В это время в поместье Шао Кэ раздался громовой звук.
— Эй-я-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!
Шлёп!! Вслед за этим ужасающим звуком плотно скатанный комок теста был со всей силы брошен на разделочную доску.
— Этот ненавистный Цинъя! Я сделаю с тобой вот так, вот так, вот так и вот так!!
Дон-дон-дон!! Искусные удары кулаком непрерывно обрушивались на тесто. Затем его перевернули и снова с силой бросили на доску, яростно избивая скалкой. Было видно, как комок теста постепенно становился всё тоньше.
Цзинь Лань и Шао Кэ, украдкой заглядывавшие в дверь, невольно сглотнули слюну — как страшно.
— Ма… мастерство сяоцзе поистине великолепно. Эта постановка кулака, эти взмахи скалкой без единого лишнего движения… это можно назвать верхом совершенства.
— Если дело дойдёт до поединка на скалках, то, боюсь, даже Янь Цин сможет лишь сразиться с ней на равных, — подумал про себя Цзинь Лань.
— Да… даже я в годы своей активной службы побледнел бы от страха.
— А?
— А, нет, ничего. Ох, влияние Цинъя и впрямь поразительно.
Эти яростные атаки, подобные гневу демона, и эти выкрики вроде «О-я!» или «Тя-а!!», наполненные духом мастера боевых искусств, заставили Шао Кэ почувствовать, будто дочь отдаляется от него, и в его сердце невольно закралась печаль.
Однако именно в этом и проявлялась настоящая Сю Ли.
Пока человек не получит желаемое, он не слишком терзается. Проблемы начинаются уже после обретения цели. Поэтому страдания, неудачи и уныние из-за нехватки сил — всё это в порядке вещей. Это не что-то плохое, а…
Процесс, через который необходимо пройти, чтобы продолжать двигаться вперёд. Как бы ни было больно и тяжело, нужно поднять голову и преодолеть барьер трудностей, иначе рано или поздно в приступе раздражения потеряешь свою мечту. Ведь крепко удерживать то, что хочешь, — дело крайне непростое.
Чем стоять перед стеной в унынии, лучше наполниться яростью и рвением, превратить их в силу и приложить все усилия, чтобы перебраться через преграду.
— Как хорошо, что она стала такой бодрой. Верно, Цзинь Лань?
— Не… неужели? Но мне кажется, что сяоцзе всё больше выходит за рамки привычного…
— Вовсе нет. Разве это не мило? Род Хун изначально славился скверными характерами и острыми языками, и Сю Ли была скорее исключением. Теперь я спокоен. Как замечательно, теперь она больше похожа на племянницу Ли Шэня.
— Разве этому стоит радоваться?
— Мне кажется, Сю Ли совсем не изменилась. С самого детства она была вспыльчивой. Мне тоже часто от неё доставалось. Да и во время суматохи со странной болезнью было так же, верно? Сю Ли до самого конца не принимала вывода о том, что ничего нельзя поделать.
С давних пор Сю Ли была дочерью, которая не говорила «ничего не поделаешь». Возможно, она чувствовала, что эта фраза означает отказ от борьбы, слова, которые не дают сделать шаг вперёд.
И это правильно. Не злиться — значит признать поражение. Перед кем бы то ни было и перед чем бы то ни было.
Раньше Сю Ли часто сердилась. Но после того как она стала чиновником, это немного изменилось.
Став чиновником, о чём она так мечтала, Сю Ли, сама того не замечая, научилась изо всех сил терпеть и сдерживаться, чтобы заслужить признание людей. К тому же её первой должностью был пост главы провинции — должность с огромной ответственностью, поэтому она прикладывала все силы, чтобы выполнять работу идеально. И всё это ради того, чтобы опровергнуть мнение, будто женщины-чиновники не нужны.
Поэтому Сю Ли всегда была подобна натянутой тетиве. В провинции Ча теми, кто помог ей ослабить это напряжение, были Янь Цин и Ду Инъюэ.
Но если не научиться делать это самостоятельно, невозможно двигаться дальше. Подавляя себя, нельзя проявить всю ту силу, которой обладаешь изначально.
И появившийся в это время Лу Цинъя как раз разжёг огонь ярости в сердце Сю Ли.
— Вот посмотришь. Только теперь Сю Ли проявит свои истинные способности.
После того как Сю Ли некоторое время терзала тесто, она взяла массивный нож для разделки рыбы.
Сю Ли провела пальцем по лезвию ножа, и в её глазах, подобных глазам женщины-демона, сверкнул пугающий блеск.
— Хм… ну, погоди у меня, самодовольный Цинъя. Настанет день, когда я положу твой острый на язык рот и тебя самого на разделочную доску, как рыбу. Да, именно так! Ва-тя!
