Повесть о Стране Цветных Облаков — Глава 28. Явление алого ветра. Двуликий. Часть 5

Время на прочтение: 7 минут(ы)

— О, и какова же цель моих поступков?

— Ради Его Величества.

Шао Кэ ответил не задумываясь. Сяо-тайши улыбнулся, словно глядя на прилежного ученика, усвоившего урок.

— Ты просто умело «подтолкнул лодку по течению», вот и всё.

Шао Кэ презрительно бросил:

— Статус Хун Сюули как гуйфэй ограничен по времени. Если бы Его Величество из-за этого полюбил её, то дело приняло бы совсем другой оборот. Как только она начнёт делить с ним ложе, то, естественно, сможет забеременеть, и тогда ограниченный срок мог бы стать бессрочным. Сян Лин поняла тревогу Ча-тайбао и начала тайно отравлять Сю Ли. Именно тогда я и послал Сю Ли серебряные приборы. Это было сделано, чтобы подать противнику знак.

Один месяц. Шао Кэ считал это критической точкой. Его Величество полюбил Сю Ли сильнее, чем ожидалось, и было очевидно, что её пребывание во дворце из временного может превратиться в постоянное. Если бы кто-то задумал недоброе, это время стало бы самым подходящим моментом. Пока Шао Кэ размышлял, как намекнуть об этом Его Величеству, Цзян Ю по чьей-то просьбе принёс серебряные изделия.

Дарителем был шаншу Либу из семьи Хун — непосредственный начальник Цзян Ю, второй младший брат Шао Кэ и нынешний глава семьи Хун.

Младший брат, которому Шао Кэ доверял больше всего, тоже обеспокоился возможной бедой и отправил человека с серебром. Изделия из чистого серебра реагируют на яд, и такой подарок служил напоминанием получателю быть начеку и действовать осторожно.

— Лю Хуэй Дянься сразу понял этот замысел и тут же даровал пурпурный аир Цзян Ю-дажэню и генералу Ланю.

«Монарший дар» — в том аире было скрыто гораздо больше смыслов.

Листья аира длинные и острые, как мечи, поэтому у него есть и другое название — «цветок меченосца». Цветы, окружённые этими листьями, окрашены в пурпурный цвет, символизирующий королевский род. Дарование этого цветка означало «цветок, оберегающий короля» — иными словами, приказ защищать Сю Ли.

— Эти двое юношей, самые талантливые и те, чью преданность труднее всего завоевать, приняли «цветок» и тут же расставили в Хоугуне плотные сети охраны.

— А ты при этом позволил Сян Лин уйти, — безучастно заметил Шао Кэ. — Даже получив от Чжу Цуй сведения о действиях Сян Лин, ты продолжал бездействовать. В этом был свой смысл, ведь прикрытие Чжу Цуй было самой большой слабостью Ча-тайбао. Нет… пожалуй, именно ты и рассказал Сян Лин о намерениях Ча-тайбао? Ты уже предвидел, что предпримет Сян Лин, когда узнает об этом.

На губах Сяо-тайши промелькнула едва заметная усмешка, но он не произнёс ни слова.

— Затем ты приказал Чжу Цуй следить за Лю Хуэй Дянься и Сю Ли. Ча-тайбао тогда не предпринимал никаких действий, так как по природе своей был крайне осторожен. Вскоре Лю Хуэй Дянься расследовал прошлое Сян Лин и обнаружил, что её приёмный отец — это Ча-тайбао. В то же время Ча-тайбао начал действовать и приказал Чжу Цуй похитить Цзинь Ланя и Сю Ли. Лю Хуэй Дянься немедленно отправился им на выручку, и тогда ты, чтобы исключить любую осечку, велел Чжу Цуй отправить послание на стреле, указывающее, где искать Сю Ли. С этого мгновения Ча-тайбао стал тебе не нужен.

Государственные дела, наложницы, талантливые подданные, внутренний рост Сю Ли и Цзинь Ланя перед лицом смертельной опасности, осознание Лю Хуэем своего долга как короля и разгром мятежников — всё это Сяо-тайши осуществил одним махом, ни разу не запятнав собственных рук.

— Всё это делалось лишь для того, чтобы Лю Хуэй Дянься стал выдающимся правителем, а Ча-тайбао был лишь пешкой. В тот миг, когда он начал исполнять свой план, он должен был быть уничтожен руками Лю Хуэй Дянься. На этом всё и закончилось…

— Ха… Ты всегда был способнее и талантливее любого другого. Если бы ты не отверг тогда тайное предложение покойного Его Величества занять высокий пост с соответствующим жалованьем, ты бы не прозябал в таком месте, как фуку. Если бы восемь лет назад ты был важным сановником при дворе, государство не пришло бы в такой упадок.

