Это слишком жестоко, почему так — подобные обычные доводы и чувства здесь совершенно не действуют, и Су Фан, который был старше Сю Ли и уже много лет провёл при дворе, давно это осознал. Но что насчёт Сю Ли? Даже если она и знает об этом, можно ли считать, что она действительно всё понимает? Су Фан в этом сомневался.
Хотя всегда полезно составлять план действий, стремясь к наилучшему результату, необходимо также быть готовым и к самому худшему исходу. Без этого невозможно по-настоящему воспрянуть духом.
— Не надейся на слишком хороший исход, — эти слова Су Фана были не пессимизмом, а реальностью.
(…Интересно, говорил ли кто-нибудь ей о такой реальности раньше?..)
Немного подумав, он решил, что, скорее всего, нет.
(…Посуди сам, она служит чиновником всего второй год… к тому же ей помогают такие люди, как Чжэн Юйшунь, её окружают исключительно способные чиновники высшего ранга…)
Если бы вокруг неё были такие же чиновники, которые, невзирая на трудности и безрассудство задачи, никогда не говорили «невозможно», а лишь решительно бросали: «За работу!», превращая невозможное в возможное, то она бы довела дело до конца, даже не задумываясь о худшем исходе. События в округе Хулинь — отличный тому пример. Подобные поразительные вещи в обычных условиях неосуществимы.
— Что такое, Лили? У тебя странное выражение лица.
— …Э-э, ничего.
И всё же, как бы там ни было, это не означало, что он сам мог что-то предпринять, вновь подумал Су Фан. Такой женщине, которая в любой момент полна боевого духа и неуклонно рвётся вперёд, его помощь не требовалась.
Вот и сейчас она ни капли не выглядела удручённой, а скорее казалась весьма воодушевлённой.
— Как можно вот так просто уйти в отставку? Не пойдёт, нужно срочно что-то придумать…
— …А, простите…
Кто-то осторожно похлопал Сю Ли по плечу. Оглянувшись, она увидела молодого человека лет тридцати одного или тридцати двух.
— Ты только что сказала, что если в течение этого месяца приложить все усилия, то можно стать чиновником, верно?
Судя по несколько странному произношению, он был родом не из Гуйяна.
— А? Да. Наверное, можно, вернее, было бы совсем непристойно не попытаться этого добиться.
— Понимаешь, я… хотя и выдержал государственные экзамены… но так и не смог пройти испытание в Либу… и почерк у меня некрасивый, и манера говорить, и движения — всё не соответствует требованиям… поэтому…
Сю Ли быстро во всём разобралась. Она и Ду Инъюэ занимали особое положение, поэтому им не нужно было проходить испытание в Либу, но обычные чиновники, чтобы получить реальную должность, после успешной сдачи государственных экзаменов обязаны были выдержать экзамен в Либу, который и определял их дальнейшее распределение. Однако этот экзамен в Либу был крайне непростой задачей: как и сказал этот человек, оценивались и внешность, и каллиграфия, и то, как ты сидишь, стоишь или двигаешься. Для аристократов подобные вещи были частью обычного воспитания, но для выходцев из простых сословий они становились высоким порогом. Без прохождения экзамена в Либу невозможно было получить настоящую должность. Тем не менее, поскольку сам факт сдачи государственных экзаменов считался делом весьма почётным, можно было с триумфом вернуться в родные края и занять там подходящую должность местного чиновника — большинство соискателей в итоге выбирали именно этот путь.
Согласно нынешнему плану сокращений, те лишние чиновники, что не прошли испытание в Либу и довольствовались малым, через месяц должны будут явиться на проверку. Если они снова не справятся, их отправят по домам — что ничем не отличалось от увольнения.
— Я… во что бы то ни стало хочу сдать экзамен в Либу и стать столичным чиновником… но если так пойдёт и дальше…
Неужели? Сю Ли прошиб холодный пот.
— …Постой, ты что, хочешь, чтобы я… я тебе помогла?
— Прошу тебя! Я совершенно не знаю, что мне делать одному!
Он внезапно склонился перед Сю Ли в глубоком поклоне. Сю Ли опешила. Просьба?
