— Ду Инъюэ уже свалил работу чжоуму на заместителя и отправился на место происшествия, не так ли? Будь он хоть ребёнком, хоть кем угодно, его всё же назначили чжоуму…
— Не в качестве похвалы скажу, но то, что мы с Ду Инъюэ можем сделать, — это почти ничего!
Сю Ли с силой хлопнула по столу… Это и впрямь не было похвалой, поэтому она чувствовала себя совершенно бесполезной.
— Среди чиновников чжоу, которые не жалея жизни трудятся из-за этого происшествия, человек, занимающий пост чжоуму, может лишь бледнеть и ставить печати на бесконечные донесения — это предел наших возможностей! По сравнению с нами, не имеющими опыта, закалённые в делах чиновники чжоу куда лучше знают, как чётко всё подготовить, первыми отреагировать на ситуацию и свести ущерб к минимуму!!
— Ну и что с того? Это ведь единственная работа, на которую способны неопытные чжоуму, верно?
— Я понимаю. Вы правы. Если бы это зависело от меня, я бы послушно оставалась там. Но у Ду Инъюэ есть иной способ остановить эту беду.
Сю Ли подтолкнула письмо от Ду Инъюэ к Гуань-шаншу.
— Ду Инъюэ первым заметил эти странности. И потому у него впервые появился шанс спасти людей, которые раз в несколько десятилетий безвестно погибали в закрытых деревнях. Как врачу.
Гуань-шаншу молча смотрел на Сю Ли, а затем на мгновение перевёл взгляд на Юй Шуня, стоявшего за её спиной.
Юй Шунь принял такое выражение лица, что, казалось, одним взглядом мог убить… Но даже так он не проронил ни слова.
— Скажу заранее: даже вы, Гуань-шаншу, не можете утверждать, что сумели бы так быстро подготовить врачей и лекарства, а также оценить масштаб бедствия в других районах. Ду Инъюэ смог это сделать только потому, что он выдающийся врач.
— …А ты остра на язык!
— Ду Инъюэ оставил чиновникам чжоу всё, что должен был сделать и сказать как врач — то есть все сведения, — и только тогда ушёл. С остальной подготовкой чиновники справятся куда лучше него. Вместо того чтобы сидеть там в полном недоумении и штамповать бумаги, он предпочёл приготовить лишнюю порцию лекарства и спасти ещё одного жителя провинции Ча. Разве этот выбор ошибочен для чжоуму провинции Ча? Разве это безответственность?
— …
— Воля Ду Инъюэ вверена мне. Как врач и как чжоуму, Ду Инъюэ рассудил, что нельзя обойтись без отправки лучших врачей страны. Раз так, то мой путь определён.
Скорее всего, зная, что его жизнь подходит к концу, этот юный друг без колебаний бросился туда.
Его родная деревня была полностью уничтожена неведомой болезнью.
О чём же он думал?
Есть вещи, которые нельзя повторять. Особенно если обладаешь такой силой.
В мыслях Сю Ли всплыл её собственный образ десятилетней давности — образ бессильной девочки, способной лишь наблюдать за гибелью соседей в войне за престол.
В те времена, когда она могла лишь играть на эрху на похоронах, она всегда со слезами на глазах смотрела на дворцовые стены.
Если бы она была среди тех, кто находится в этом замке, она бы обладала этой силой.
— Когда ещё использовать власть, если не сейчас? Если ценой жизни людей станет мой пост чжоуму, я только порадуюсь такому обмену. Пост чжоуму Хун Сюули — ничто. Я не Лан Яньцин и не Юй Шунь, не Гуань-шаншу и не Оуян-шилан, тех, кто может заменить меня нынешнюю, — сколько угодно. В конце концов, я как чжоуму с самого начала была лишь временной заменой, ведь и меня, и Ду Инъюэ отправили на посты чжоуму только из-за молодости, безрассудства, удачи, упорства и семейного имени. Не нужно утешать меня, говоря, что это не так, ведь мы сами до глубины души сокрушаемся от своего бессилия.
