
Тишина.
— А этот чай, хоть и дешёвый, но вкус у него превосходный. Его Сю Ли выбирала.
— Итак.
Цзю Лан допил первую чашку и сурово уставился на старшего брата.
— Отбор остальных уже завершён? Шао Кэ-гэгэ.
Глядя на диди, который не позволил себя запутать и перешёл прямо к делу с ледяным взором, Шао Кэ мысленно цокнул языком.
— А, ну, что касается этого…
— Я знаю, что Ли Шэнь-гэгэ был здесь.
— А, ну, ты прав.
— Даже Ли Шэнь-гэгэ не стал сжигать письма без раздумий, из чего уже видна важность дела. Ты, разумеется, уже поговорил с Сю Ли?
Цзю Лан, казалось, вовсе не собирался слушать ответ Шао Кэ, а лишь привычным жестом начал чистить «мандарин Шао Кэ».
— Разумеется, лучший выбор — это…
Шао Кэ вздохнул.
— Такая поспешность в выводах на тебя не похожа.
— Я вовсе не…
— Все те сведения о предложениях руки и сердца мы с Ли Шэнем просмотрели. Пока этого достаточно, забери их пока обратно.
Эти мягкие, но решительные слова заставили Цзю Лана нахмуриться.
— …Сю Ли, она ещё не знает?
— Она скоро возвращается в провинцию Ча. Какой смысл говорить ей сейчас? К тому же, могу поручиться: даже если показать ей это сейчас, она отвергнет всё до единого.
— …Потому что ей претит брак по расчёту?
— Нет, проблема в другом. Я полагаю, нынешней Сю Ли сейчас просто не до мыслей о замужестве.
Шао Кэ вспомнил обычную Сю Ли, которая для девушки её возраста была слишком далека от мыслей о любви. Это была скорее даже не медлительность, а неосознанное нежелание об этом задумываться. Это… — заметив выражение лица Цзю Лана, Шао Кэ горько усмехнулся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
