Была вещь, которую он непременно должен был вернуть. То, что исчезло из ладони Циньюаня, когда он пришёл в себя.
Сквозь туман воспоминаний кто-то произнёс:
— Ты должен жить.
…Ради чего?
Циньюань всегда хотел спросить об этом того человека. Ответ должен был быть там.
Важные вещи, которые он притворялся забытыми, ответы на вопросы, которые он пытался игнорировать.
Он направился туда, где находился человек, которого не должно было существовать ни в одном месте на земле — «Мудрая Звезда».
Сквозь ночную завесу Янь Цин мчался подобно яростному вихрю.
(Как далеко я смогу зайти, не совершая убийств?)
Удастся это или нет, оставалось только действовать.
— Будь сильным и добрым ребёнком.
Сердце пронзила лёгкая боль… Прости меня, Сяоцзецзе.
Я наверняка не смогу исполнить твоё желание. Но я буду стараться до самого конца.
Поэтому — нужно пощадить лишь одного.
(Чао Гай.)
При мысли об этом имени в чёрных глазах Янь Цина зажёгся гнев. Все эти восемь лет он жил лишь ради этого человека.
Та часть его самого, что уже была сломлена, больше не подлежала восстановлению. Но это неважно, пусть всё закончится.
Я усыплю ту свою сломленную часть, что жаждет убивать. Поэтому нужно пощадить лишь одного.
— Уйдём вместе.
Янь Цин отбросил даже это желание, которое он когда-то высказал Ци. Прыжками пробираясь сквозь лесную чащу, он приземлился в самом центре круга из факелов. Быстро прикинул число противников. Всего более пятидесяти человек. Среди них три предводителя.
(Сначала — прикончу этих троих!!)
Пламя факелов ярко разгорелось, освещая лицо Янь Цина. Кто-то из прихвостней вскрикнул:
— Это же «Сяогуньван»!! Он здесь!!
Что ж, близится финал.
— Старший брат — Бо И, второй брат — Шу Ци. А я их младший брат, третий сын, Лан Цзицзя, также известный как Лан Яньцин. Любой, кто помнит это имя, заслуживает трёпки. Всё это заслуживает трёпки. Пришло время вам разом уплатить дань, готовьтесь!!
Атаки «Сяогуньвана» были стремительны и беспощадны. О том, чтобы остановить его, не могло быть и речи: ещё до рассвета три из восьми застав пали под натиском огня. Янь Цин был подобен свирепому божеству, и никто не мог преградить ему путь.
Предводители, узнав, что три заставы пали в одно мгновение, содрогнулись от ужаса. По организации поползли слухи, будто предатель привёл армию провинции и нападение вот-вот начнётся. Услышав это, некоторые даже тайно сбежали. Более того, второй главарь Мин Сян бесследно исчез, но предводители, страшась совершить ошибку, не смели идти к Чао Гаю. Хотя исчезновение Мин Сяна вызывало недовольство, больше некому было объединить этих людей. Нет — был ещё один. Из уст предводителей сорвалось его имя:
— Эй, разыщите «Мудрую Звезду»! Попросите «Мудрую Звезду» дать новые указания для боя!!
Все битвы, которые он планировал, заканчивались полной победой. Даже если он не мог выйти сам, он наверняка что-нибудь придумает.
Вскоре последовал приказ: «Спросить совета у Мудрой Звезды».
Циньюань ждал именно этого момента и тут же последовал за человеком, получившим поручение.
«Мудрая Звезда» поднял голову… Он услышал шаги, но на середине лестницы они внезапно стихли.
Это означало, что кто-то, не знавший о его местонахождении, проследил за посланным прихвостнем и расправился с ним на лестнице. Если так, то вариантов, кто бы это мог быть, немного.
Вскоре дверь осторожно отворилась, и в комнату бесшумно, словно призрак, вошёл человек.
Увидев стоящего там юношу, «Мудрая Звезда» сначала почувствовал облегчение, а затем — лёгкое разочарование.
— …Слава богу. Похоже, твои раны затянулись.
«Мудрая Звезда» посмотрел на Циньюаня, который наконец добрался досюда, и на его лице появилась улыбка, подобная тающему снегу.
7
Циньюань пристально смотрел на «Мудрую Звезду». В его памяти ещё сохранились смутные черты этого лица. Это был обладатель того самого голоса.
— Я долго ждал тебя. Ты ведь пришёл, чтобы вернуть это… Хорошо, что ты успел вовремя.
Тихий, тёплый голос. И выражение лица — вдумчивое и осторожное, под стать этому голосу.
«Мудрая Звезда» коснулся ворота своей одежды и протянул руку к Циньюаню. На его ладони лежал знакомый шарик. Хотя он почернел от крови и грязи, это определённо был тот самый шарик, который когда-то Циньюань и Лю Хуэй получили от своего отца.