Сю Ли с неистовой силой одним ударом разрубила рыбью голову пополам.
Эта техника владения ножом была безупречна и великолепна, точь-в-точь как у настоящей демоницы.
Даже Шао Кэ захотелось немного сбежать от реальности.
— Эти выкрики «ва-тя»… сейчас ведь их уже никто не использует…
— Лао-е, проблема вовсе не в этом. Вы уверены, что всё действительно в порядке?
— Цзинь Лань, не стоит меня недооценивать. Каким бы ни был характер моей дочери, я уверен, что смогу искренне любить её.
— Лао-е, даже если вы так умело переводите тему, меня вам не обмануть. Я спрашиваю не о вашей любви, а о самой сяоцзе. Вы должны смотреть мне в глаза и ответить как следует.
Шао Кэ невольно в глубине души прикусил язык. Как и следовало ожидать от Цзинь Ланя: Шао Кэ собирался отделаться общими фразами, но когда дело касалось Сю Ли, тот проявлял вязкость в несколько раз сильнее, чем у натто, и допытывался до самого конца. Он не отступал даже перед Шао Кэ.
Выплеснув злость, Сю Ли внезапно пришла в себя.
— Ой, отец, Цзинь Лань, доброе утро. Пожалуйста, подождите завтрак ещё немного!
Её яркая и лучезарная улыбка ничем не отличалась от обычной Сю Ли. Однако…
— Скоро я закончу выпускать пар, хи-хи. Ведь я хочу начать сегодняшний рабочий день со свежими чувствами.
Кухонный нож сверкнул на солнце, и этот блеск зловеще скрыл выражение лица Сю Ли.
— Так! Сегодня я тоже потружусь на славу!
Это не были те напускные бодрые слова, что звучали недавно. Цзинь Лань тоже был этому рад. Но…
Цзинь Лань никогда не думал, что настанет день, когда он начнёт побаиваться сяоцзе.
— Ого… сегодня обед тоже очень сытный.
Су Фан открыл бэнто, которое дала ему Сю Ли, и на мгновение замер от изумления. Деревянная коробка была доверху наполнена чуньцзюанями, шаомаями, цзяоцзы и лепёшками. Всё это было приготовлено из того самого утреннего теста. По одному этому можно было понять, насколько сильным было желание Сю Ли что-нибудь нещадно избить.
— Лили! Время обеда ещё не пришло. Ты уже закончил читать?
Сю Ли, окружённая горой книг по праву, громко прикрикнула на него.
Сю Ли выделили самую маленькую комнатку в Юйшитае, должность в этом же ведомстве и Чжэнь Суфана в качестве чиновника-стажёра. К тому же освещение здесь было плохим, и сейчас, когда лето было уже на пороге, чувствовалась некоторая сырость.
Тем не менее, эта комната, служившая одновременно местом для отдыха и дневного сна, не казалась Сю Ли неуютной. Из-за тесноты всё необходимое было под рукой, а огромные книжные полки до самого потолка были расположены очень удобно. Сю Ли вместе с Су Фаном навели здесь порядок, проветрили его, расставили вещи для удобного использования и даже принесли цветок для украшения. Благодаря этому Сю Ли сразу полюбила своё новое маленькое пристанище.
— Прочитать-то прочитал, но запомнить трудно… И вообще, как тебе удалось раздобыть столько материалов по праву? Кто ты вообще такая? Что ты за сяоцзе?
— Я обычный человек. Я учила всё это только потому, что собиралась сдавать государственные экзамены. Это ведь те знания, которыми обязан владеть каждый, кто служит государству.
Су Фан, ставший чиновником благодаря богатству своей семьи, невольно широко раскрыл глаза. — Так значит, чтобы успешно сдать государственные экзамены, нужно запихнуть в голову все эти десятки толстенных книг, которые Су Фан сейчас с таким трудом и мучением читает?
— К тому же, когда меня назначили главой области и отправили в область Ча, там было много судебных тяжб, и чтобы разобраться в этих вопросах, я просила людей найти книги по практике. И все учили меня, как только выдавалась свободная минута.
— Выходит, тот парень по имени Ду Инъюэ тоже…
— Хм, звание чжуанъюань досталось Ду Инъюэ не просто так. Он изучил всё: и законы, и судопроизводство, и военное искусство.
— Военное искусство?
— Именно. Разве в прежние времена знаменитые гражданские чиновники не могли как командовать в первых рядах на поле боя, так и служить военными советниками?
— Если подумать, то действительно так. Но почему? Ведь есть же генералы?
— Это потому, что большинство войн начиналось из-за армейских мятежей. В таких случаях на должности генералов приходилось ставить гражданских чиновников. К тому же, если гражданский чиновник не понимает военного дела и полностью вверяет оборону страны армии, это крайне опасно.