Шао Кэ прикусил губу.

— …Верно. Единственный раз, когда я пожалел о своём месте в фуку, был именно в то время.

Сяо-тайши вдруг рассмеялся. Именно потому, что этот человек не обладал официальной властью, у него было пространство для маневра.

— Цзы Цзиньлань… Хорошее имя.

Полное имя Цзинь Ланя — Цзы Цзиньлань. Имя Цзинь Лань ему дала жена Шао Кэ, а сам Шао Кэ добавил фамилию Цзы.

Цзы — это название цветка, означающее «фиолетовая трава», и оно созвучно с названием королевского рода Цзы, чьё имя запрещено использовать простым людям.

— Я должен поблагодарить тебя. Ты приютил изгнанного тайцзы Циньюаня, наставлял Лю Хуэй Дянься на истинный путь, поручил Суну обучать их воинским искусствам и фехтованию, а ещё воспитал такую замечательную дочь.

В глазах Шао Кэ вспыхнул гнев.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет, — Сяо-тайши перестал улыбаться и поднял голову, глядя на луну. — Я благодарю тебя от всего сердца. Только потому, что существуют такие люди, как ты, это государство всё ещё держится.

Сяо-тайши медленно направился прочь. Проходя мимо, Шао Кэ сказал ему:

— Я тебе этого не прощу.

Голос Шао Кэ был ледяным.

— Ты использовал ни в чём не повинных Сю Ли и Цзинь Ланя — этих двоих детей, что изо всех сил старались ради Его Величества, — словно старую мебель, которую не жалко пустить на дрова и бросить в огонь. Ты готов был даже лишить их жизни.

— У меня не было намерения их убивать.

— Но ты считал, что если в итоге они умрут, то в этом не будет ничего страшного, верно?

Сяо-тайши улыбнулся и промолчал. Шао Кэ с поразительной быстротой метнул кинжал. Лезвие едва не задело шею Сяо-тайши и глубоко вонзилось в ствол дерева.

— Послушай меня хорошенько, старик. Настанет день, когда я обязательно тебя убью.

Сяо-тайши всё так же с улыбкой обернулся и неторопливо ответил:

— Что ж, посмотрим.

После чего он направился прямиком в Сяньдуншэн.

— Шао Кэ-дажэнь.

Когда Сяо-тайши ушёл, Шао Кэ оглянулся на внезапно появившуюся фигуру.

— …Чжу Цуй.

Чжу Цуй вздрогнула всем телом. Шао Кэ тихо спросил:

— …Почему ты осталась в королевском дворце? Я ведь говорил всем вам тогда, что хочу, чтобы каждый из вас жил своей жизнью. Это достойная работа, и я слишком многим вам обязан, особенно тебе… Если бы я тогда не приютил тебя, ты бы не пошла по этому пути…

Чжу Цуй подняла голову с заплаканным лицом.

— …Шао Кэ-дажэнь! Это было моё собственное желание.

— Но ты слишком молода, тебе не следует заниматься подобной работой.

— Вы… Вы жалеете о том, что приютили меня тогда?

Шао Кэ вздрогнул и поспешно смахнул слезы, катившиеся из глаз Чжу Цуй.

— О чём ты только думаешь? Я жалею лишь о том, что не смог направить тебя на верный путь. Ты с детства была умной и красивой, ты заслуживаешь куда более светлого будущего…

Чжу Цуй покачала головой. Ей этого не нужно, она лишь хотела оставаться рядом с ним, и это было её единственным желанием. Поэтому она предпочла остаться в королевском дворце и приняла просьбу Сяо-тайши, желая лишь быть поближе к Шао Кэ. Она очень любила фужэнь Шао Кэ и его дочь, ей было дорого всё, что связано с ним. Однако…

Однако то, что я сделала…

— …Простите… Простите меня…

Чжу Цуй разрыдалась. Перед Шао Кэ она снова превратилась в обычную маленькую девочку.

Увидев внезапно протянутый ей вышитый платок, Чжу Цуй изумлённо распахнула свои прекрасные глаза. Это…

— Однажды я увидел этот платок в фуку. Было указано, что это подарок для меня, но даритель не был назван.

Шао Кэ улыбнулся, поглаживая зубчатую вышивку.

— Я помню этот узор, он показался мне знакомым. Это ведь ты, Чжу Цуй? Спасибо тебе.

Он продолжил:

— Должен сказать, твоё мастерство в рукоделии невероятно выросло, даже я нахожу это прекрасным. Только посмотри, как искусно вышит этот лев!

— …А?

— Не ожидал, что ты, когда-то совсем не умевшая шить, добьёшься таких успехов. Моя фужэнь была бы очень рада, увидь она этот платок. Посмотри, как натурально выглядит эта львиная грива.

— …Это цветок.

— Э?

