В толпе пробежало волнение, подобное ряби на воде, но именно в этот миг… — Не дайте ей себя обмануть!!
Высокий мужчина выскочил вперёд и яростно взревел.
Тайшоу Бин широко раскрыл глаза. Этим человеком был Чжу Вэнь, которого всего несколько дней назад исключили из списков военных чиновников округа.
— Вы все, хорошенько подумайте! А что, если «Учение о злых бессмертных» говорит правду?! Если эта женщина навлекла на нас гнев небожителей, то что бы она ни делала, всё будет бесполезно!
Его налитые кровью глаза и полный подстрекательства яростный крик с лёгкостью вновь разожгли неистовый гнев в мужчинах, которые и так не были до конца убеждены.
— Я сделаю это сам. Если убийство этой женщины спасёт всех, разве это не выгодная сделка?! В любом случае, если не поможет, ничего не изменится, а если сработает — это же лучший исход, верно? Я нанесу удар!
Сделав круг, ситуация вернулась к началу. Крика Чжу Вэня было достаточно, чтобы раздуть сильную тревогу, всё ещё таившуюся в сердцах мужчин, и усилить их желание покончить со всем как можно скорее.
Оружие, которое они уже успели опустить, со звоном и грохотом снова поднялось вверх. В их глазах опять загорелся странный блеск.
В глазах Янь Цина зажглись опасные искры. Он пригнулся и крепче сжал дубинку. — Сволочи… — его тихий рык донёсся до ушей Сю Ли.
Словно раскалённая до предела керамика, толпа была готова разлететься на куски.
Тайшоу Бин, стремясь защитить Сю Ли, заслонил её собой.
Сю Ли крепко сжала губы. Глядя на напряжённую спину Янь Цина, она едва сдерживала слёзы. Ему предстояло поднять оружие на жителей области Ча — тех самых людей, которых он всегда старался защищать и к которым относился с искренней любовью. Это казалось немыслимым, но её голос не мог до них достучаться. Пусть он и не всегда прямо выражал свои чувства словами, но всё же…
Сожаление и печаль сжимали её сердце болью.
— Янь… Янь Цин!
— Ты ведь не собираешься сказать, что мне не нужно тебя защищать и что всё в порядке?
— …Я этого не говорила.
Ду Инъюэ ещё не найден. И истинное лицо «Учения о злых бессмертных» ещё не раскрыто.
Ничто ещё не закончено, и слова о том, что умирать не страшно, Сю Ли не смогла бы произнести, даже если бы ей разорвали рот.
— …Но если что-то случится, я продолжу нести ответственность за всё, поэтому…
Прежде чем разум успел обдумать мысль, слова сами сорвались с её губ.
Хотя она и сама не вполне понимала их значение, Янь Цин посмотрел на неё с изумлением. Затем на его лице появилось выражение, совершенно непохожее на все улыбки, что она видела прежде. Это было так, словно он думал, что стрела летит в другую сторону, но вдруг воочию увидел, как она поразила мишень, о существовании которой он и не подозревал, причём попала в самое яблочко.
— Хорошо, полагаюсь на тебя.
В тот миг, когда Янь Цин произнёс это, Чжу Вэнь первым бросился вперёд. Это послужило сигналом, и вся толпа, подобно цунами, с рёвом кинулась в атаку. Но в этот самый момент…
— Остановитесь!..
Девочка, пошатываясь, выбежала из толпы мужчин и закричала, словно рыдая.
※※※※※
Она думала, что это сон.
«Мы хотим спасти всех».
Человек, который произнёс слова, что Чжу Лань больше всего на свете желала услышать, был там.
Она изо всех сил бежала вслед за дедушкой Бином, сидевшим на лошади, но её один за другим обгоняли мужчины со страшными лицами.