Однако Циньюань лишь замер на месте. Его лицо было бледным, как полотно, он не мог пошевельнуться. Словно в оцепенении, он не сводил глаз с «Мудрой Звезды». Тот был молод. На вид ему было не больше двадцати с небольшим лет. Но важнее было другое —
(Этот голос.)
Манера речи этих двоих была настолько разной, что раньше он не мог провести связь. Но теперь всё стало ясно.
Циньюань медленно покачал головой. Ему казалось, что он что-то прошептал, но он сам не понимал, что именно.
Губы зашевелились сами собой. Он слышал собственный отрешённый голос, будто доносившийся издалека.
— …Твоё имя… Шу Ци?
«Мудрая Звезда» спокойно улыбнулся.
Казалось, будто это имя, забытое всем миром, кроме него самого, наконец было произнесено вновь спустя целое столетие.
— …Да, всё верно.
Голос был точь-в-точь как у Янь Цина.
Те же глаза, те же очертания губ.
Ещё до того как он кивнул, его облик подтверждал: он был старшим братом Янь Цина.
— Лишь одно отличие.
…Ниже колен у него ничего не было.
Ступни, которые должны были быть там, исчезли, словно отсечённые острым топором.
Это было дно преисподней, откуда не дозволялось бежать.
Он был мудрецом в аду.
Колени Циньюаня подогнулись, и он рухнул на землю. Сам не понимая когда, он оказался сидящим у ног этого человека. Тонкая рука мягко погладила склонённую голову Циньюаня.
— …Ты… очень старался. Тебе наверняка было тяжело.
Невероятно нежный голос. Такой же, как у Янь Цина.
По опущенному лицу Циньюаня к подбородку катились слёзы.
— Ты должен жить… даже если окажешься на самом дне ада.
Он думал, что когда найдёт его, то непременно ударит. Как он мог говорить такие безразличные слова?
— Ты хоть знаешь? Знаешь, какое это грязное, уродливое сточное дно? Ад, которому нет конца.
Там теряешь и смысл жизни, и путь вперёд, и даже самого себя. Не понимаешь, ради чего родился на свет.
…Да. Именно это он хотел сказать ему при встрече.
Но сейчас слова застряли в горле. Он просто не мог их произнести.
Потому что этот человек провёл в этом аду гораздо больше времени, чем Циньюань — невообразимо долгие годы.
С отрезанными ногами, в заточении, он не мог чувствовать ни солнца, ни неба, ни летнего ветра.
Несмотря на всё это несчастье, он был вынужден оставаться «Мудрой Звездой» и работать на Чао Гая, который вырезал его семью.
— …Почему…?
Это было выше понимания.
Почему, пройдя через всё это, он продолжал цепляться за жизнь?
«Мудрая Звезда» не ответил на этот вопрос, лишь вложил шарик в ладонь Циньюаню. Он лишь на мгновение сжал его руку, а затем отпустил. Его ладонь была такой же тёплой, как у Янь Цина.
— …Иди. Отыщи владельца этого шарика. Пусть не сейчас, когда-нибудь потом. Ты ничего не потерял. Мин Сян не смог ничего у тебя отнять, ни единой вещи, поэтому ты должен жить. Если у тебя появится кто-то более важный, чем ты сам — одного этого достаточно, чтобы иметь причину жить. И в то же время ты должен делать это ради того человека… ради того, кто верит и ждёт, что однажды вы встретитесь снова.
С какой бы жестокой судьбой он ни столкнулся, пока он крепко сжимает этот шарик, он сможет жить. Именно поэтому «Мудрая Звезда» забрал его. Ведь тогда Циньюань непременно вернулся бы сюда, чтобы забрать свою вещь.
Циньюань сжал шарик обеими руками. Как бы он ни стискивал зубы, крупные слёзы, подобные каплям дождя, продолжали катиться из глаз. Циньюань всхлипывал точно ребёнок; прежде он никогда так не плакал.
«Чжидосин» лишь молчал, успокаивающе поглаживая Циньюаня по голове.
Звуки плача всё время отдавались в сознании Циньюаня. Перед его внутренним взором раз за разом всплывало то плачущее лицо.
— …Так, так одиноко.
Ради чего? Спустя долгое время нашлась та единственная причина.
Желание встретиться вновь. Нежелание умирать. Желание жить — именно потому, что хотелось жить. Поэтому, в каком бы аду он ни оказался, сколько бы невинных людей ни убил, он должен был жить. Лишь ради того, чтобы ещё раз увидеть Лю Хуэя.
Даже если он уже потерял на это право, лишь ради этого желания Циньюань мог продолжать жить.
Когда слёзы немного утихли, «Чжидосин» слегка встряхнул Циньюаня.
— …Ну всё, тебе пора идти. Пока Ляншань пустует, ты не встретишь Чао Гая и сможешь благополучно сбежать.