— Эй-эй, я и сама сейчас на краю пропасти…
— Но ведь ты — Хун Сюули! Та самая легендарная Хун Сюули, которая перепила толпу взрослых мужчин, одним махом уложив их всех на лопатки, а затем развила успех, обратив их в бегство! Теперь даже в Гунбу и Юйлиньцзюнь на тебя смотрят с почтением и время от времени приглашают на состязание великих выпивох!
Что ещё за легенда! Когда Сю Ли впервые услышала эти беспочвенные слухи — хотя, если подумать, нельзя сказать, что они были совсем уж беспочвенными, — распространившиеся во время её заточения, она была в некотором замешательстве, не понимая, почёт это или позор. Видимо, историю о том, как она состязалась в выпивке с шаншу Гуанем из Гунбу, кто-то сильно приукрасил.
(…Состязание… великих выпивох? Что это вообще такое?)
— …Неужели те слухи — правда?… Ого, а ты сильна!
— Какие ещё слухи?! Враньё! Чистейшей воды выдумка! Не слушай их бредни, Лили!
— О? Значит, то, что ты осушила огромную чашу байцзю Маоянь одним глотком, — тоже ложь?
— …Э-э… ну, это… правда…
Вокруг сразу стало шумно, и в глазах мужчин промелькнуло уважение, которого раньше не было.
(…Ну почему мужчины все такие…)
Одна из семи великих тайн: стоит проявить нечеловеческую стойкость к алкоголю, как ты тут же получаешь безоговорочное почтение.
Су Фан с сомнением посмотрел на Сю Ли сверху вниз.
— …Эй, ты точно женщина? От такого обычно умирают.
— Не твоего ума дело!
Сю Ли в отчаянии выкрикнула это во весь голос. Восемнадцатилетняя девушка, и вдруг — «великая выпивоха»? Ей до смерти хотелось разрыдаться.
— Тем не менее, положение действительно достигло критической точки.
Тихо пробормотал это молодой человек лет двадцати, который только что изучал список. Среди всех присутствующих он держался и говорил наиболее степенно, а в каждой его детали сквозили спокойствие и ум. Сю Ли ещё раньше удивилась, почему такой человек оказался в рядах лишних чиновников и теперь находится под угрозой увольнения.
— Полагаю, в наибольшей опасности находятся те чиновники благородного происхождения, которые даже не выдержали государственных экзаменов, особенно те, кто ещё молод.
Глядя на список, он задумчиво потирал подбородок и слегка склонил голову набок. Судя по его безучастному виду, сам он государственные экзамены сдал.
— Если их действительно так легко уволят и отправят в родные края, это будет означать изгнание всего их рода из столицы… Если не приложить должных усилий, то, вероятно, в будущем им уже никогда не удастся связать себя с центром. К тому же, лишившись жалованья, они, скорее всего, столкнутся с серьёзными экономическими трудностями. О том, чтобы целыми днями вести праздный образ жизни, не может быть и речи; вероятно, сородичи возненавидят их до глубины души, а возможно, с ними даже разорвут все связи и выгонят из дома, обрекая на бродяжничество…
Тон его был будничным, однако описываемое будущее — весьма плачевным. Холодный и доходчивый анализ проник в умы юных господ, и в этот миг они, наконец осознав реальность, побледнели и начали стонать.
— Правда?! Я сейчас в такой ситуации?
— Это слишком жестоко!
— Что-что-что делать?! Как же быть!
У Сю Ли уже не осталось сил что-либо говорить, она разочарованно опустила плечи… Какая же у них медленная реакция…
Если оставаться здесь и дальше, неизвестно, что ещё может пойти прахом. Сю Ли прижала ладонь к пульсирующим вискам и развернулась. Ей было лень даже сказать Су Фану «пошли», поэтому она просто схватила его за рукав и потащила за собой.
(Сначала нужно успокоиться и хорошенько подумать, как избежать увольнения.)
Используя рукав Су Фана вместо трости, Сю Ли, пошатываясь, сделала всего несколько шагов, как вдруг услышала сзади шум множества шагов — люди беспорядочно следовали за ней.