— Узор, который я вышила, — это цветок.

Шао Кэ внезапно лишился дара речи, его лицо побледнело, он пришёл в полное замешательство. Увидев это, Чжу Цуй невольно рассмеялась.

Ничего не изменилось — во всём, что не касалось «работы», Шао Кэ-дажэнь всегда был таким неуклюжим и… медлительным.

Увидев, что Чжу Цуй наконец рассмеялась сквозь слёзы, Шао Кэ облегчённо вздохнул и нежно погладил её по голове.

— …Этот вонючий старик ведь говорил тебе, что Сю Ли будет в целости и сохранности?

Чжу Цуй лишь спустя некоторое время слабо кивнула. Всё верно, Шао Кэ невольно цокнул языком.

— Этот старик всегда был дьяволом, лишённым всякой человечности. В последние годы жизнь текла слишком безмятежно, и даже я на миг потерял бдительность.

— Вины твоей нет, — пробормотал Шао Кэ.

— Ты — «Волк», и если Сяо Лаотоу отдаёт приказ, ты обязана подчиниться. Это я виноват, что не заметил всего вовремя и заставил тебя страдать.

Чжу Цуй, словно ребёнок, не переставая всхлипывала. Шао Кэ, поглаживая её по голове, сменил тон и спросил:

— …Это ты заставила Сю Ли выпить яд?

— Нет, я лишь увела её из Хоугун и передала людям Ча Тайбао — я и представить не могла, что всё так обернётся.

— Яд, который не смог распознать даже врач Тао… Почему же противоядие оказалось в руках Сяо Лаотоу?

Тот безмятежный старый сановник уже исчез. Шао Кэ невольно поднял взгляд на возвышавшуюся впереди высокую башню, и внезапно его пробрала дрожь.

«Почему он направился в Сяньдун в такое время? В ту изящную башню никогда не ступала нога человека, кроме легендарных Цветных Восьми Бессмертных».

Проделав весь путь, Сяо Лаотоу наконец достиг Сяньдун и со спокойным взором посмотрел на башню.

— …Шао Кэ, ты кое в чём ошибаешься.

Я никогда не строил козней против него — всё произошло по его собственной воле.

Он жил и умер так, как хотел сам. Всего в жизни он добивался собственными силами, отдавая все старания тому, чтобы возвыситься. Те годы, что мы провели вместе, понятны лишь нам двоим.

Дружба и ненависть — я наконец-то заметил эти чувства, обращённые ко мне.

Почему? Я не понимал. Почему твоей целью был именно «я»?

А ты ответил: кем бы я ни был, даже если я не человек — это не важно, ведь целью, к которой ты стремился, был именно «я».

На губах Сяо Лаотоу заиграла улыбка; редко когда можно было увидеть, как он улыбается от всей души.

— …Юань Сюнь, я по-настоящему счастлив.

До самого конца ты так и не потерял себя. Я любил именно ту твою неизменную, неистовую страсть.

Мы слишком хорошо знали друг друга. Поэтому… я и убил тебя.

Обладая гордостью более великой, чем у кого-либо другого, ты принял это решение с самого начала.

Раз ты решил, то на мне лежит ответственность за достойный финал. Я буду стоять на вершине, которой тебе вовек не достичь — ведь именно этого ты и желал? Ча Юань Сюнь…

Я понимаю: с одной стороны, ты хотел низвергнуть меня в бездну, а с другой — желал, чтобы я оставался на недосягаемой высоте.

— …Ты всегда был таким своенравным.

Я вовсе не хотел убивать тебя. Это чувство переполняет грудь, но, не успев сорваться с губ, оно вновь погружается в самую глубину сердца. Сун, ты и я — мы втроём провели вместе долгие годы.

Даже без меня, в любой стране и в любую эпоху, ты мог бы стать опорой и верным помощником короля, гордым созидателем, чья честность и преданность непоколебимы. Тебе удалось покорить даже моё сердце, хотя я всегда презирал людей.

— Но я всё равно должен был убить тебя, таков мой долг.

Потому что я лишил твою жизнь привычного порядка, потому что я — твой самый ненавистный и самый любимый друг, потому что я — друг, который любит тебя сильнее всех.

Это дело я ни за что не мог перепоручить кому-то другому.

— Ты как-то сказал, что постарел?

Сяо Лаотоу взглянул на светлеющий небосвод.

— …Разве ты стар? До самого последнего мгновения в тебе сохранялись рассудительность и порывистость юности, и ты всегда оставался обходительным мужчиной в глазах женщин…

Сяо Лаотоу усмехнулся; в его выражении лица читались и самоирония, и тихая скорбь.

— Я по-настоящему завидую тебе, Юань Сюнь… завидую тебе, простому смертному.

Легенда о розовых облаках — Список глав