Циньюань сдержал слёзы.
— …Ляншань пустует?
— …Главные предводители должны были последовать моим указаниям и все вместе отправиться к управе округа Дунхуа.
Циньюань помедлил и тихо произнёс:
— Сейчас Янь Цин в одиночку отправился их остановить…
— Этот глупый ребёнок!
Забыв, что у него нет ног, «Чжидосин» попытался встать, но потерял равновесие. Шахматные фигуры со стола рассыпались по полу. Циньюань поспешно поддержал «Чжидосин». Тот с силой вцепился в предплечья Циньюаня.
— Ступай же скорее. Даже если тебе придётся схватить Циньюаня за шиворот, уведи его отсюда, бегите — вы должны выжить.
Прежде чем Циньюань успел возразить, «Чжидосин» прервал его:
— Я не могу уйти… ты ведь понимаешь.
Ноги, необходимые для побега, он давно потерял.
Даже так, его можно было унести на руках. Но он, словно почувствовав, что Циньюань хочет это предложить, медленно покачал головой.
— Я не могу бежать. Меня ещё ждёт неоконченное дело. Не заботься обо мне, уходи. Пусть это и наш «уговор» с Чао Гаем, на мне всё равно лежит слишком много грехов. Однако, пока Янь Цин жив… я ни о чём не жалею. Я больше ни на что не надеюсь, пусть я один буду нести это бремя.
Уговор?
В голове Циньюаня, подобно божественному откровению, вспыхнула догадка.
Янь Цин всегда верил, что вся его семья погибла. Все без исключения пали от рук Чао Гая. Но на самом деле выжили двое. Янь Цин об этом не знал.
— Двое. И тот самый «уговор».
Сердце содрогнулось. Неужели —
— Это была сделка, чтобы Янь Цин смог спастись?..
Там, где Янь Цин не видел, и тогда, когда он не знал.
Даже ценой будущего, достоинства, собственных ног и всего, что связывало его с внешним миром.
Лишь чтобы защитить Янь Цина, он заключил с Чао Гаем некую «сделку». Если так…
На лице «Чжидосин» расцвела улыбка, подобная раскрывшемуся цветку.
— Нет, я сделал это для себя.
Чистая и искусная ложь, сорвавшаяся с губ так же легко, как глоток воды.
Скорее под влиянием его воли, чем по своей собственной, Циньюань, пошатываясь, поднялся на ноги.
«Чжидосин» на мгновение замолк, а затем задал последний вопрос:
— Каким человеком вырос Янь Цин?
Каким?
Янь Цин глуп, нерассудителен и часто действует напролом… но где бы он ни был, он приносит с собой ясное небо. И он бесчисленное количество раз протягивал Циньюаню руку. До самого последнего момента. Да, это было почти как —
— …Он сильный и добрый малый. Совсем как тот «Ланцзы Яньцин».
В то же мгновение подбородок «Чжидосин» мелко задрожал.
Янь Цин. Это имя дали ему не родители, его сообща придумали четверо старших братьев и сестёр.
Это не было заимствованное имя древних мудрецов, вроде Бо И и Шу Ци или Э Хуан и Нюй Ин; они хотели дать ему имя, которое полюбится каждому.
Сильный и добрый, тот, кто никогда не бросит слабого в беде. Он — всеми любимый герой из народных сказаний. Они надеялись, что он будет подобен тому «Ланцзы Яньцину».
На кротком и спокойном лице «Чжидосин» впервые промелькнуло искажённое судорогой выражение. Казалось, он одновременно плачет и смеётся. Словно все его сокровенные желания в этом мире наконец исполнились.
— Если у тебя есть кто-то, кто важнее тебя самого, одного этого достаточно, чтобы иметь причину жить.
Как и было сказано, всё видимое обратилось в истину.
…Это был последний раз, когда Циньюань видел его.
После расставания с «Чжидосин» Циньюань продолжал стоять на месте в полном оцепенении, пока в ближайших кустах не раздался шорох.
Медленно подняв голову, он увидел на другом краю леса отблески пламени и чёрный дым. Высоко стоявшее в небе солнце нещадно палило; наверняка это лишило Янь Цина остатков сил. Скоро отряд налётчиков вернётся.
…Янь Цин может погибнуть. Эта мысль отстранённо промелькнула в голове Циньюаня.
Что бы ни сказал Циньюань, Янь Цин точно будет ждать здесь Ча Юаньсюня до самого конца.
— Так не пойдёт.
То, в чём сейчас нуждается область Ча, — это государственная мощь, вершащая правосудие для искоренения беззакония; сила, способная сокрушить бандитов и защитить народ. Если этого не случится, разбойников никогда не извести, и люди так и будут жить в вечном страхе.
Для области Ча это действительно последний шанс. Никто больше не может ждать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