У неё возникло дурное предчувствие, и она сглотнула слюну.
— ………………………………….Эй, эй, Лили.
— М-м?
— Мне как-то… страшно оглядываться… посмотри ты.
— О, и впрямь чувствуешь себя королём! За нами следует целая толпа!
— ……………………………………………………
Дрожа от страха, она оглянулась — вся орава лишних чиновников шла следом за ней.
В памяти Цю Ина вновь всплыл взгляд Цзинь Ланя, словно пронзающий его насквозь.
О чём же именно думал Цзинь Лань, глядя на Цю Ина, взирающего на «ирисы»?
— …Ин, Цю Ин?
Оклик Ван-шана заставил Цю Ина прийти в себя.
— Ах, простите. Что случилось?
Лю Хуэй сидел за рабочим столом, подперев подбородок рукой.
— Что случилось? В последнее время вы часто витаете в облаках.
— А, нет… не берите в голову. Напротив, в последнее время господин Юй совсем за мной не охотится.
Лю Хуэй вмиг побледнел и рефлекторно огляделся по сторонам. Со времён совета сановников почему-то ни разу не случалось такого, чтобы Юй Линьинь с криком «Государь!» с топотом гнался за ним по пятам.
— И правда… Аж мурашки по коже… Это наверняка предзнаменование чего-то недоброго!
Весьма подозрительно. Нужно держать ухо востро, господин Юй Сюаньфэн!
— Как бы то ни было, благодаря ему я тоже могу несколько дней спокойно провести подле государя.
Цю Ин горько усмехнулся, оглядывая комнату, которая казалась пустой.
— Когда Цзян Ю нет, здесь царит тишина, от которой можно сойти с ума.
— Да, в этом месяце в Либу тоже много дел, ничего не поделаешь…
Глядя на поникшего Лю Хуэя, Цю Ин не удержался от вопроса:
— Если бы я покинул Ваше Величество, вы бы тоже грустили?
Лю Хуэй резко поднял голову и посмотрел на Цю Ина.
Этот прямой, искренний взгляд… заставил Цю Ина невольно затаить дыхание.
— Конечно!
Всего одна короткая фраза.
Но она всколыхнула тихие воды в его душе.
Трое старших братьев стали главами рода, младший брат удостоился имени Лань Лунлянь, а у Цю Ина руки были пусты — за ними ничего не стояло.
Разумеется, находились и те, кто завидовал его свободе.
…Но сам Цю Ин так отчаянно желал, чтобы кто-нибудь сказал ему эти слова.
— Благодарю вас… государь, — искренне произнёс Цю Ин.
…Однако.
С тех пор как был назначен Юй Шунь, одна мысль капля за каплей оседала в его сердце…
Безусловное доверие и нескончаемая милость государя были слишком приятны. Поэтому он ни о чём не задумывался, пока всё не дошло до нынешнего состояния.
— Цю Ин, не хочешь отведать рисовых шариков?
— …М?
— Рисовых шариков. Фужэнь господина Юй Шуня сочла их вкусными и прислала мне в подарок. Я заварю чай, и давай сыграем в го.
— …А?
— Если ты обыграешь меня, я дам тебе небольшой отпуск, правда, совсем ненадолго. Но предупреждаю сразу: я играю не так уж и плохо!
Цю Ин невольно рассмеялся. Что ещё за «не так уж и плохо»?
— Что это за слова такие? Мы ещё не начали, а вы уже проявляете слабость?
— Ну, я раньше почти ни с кем не состязался, так что и сам толком не знаю.
— Что ж, тогда и я предупрежу: пожалуй, я довольно силён.
— Хорошо, сам это сказал!
Пока Лю Хуэй возился, доставая свёрток с угощением, Цю Ин уже подготовил доску для игры и вдобавок успел заварить чай. Ловко разливая напиток, он вздохнул с горькой усмешкой:
— …Надо же, сам не заметил, как привык ко многим вещам.
Раньше ему почти не доводилось самому заваривать чай, но под влиянием Сю Ли он перенял немало тонкостей и теперь помнил даже лучшее время для обработки паром каждого сорта чайных листьев.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
