Шёпот мужчины заставил Ча Юаньсюня хрипло рассмеяться, словно тот предавался воспоминаниям об ушедших пятидесяти годах.
— Да… — с чувством ответил Ча Юаньсюнь.
Последние пятьдесят лет он только и делал, что гнался за этим человеком.
— Больше всего в жизни я ненавидел тебя за то, что ты вечно шёл впереди с таким безмятежным видом.
Ладонь и запястье мужчины медленно погружались в грудь Ча Юаньсюня. Мужчина улыбнулся — в этой улыбке сквозила нежность.
— Юань Сюнь, ты и под конец остался таким же упрямым. А ведь ты мне очень нравился… правда.
Юань Сюнь в ответ сверкнул глазами, и в этом взгляде на мгновение проступил образ того молодого воина, что когда-то скакал по полям сражений.
— …Моим самым заветным желанием было хоть раз, хотя бы единожды, наголову разгромить тебя.
— Что за глупости ты говоришь?
Рука мужчины уже ушла в рану по самый локоть. Свободной левой рукой он приобнял Ча Юаньсюня.
— И прежде, и теперь — я уже со счёта сбился, сколько раз ты заставлял меня лишиться дара речи.
Тело Ча Юаньсюня обмякло. Боли не было, лишь тяжёлая сонливость окутала всё его существо. Мужчина прижал Юань Сюня к себе и тихо прошептал ему на ухо:
— Скажи, Юань Сюнь, ты ведь всё-таки любишь меня, верно? Раз готов даже жизнь свою вверить моим рукам.
— Хм…
Веки Ча Юаньсюня медленно опустились и больше не поднимались.
— Юань Сюнь…
Сяо-тайши крепко прижал к себе тело лучшего друга. Он улыбался, но в этой улыбке таилась глубокая скорбь.
— Юань Сюнь, я всегда… любил тебя. Мне следовало уйти уже давно, но я оставался в этой стране… целых пятьдесят лет. Наблюдал, как прибавляются годы у простых смертных… ради кого же я это делал?..
***
Бледные няннян и придворные дамы в тревоге сновали по залу Цзычэнь.
Лю Хуэй стоял перед дверью, белый как полотно. В комнате находились Сю Ли и тяжело раненный Цзинь Лань.
Спустя долгое время дверь тихо отворилась. Лю Хуэй резко вскинул голову. Из покоев вышли изнурённый врач Тао и Сун-тайфу. Едва завидев Лю Хуэя, Сун-тайфу в ярости прикрикнул на него:
— Глупый ученик! Даже любимую женщину защитить не смог!
— Сун-тайфу, врач Тао. Цин… Цзинь Лань и Сю Ли…
Врач Тао, помрачнев, произнёс:
— Состояние стражника, несмотря на тяжёлые раны, удалось стабилизировать благодаря неоценимой помощи Сун-тайфу. Однако… Хун-гуйфэй-няннян…
— Что с ней!
Сердце подсказывало, что вести дурные, но он был обязан выслушать всё до конца. Врач Тао с суровым видом продолжил:
— Противоядие, которое было у Вашего Величества — вероятно, это был «Ваньлиндань». По счастью, Его Величество успел дать его няннян, и большая часть токсинов была нейтрализована. Однако… остался ещё один вид яда.
Врач Тао удручённо опустил голову.
— Этот яд неизвестен вэйчэню. Говоря проще… к нему нет лекарства. Даже если немедленно приступить к исследованиям и всё пройдёт гладко, на создание антидота потребуется не меньше трёх дней. А яд, которым поражена няннян, распространится по всему телу в лучшем случае через полдня… в худшем — через сутки.
— Что ты… сказал?..
Лю Хуэю потребовалось время, чтобы осознать слова врача Тао.
Жизнь Сю Ли в опасности. В опасности…
— Это невозможно! — выкрикнул Лю Хуэй почти рефлекторно. — Невозможно! Как жизнь Сю Ли может быть… в опасности? Я велю подготовить любые травы, я соберу все редчайшие снадобья со всей страны! Живо возвращайтесь в комнату и излечите её!
— Ваше Величество…
— Разве ты не врач! Ты лучший лекарь в стране, состоящий при самом короле! Если ты не можешь совладать с ядом, то кто сможет?! Кто… сможет?!
Лю Хуэй внезапно осёкся, пытаясь сдержать подступивший к горлу ком, и слёзы хлынули из его глаз.
Несколько дорожек слёз скатились по щекам — чувства, которые он изо всех сил подавлял до этого мгновения, наконец прорвались наружу.
— …Пожалуйста, не уходи…
Он не знал, как описать эту боль.
Это чувство накапливалось в нём незаметно, подобно тому как бесшумно ложатся на землю снежинки.