Су Фан посмотрел на неё с полным непониманием.
— Почему? Если ты гражданский чиновник, то ничего страшного, даже если не разбираешься в этом, верно?
После недолгого молчания из-за гор книг послышался звук закрываемой книги. Однако вздоха слышно не было. Как бы Су Фан ни выставлял напоказ своё невежество, Сю Ли ни разу не вздохнула.
— Лили, сейчас я научу тебя одному очень известному изречению из военного трактата. Оно очень простое, так что не забудь его.
Согласно правилам ведения войны:
Сохранить государство в целости — лучшее, разрушить государство — хуже;
Сохранить армию в целости — лучшее, разбить армию — хуже;
Сохранить полк в целости — лучшее, разбить полк — хуже;
Сохранить роту в целости — лучшее, разбить роту — хуже;
Сохранить пятёрку в целости — лучшее, разбить пятёрку — хуже.
Посему сто раз сразиться и сто раз победить — не лучшее из лучших;
Покорить чужую армию, не сражаясь, — вот лучшее из лучших.
— Кажется, будто ты уже где-то слышал это, верно? Хорошо, попробуй-ка перевести этот отрывок?
Действительно, казалось, он и правда слышал это от кого-то. Нужно хорошенько подумать. Если текст всего лишь такой сложности…
— Так называемая война — это когда заставить вражеское государство сдаться без потерь считается лучшим планом, а начинать войну и побеждать — планом похуже. Если вражеская армия сдаётся без ран — это самое лучшее, а побеждать в начатой войне — это плохо. То же самое касается полков, рот и малых отрядов. Значит, сто побед в ста сражениях — не самый лучший путь, а лучший тактический приём — это покорить вражеских воинов, не вступая в бой, верно?
Толкование Су Фана было очень простым и понятным. Сю Ли, глядя на его лицо, невольно улыбнулась.
— Верно. Сначала поясню: это вовсе не идеализм. В прошлом знаменитые генералы и военные советники многократно применяли эти теории на практике. Покорять Поднебесную мудростью — извечный путь правления. Если с лёгкостью развязывать войну, увеличивать вооружение ценой тяжкого бремени для народа — это будет признаком самого бездарного правителя. Но если полностью вверить оборону страны армии, то будет трудно победить без боя. В силу специфики профессии среди них найдутся те, кто считает само собой разумеющимся победу над врагом с помощью военной силы. Подобные люди встречаются даже среди гражданских чиновников.
Су Фан вспомнил, как во время беспорядков из-за странной болезни Сю Ли отказалась посылать войска; тогда ей было всего восемнадцать лет.
Хотя это и впрямь было выдающимся поступом, но, как ни посмотри, всё же слишком рано. Совершенно не обращая внимания на любовь и развлечения, через которые проходят обычные девушки, она отбросила сладкую, словно леденец, девичью пору и сосредоточила все свои силы на государственных делах. Как ни крути, это было необычно. Ещё непонятнее было то, что окружавшие её взрослые принимали такую Сю Ли как должное. Почему им это не казалось странным? Постоянно бежать, бежать и бежать по жизни — словно свеча, которая горит особенно ярко, прежде чем погаснуть.
О чём же она думает в глубине души? В последнее время Су Фан постоянно размышлял об этом.
— Поэтому именно потому, что ты — гражданский чиновник, ты обязан в совершенстве владеть военным искусством. Не для того, чтобы применять его, а чтобы думать, как обойтись без него. Считать, что гражданский чиновник не несёт никакой ответственности за военные дела — это огромная ошибка.
— В таком случае, каким, по-твоему, должен быть идеальный предводитель?
Сю Ли моргнула. В последнее время Су Фан часто задавал подобные вопросы.
— Ну… Знаешь ли ты о ване Цан Чжоу, который унаследовал трон вана Цан Сюаня?
— Кажется, снова что-то слышал…
— Унаследовав трон вана Цан Сюаня и усмирив страну, он раздал бедному люду продовольствие и имущество, переплавил всё оружие в плуги и топоры, отдал боевые колесницы крестьянам для пахоты, освободил всех боевых коней и быков, освободил солдат от службы, позволив им вернуться домой, и объявил Поднебесной, что отныне войн больше не будет.
— Неужели ты планируешь применить этот метод в нынешнюю эпоху?
— Конечно нет. Я говорю о том, что ван Цан Чжоу взошёл на престол с решимостью управлять страной без войн, подчёркивая своё отношение к правлению. На самом деле за время его правления не случилось ни одной войны. Поэтому его величие даже значительнее, чем у бога войны Цан Сюаня…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