Если бы кто-то узнал в ней ребёнка из деревни Шижун, в неё снова стали бы бросать разные вещи, поэтому Чжу Лань пробиралась тайком, прячась по углам и в тенях. Хотя она сильно отстала, когда она наконец миновала городские ворота, то увидела, что те мужчины собрались в кучу и что-то выкрикивали.
«Выволочь всех этих жителей деревни Шижун и сжечь их заживо!»
Она замерла.
Хотя она слышала подобное несчётное количество раз с тех пор, как пришла сюда, при этих словах её сердце всё равно пронзила невыносимая боль, словно ледяным ножом, так что стало трудно дышать. Понимание того, что другие ненавидят тебя настолько, что желают твоей смерти — это страдание и печаль, от которых застывают слёзы…
(Если бы только мы не покидали деревню Шижун…)
Когда в её голове остались лишь те мысли, о которых она так старалась не думать…
«Потому что есть вещи, которые я могу сделать, и вещи, которые я обязана сделать. Я не могу умереть, так никого и не спасши».
Чжу Лань растерянно подняла голову. …Спас…ти?
Когда абсолютно все считали это невозможным и в глубине души уже сдались.
Пробился свет.
Чжу Лань, пошатываясь, вышла вперёд.
Этот луч света был настолько ярок, что пересилил тревожное сомнение в том, не послышалось ли ей это.
Ещё раз… она хотела услышать эти слова ещё раз, стоя совсем рядом.
(Это только что… был женский голос…)
Женщина.
В памяти Чжу Лань промелькнула искренняя, нежная, сильная и полная уверенности улыбка Ду Инъюэ, которую она видела в последний раз.
«Женщина, которая прибудет сюда, обязательно всех спасёт».
— Ду Инъюэ-гэгэ всё-таки не солгал.
Она пришла.
Внимание мужчин было приковано к тому, что происходило перед ними, и они совсем не заметили Чжу Лань. Она хотела увидеть, на что смотрит эта тёмная живая гора людей, но как бы маленькая Чжу Лань ни вставала на цыпочки и ни подпрыгивала, ей ничего не было видно.
Когда она пошатнулась, то вдруг поняла, что может проскользнуть сквозь просветы между множеством ног.
Пролезать в узкие щели было именно тем, в чём маленькая Чжу Лань знала толк. Она тут же свернулась, словно кошка, и, воспользовавшись моментом, пока разгневанные мужчины притихли и не замечали её, изо всех сил поползла вперёд.
По мере продвижения Чжу Лань охватывало всё большее беспокойство. А вдруг она и вправду ослышалась? Что тогда делать?.. При этой мысли движения Чжу Лань внезапно замерли. Её колени и ладони, упиравшиеся в покрытую инеем землю, мелко задрожали вовсе не от холода, не давая ей двигаться дальше.
Каждый день она видела, как в муках умирало множество людей. Никто не мог их спасти. Это была её последняя слабая надежда, и если она рухнет, Чжу Лань уже никогда не сможет подняться. Слишком многое ранило её сердце, оно всё было в шрамах. Если лицо, с таким трудом обращённое к солнцу, вновь склонится вниз, сил поднять его снова больше не останется.
«Может быть, лучше вернуться», — подумала Чжу Лань.
Тогда, по крайней мере, единственная надежда не будет разрушена.
(Да, именно так).
«Если и убеждаться в этом, то хотя бы когда Ли Ин будет рядом», — Чжу Лань придумала себе оправдание и уже собралась отступить.
Именно в этот момент голос пронзил воздух, точно стрела.
— Мы спасём людей.
Стук сердца отчётливо зазвучал в ушах. Чжу Лань медленно, осторожно заморгала, словно смакуя каждое слово.
(В этот раз я действительно расслышала отчётливо).
Ошибки быть не могло, это был тот же голос, произнёсший те же слова во второй раз.
Колебаний больше не осталось.
Она всё это время ждала того, кто скажет те же слова, что и Ду Инъюэ-гэгэ.
(Мама… мама. Мама, мама!)
Она больше никогда не подумает, что умереть было бы счастьем.