Пусть бы она вернулась к городской жизни, пусть бы даже любила другого — неважно. Ему было бы одиноко, но он уже повзрослел и научился бороться за своё счастье, а не просто беспомощно смотреть, как у него отнимают дорогих людей.
Он был готов ждать сколько угодно, лишь бы «этот день» когда-нибудь настал. Как когда-то он долго ждал того человека.
Но…
Он не мог позволить ей уйти вот так, в то место, где он не сможет её коснуться.
Он не мог примириться с тем, что её рука выскользнет из его ладони и она отправится туда, где он её больше никогда не найдёт.
В тот миг, когда Лю Хуэй в отчаянии закрыл лицо руками, перед ним внезапно возник Сяо-тайши. Его слова чётко прозвучали в ушах короля:
— Ваше Величество, возможно, вы всё-таки сможете получить противоядие.
Тон Сяо-тайши был предельно спокойным. Лю Хуэй медленно поднял голову.
***
Они остались наедине в другой комнате. Сяо-тайши поставил на стол два маленьких флакона.
— В одном — смертельный яд, в другом — спасение.
Сяо-тайши холодно усмехнулся:
— Какой выберете вы?
Лю Хуэй впился взглядом в Сяо-тайши, его глаза, казалось, готовы были пронзить собеседника насквозь.
— …Ты всё такой же. — Он яростно стиснул зубы. — Ты всегда был таким.
Лю Хуэй медленно протянул руку к флаконам.
***
Когда небо начало светлеть, Сяо-тайши в одиночестве шёл по тропе, ведущей к ведомству Сяньдун.
Внезапно к его горлу прикоснулось ледяное лезвие, но выражение его лица ни капли не изменилось.
— Как неосторожно, Чёрный Волк.
— Сю Ли и Цзинь Лань… что с ними?
Сяо-тайши тихо рассмеялся.
— Неужели легендарный ассасин, совершивший множество тайных убийств во времена покойного короля, забыл, кто его истинный господин, едва беда коснулась его дочери и слуги?
— Отвечай мне.
Шао Кэ сильнее прижал кинжал. Сяо-тайши безмятежно улыбнулся:
— В принце Лю Хуэе всё ярче проступает величие истинного правителя.
…Поставленный перед выбором, Лю Хуэй, едва коснувшись флаконов, одним движением смахнул их со стола. Сосуды разлетелись вдребезги, но Лю Хуэй даже не взглянул на осколки.
«Какая дерзость!» — в глазах Лю Хуэя полыхало яростное пламя. — «Ты смеешь предлагать мне выбор? Я знал, какую проверку ты мне уготовил в такой ситуации. На самом деле в обоих флаконах был яд, верно?»
Лю Хуэй прямо заявил, что у него нет времени на подобные игры, и, встретившись взглядом с Сяо-тайши, выдвинул своё условие:
«Дай мне противоядие, и взамен я исполню одно твоё заветное желание».
«Моё заветное желание?»
Заметив, что старик притворяется, будто не понимает, Лю Хуэй раздражённо нахмурился:
«Ты ведь только ради этого всё и затеял, не пытайся меня обмануть».
Сяо-тайши негромко рассмеялся.
— Вести переговоры — значит понимать пределы возможностей свои и противника. Самое главное — прощупать почву в момент сделки… Старый вэйчэнь и впрямь был разгадан.
— …Значит, мы договорились?
— Именно так. Сю Ли-няннян уже должна идти на поправку. Ну что, теперь вы спокойны?
Шао Кэ с холодным лицом убрал кинжал.
— Сяо-тайши, вы ничуть не изменились со времён покойного короля.
— О? Любопытные слова.
— «Вы всегда были таким», — тихо пробормотал Шао Кэ. — Всегда ставили короля во главу угла, и восемь лет назад, и сейчас.
Восемь лет назад вспыхнула борьба за трон. Тогда, когда страна была готова развалиться на части, этот старый сановник предотвратил немало бед. Однако он делал лишь необходимый минимум. За борьбой принцев и разложением двора он наблюдал со стороны, не выказывая никаких чувств.
— …Я не раз просил вас вмешаться, но вы лишь молча ждали. Ждали появления короля, «достойного вашей верности». В противном случае вы готовы были бросить погружённую в хаос страну и навсегда покинуть двор.
Сяо-тайши не переставал улыбаться.
— Однако в самом конце вы поддержали Лю Хуэй-дянься, в мгновение ока восстановили страну, навели порядок, остановили разорение земель, спасли простой народ и наставили на истинный путь чиновников. Работу, на которую потребовалось бы двадцать лет, вы завершили всего за несколько лет. Вы заново украсили пропитавшийся зловонием коррупции трон, готовясь к восхождению Лю Хуэй-дянься. Всё это было — «ради одного лишь короля».