— Хе-хе, а ты хорошо всё понимаешь. Верно, Янъюй?
— Зови меня Юй. Действительно, блестящий, ясный и верный самоанализ. Браво, браво.
Сю Ли сердито бросила Оуян-шилану, который и впрямь захлопал в ладоши:
— Что вы такое говорите! Могли бы хоть для приличия утешить!
Гуань-шаншу от души рассмеялся, а затем серьёзно посмотрел на Сю Ли.
— И всё же, ты нынешний чжоуму провинции Ча.
— Верно.
— Пусть ты и неопытна, пусть тебе просто везёт, но у тебя есть права, которыми не может воспользоваться даже нынешний Юй Шунь.
— Вы правы. Чжоуму провинции Ча — это я, и защита провинции Ча — моя работа. И мне плевать, были ли подобные примеры раньше! Ради провинции Ча я прошу Гуань-шаншу оказать максимальное содействие. От имени чжоуму провинции Ча Хун Сюули я требую, чтобы шаншу ведомства работ Гуань Фэйсян немедленно направил туда лучших врачей страны.
Это был приказ чжоуму, не допускающий отказа.
— На этот раз у меня нет времени соревноваться с вами в выпивке. Если вы откажете, я либо одурманю вас лекарством, либо воспользуюсь уловкой красавицы, либо просто вырублю — словом, сделаю что угодно, лишь бы получить вашу печать. Если вы позволите мне остаться в долгу до тех пор, пока я не добьюсь успеха, то я не прочь даже дать взятку.
— Хм, и ты правда можешь применить уловку красавицы?
— Э? А… ну, в этом я слабее всего… но если попросить Хутэ-цзецзе поучить меня одну ночь…
— А, бесполезно, бесполезно, возвращайся к этому вопросу лет через десять. Уж лучше оставайся в долгу. Верно, Янъюй?
— Я же сказал, зови меня Юй, ты, болван!
Оуян-шилан посмотрел на Юй Шуня и вздохнул.
— Если ты поскорее не ответишь, чжоуинь Чжэн вцепится тебе в глотку.
— Понял я. Эй, Юй Шунь, всё, что я могу — это дать официальное одобрение.
Юй Шунь глубоко вдохнул, словно пытаясь сохранить спокойствие.
— Я понимаю. Прошу вас поскорее подготовить все бумаги, а наверху я и Сю Ли заставим всех замолчать. Кроме того, ведите переговоры не только с Тайчангси, но и с другими ведомствами, связанными с медициной. Что касается повозок, то ведомству работ будет удобнее их предоставить. Прошу в кратчайшие сроки подготовить двадцать повозок. И на всякий случай приготовьте ещё десять в резерв.
Услышав его ещё более требовательные условия, Гуань-шаншу и Оуян-шилан переглянулись.
— …Ну и наглец же ты: как дело доходит до службы, помыкаешь людьми без зазрения совести.
— Ах да, не могли бы вы помочь и с деньгами?
— Насчёт этого иди к Ци Жэню… Но предупреждаю сразу: честно говоря, даже если мы отправим врачебный отряд, людей будет немного. Неизвестно, что и когда может случиться с Ван-шаном. Тао Дафу сразу исключается. Более того, мы сможем отправить лишь половину от силы. Какими бы искусными они ни были, их всё равно будет недостаточно. Равно как и лекарств.
Юй Шунь взглянул на Сю Ли, и та серьёзно кивнула. Поняв её невысказанную мысль, Юй Шунь тихо рассмеялся.
(«…У меня есть идея. С этим можно что-нибудь придумать».)
Гуань-шаншу взял кисть и посмотрел на два письма — одно из них было от Лан Яньцина.
— Послушай, сяоцзе, ты возвращаешься в провинцию Ча?
— Возвращаюсь.
Этот стремительный ответ заставил Гуань-шаншу и Оуян-шилана на мгновение замолчать.