Лишь бы мама выжила. И тогда они всегда-всегда будут вместе.
Чжу Лань, не обращая внимания на иней, упорно пробиралась вперёд, как вдруг услышала знакомый хриплый голос.
— Я сделаю это сам! Если убийство этой женщины спасёт всех, разве это не выгодная сделка?!
…Чжу Лань на миг не могла осознать, что именно она услышала.
Но всё вокруг внезапно стало странным. Возле ушей раздался лязг сталкивающегося металла.
В груди гулко забилось сердце, издавая неприятный звук. Она, ни на что не обращая внимания, поползла вперёд между ногами мужчин.
Рассудок не хотел обдумывать те слова, но сердце уже всё поняло.
(Почему… почему?)
Ведь говорили же, что пришли спасать людей, именно так и говорили.
Долго ждали, ждали, ждали — и вот, наконец, пробился луч света.
— Почему? — тихо проговорила она.
Убить кого-то… почему можно так просто произносить такие жестокие слова?
Чжу Лань знала, как горько и печально бывает, когда кто-то умирает, но почему же взрослые, прожившие так долго, этого не знают? Обычные люди так легко умирают, но ведь жить намного, намного труднее — почему же они замышляют такое жестокое дело, как лишение жизни?
— Почему.
Ноги вокруг пришли в движение.
В то же мгновение она пробралась сквозь заросли ног и выкатилась перед мужчинами. Мёрзлая твёрдая земля и острый, словно копья, иней расцарапали и искололи голые руки и ноги Чжу Лань, оставив на коже кровавые следы.
Вырывающееся изо рта дыхание превращалось в белый дым, похожий на молоко. Она совсем не чувствовала боли от ран на своём теле.
Слёзы градом катились по её щекам.
Ведь чтобы не расстраивать мать, она терпела с тех самых пор, как умер отец.
Сердце болело так сильно, будто его разрывали на части.
— Остановитесь!..
※※※※※
Мужчины в изумлении разом остановились.
Даже Янь Цин невольно опешил.
Выскочившая девочка семи или восьми лет приподнялась с земли и зарыдала.
— Почему… почему? Зачем вы это делаете? Разве этого недостаточно? Мы не совершали ничего дурного, но отец и все остальные умерли. Что же будет, если так пойдёт и дальше? Хотя бы… хотя бы… выслушайте её. Они… они же… те, кто… кто… может… спасти маму.
Тайшоу Бин сразу вспомнил, кто эта девочка.
— Это ребёнок из деревни Шижун, — прошептал кто-то, и мужчины отступили назад.
— Перестаньте, — сквозь плач раздался тихий голос, будто выдавленный из самого горла.
— Остановитесь. Вздрогнув: — Я больше не хочу видеть, как кто-то умирает!..
Этот похожий на молитву крик заставил Сю Ли вздрогнуть.
Словно что-то пронзило ей грудь.
Она сама десятилетней давности сейчас была там.
Падающие люди, умирающие люди. Не в силах ничего сделать, она лишь в ужасе ждала наступления завтрашнего дня.
(Пусть кто-нибудь спасёт всех.)
Каждую ночь, каждую ночь она молилась неведомому «кому-то».
Ей больше не хотелось играть на печальной эрху. Она больше не хотела переживать то мгновение, когда рука, которую она сжимала изо всех сил, бессильно падает, а сердце словно разлетается вдребезги.
О-о, она слышала этот голос.
(Нет… не умирай… я не хочу… я больше не вынесу!)
Кто-нибудь, спасите всех, кто-нибудь, скажите всем, что завтра всё будет иначе.
Тот, кто скажет, что всё уже в порядке.
Просто ждать… а потом…
— Ах ты, мерзкая девчонка! Ты всё ещё не понимаешь?! Именно эта женщина довела вашу деревню до такого состояния! Стоит убить её, и всё наладится!
Девочка яростно уставилась на Чжу Вэня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