Не ради страны и не ради народа.
Этот старик, обладающий славой преданного подданного, всё совершал лишь ради государя, достойного верности. Неизвестно, когда именно это стало явным —.
— …Все ваши мысли только о короле, вы готовы до последнего вздоха служить тому, кого признали своим правителем, но ко всему остальному вы слишком безжалостны. Жизнь и смерть других для вас ничего не значат, вам всё равно, если чья-то судьба будет разрушена, и вы остаётесь безучастным, даже когда тела тысяч и тысяч людей устилают землю. …Почему так? Почему ваш взор обращён лишь на короля? Почему вы так одержимы им?
Сяо-тайши усмехнулся, лишь слегка приподняв уголки губ.
— Одержимость… говоришь? Ты умеешь подбирать слова. Верно… я одержим, но не королём, а соблюдением обещания.
— Обещания…?
— Это случилось очень, очень давно. — Принести клятву верности королю, достойному преданного служения, помогать ему, обучать и наставлять без капли корысти или амбиций. Быть верным только одному королю. Если же будет решено, что подходящего преемника нет, необходимо немедленно покинуть двор; категорически запрещено действовать во благо страны или народа. Что бы ни произошло, нельзя управлять государственными делами, полагаясь лишь на собственную волю и суждения. Поэтому, как бы ни разрушалась и ни приходила в упадок страна, пока нет короля, которого стоило бы поддержать, нельзя предпринимать никаких действий — я должен свято блюсти это обещание, несмотря ни на что.
— Кому вы… дали это обещание…?
— Тебе не нужно спрашивать. — Шао Кэ, ты служил покойному королю ради страны и народа, однако я служу стране и народу ради короля. Для меня интересы короля всегда стоят на первом месте. Если это выгодно королю, неважно, сколькими людьми придётся пожертвовать, даже если речь идёт о жизни твоей дочери.
В глазах Шао Кэ запылало пламя гнева.
— …Долгое время под вашим началом я забирал бесчисленные жизни. Ваши суждения всегда были точны и безошибочны. Каждый раз, когда скатывалась чья-то голова, правление покойного короля становилось чуть более правильным. Поэтому, даже понимая, что это тайная и грязная работа, в душе я принимал её и исполнял свой долг. Позже, когда ситуация стабилизировалась, я распустил «Волков Ветра», сделав своей целью только виновных — это мой неизменный принцип.
— Я знаю. Разве я когда-нибудь нарушал наш уговор?
— Чжу Цуй тоже была членом «Волков Ветра», и вы посмели использовать мою подчинённую…
— Ча-тайбао тоже был виновен, ведь он замышлял покушение на Лю Хуэй-дянься.
— Это был ваш заговор! — голос Шао Кэ стал резким. — Возможно, Ча-тайбао и правда всем сердцем желал превзойти вас, однако у него всё ещё хватало разума и твёрдой воли, чтобы скрывать эти мысли в глубине души. В итоге вы с лёгкостью заставили его оставить прежние усилия. Вы внушили ему мысль, что мечта вполне может стать реальностью, заставили появиться трещину в его непоколебимой защите, а затем сделали всё возможное, чтобы расширить эту трещину.
Улыбка Сяо-тайши осталась непоколебимой. Шао Кэ сжал кулаки.
— Отправить Сю Ли в Хоугун, назначить Цзинь Ланя личным телохранителем Лю Хуэй-дянься и послать Чжу Цуй к Ча-тайбао — всё это было ради этой цели. Вскоре после того, как Сю Ли вошла в Хоугун, Его Величество начал самолично заниматься государственными делами и одарил Сю Ли своей милостью. Именно вы тогда выдвинули Сю Ли на роль Гуйфэй, и в сердце Ча-тайбао, естественно, закралась тревога. Таким образом, в его душе возникли колебания — это был первый шаг. Затем вы приставили к нему Чжу Цуй. Хотя Чжу Цуй и женщина, она — искусный убийца. Получив такую ценную фигуру, Ча-тайбао, разумеется, возгордился. Если отправить Чжу Цуй в Хоугун в качестве главы придворных дам Гуйфэй, можно было бы получать сведения о Сю Ли и следить за каждым шагом Его Величества — это был второй шаг. Чтобы план сработал наверняка, вы намеренно позволили Ча-тайбао узнать о существовании Тайцзы Циньюаня. Когда-то он был вторым принцем, и его трагическая судьба вызвала сочувствие у многих; он завоевал сердца людей, был умён и проницателен, а значит, неизбежно смог бы успешно взойти на трон. И вот, когда все приготовления были закончены, вы успешно пошатнули решимость Ча-тайбао, заставив его поверить, что план может удаться, и тогда он сможет превзойти вас.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