— Вот как? Ну тогда старайся… Ты ведь только что сказала, что будешь в долгу, пока не добьёшься успеха?
— Да.
Слова «тех, кто может заменить меня нынешнюю, — сколько угодно» были чистой правдой.
По крайней мере, сейчас.
— Не забудь об этом обещании. Как бы низко ты ни пала, обязательно выкарабкайся.
Сю Ли ответила не сразу. Затем произнесла:
— Я приложу все усилия.
Она улыбнулась, собрав в эту улыбку все свои силы.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
— Чжоуму Ду! Как вы оказались в таком месте…
Перед лицом губернатора Ду, который в одиночку добрался до округа Хулинь, даже обычно спокойный префект Бин изменился в лице от потрясения.
— Почему ты пришёл один! Это слишком безрассудно!
Хотя префект Бин сразу попытался напомнить ему об обязанностях губернатора и прогнать обратно, он умолк, увидев решительное и не по годам зрелое выражение лица Ду Инъюэ.
— Я знаю. Однако в управлении провинции я уже сделал всё, что мог, а с остальной работой губернатора многие справятся лучше меня. Но в том, что касается этой болезни, именно я сейчас обладаю наиболее обширными знаниями. Кое-что невозможно полностью передать на бумаге, поэтому я решил, что принесу больше пользы здесь, на месте, а не в управе.
Поскольку префект Бин заранее получил от Ду Инъюэ прямые указания относительно болезни, он понимал, что эти слова — не ложь. И всё же префект Бин прочёл ему искреннюю нотацию по поводу поведения, не подобающего статусу губернатора.
Тем не менее, за десять лет рядом с Янь Цином он выработал иммунитет к вечно бегающим где-то губернаторам. К тому же он понимал, что точные сведения действительно необходимы, поэтому префект Бин впустил Ду Инъюэ в управу округа при условии, что сообщит Янь Цину о его местонахождении.
Ду Инъюэ снова внимательно изучил сведения из писем, присланных ранее.
— …Эта болезнь случается не каждый год. Она распространяется лишь в те годы, когда зима наступает довольно рано — верно?
— Да, такие отчёты поступили из всех деревень.
— Ранняя зима означает, что осень была короткой. А значит, урожай диких трав, плодов и прочего, что собирают осенью, сократился. Из-за ранних холодов горные звери не успели запасти достаточно корма для зимовки. В поисках еды они покидают свои владения и приходят к человеческому жилью…
Префект Бин сразу вспомнил содержание писем — и всё осознал.
— Снежные лисицы…
— Именно. Обычные зайцы, сосны и лисы, обитающие у подножия гор, контактируют с людьми постоянно, вне зависимости от сезона. В те годы, когда вспыхивает эта болезнь, единственным отличием от нормы становятся сообщения о снежных лисицах. Обычно они держатся в высокогорьях хребта Цяньли, куда человеку трудно добраться, и почти никогда не приближаются к людям.
Снежные лисицы спускаются к человеческим поселениям только тогда, когда им совсем нечего есть, что как раз совпадает с «ранней зимой». Период этой странной болезни длится с осени, когда в горах уже не остаётся плодов и трав, до самого конца зимы.
С наступлением зимы, когда снежные лисицы возвращаются на высокогорье, болезнь начинает проявляться…
— Скорее всего, снежные лисицы переносят нечто, вызывающее недуг у людей. Приходя к селениям, они оставляют это «нечто», и люди, сами того не замечая, впускают его в свой организм и заболевают.
— Но даже если снежные лисицы забредают в деревни, они почти не контактируют с людьми — они убегают быстрее волков. Однако при этом заболевают почти все жители…
— Значит, существует некая среда, через которую это «нечто» проникает в организмы почти всех сельчан даже без прямого контакта со снежными лисицами.
Ду Инъюэ закрыл глаза. Он вспомнил то же предание, сохранившееся в разных краях, которое напоследок поведал старейшина деревни Сихуа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
