— Я не плачу.
— Вот как?
На самом деле Сю Ли и вправду не плакала.
Тем не менее Янь Цин продолжал поглаживать Сю Ли по голове.
Сю Ли снова уткнулась лицом в сгиб локтя.
Луна, висевшая на ветвях вишни, уже опустилась ниже.
Сю Ли внезапно прошептала:
— Янь Цин, я упрямая, глупая и вечно стараюсь казаться сильнее, чем есть на самом деле, верно? Ты ведь тоже так считаешь?
— С самой нашей встречи я знал: если ты что-то решила, то ни за что не отступишься. Но если ты захочешь всё изменить, то вольна это сделать.
— Нет, есть вещи, которые я всё ещё хочу увидеть.
Она твёрдо решила никогда не жалеть о сделанном выборе.
— Вот как, — только и ответил Янь Цин, а затем широкой ладонью взъерошил волосы на лбу Сю Ли. Тихий, прохладный ветерок мягко коснулся её кожи.
— То, что хочет увидеть сяоцзе, хочу увидеть и я.
Внезапно появившийся Янь Цин поначалу собирался остановиться в поместье Юй Шуня, но, побоявшись доставить лишние хлопоты, в итоге вполне естественно обосновался в доме Шао Кэ. Хотя Цзинь Лань постоянно ворчал, мешал ему и требовал поскорее уйти, Сю Ли была очень рада.
То время и вправду было счастливым.
Янь Цин уже давно перестал быть её заместителем и не нёс перед Сю Ли никаких обязательств. Он прибыл в Гуйян, чтобы сдать экзамены, но они проводились не когда вздумается.
— Правитель провинции? Я унаследовал эту должность от Ду Инъюэ, а потом вернул её. Сейчас Ду Инъюэ исполняет обязанности, а дедушка Цюань Юй ему помогает.
Для участия в экзаменах отказ от должности был делом разумеющимся, но, видя, с какой лёгкостью об этом говорит Янь Цин, Сю Ли и сама о чём-то задумалась. Однако из-за сомнений она до сих пор не решалась заговорить.
Но теперь она почувствовала, что ей хватит смелости.
— Ты хочешь это увидеть? Правда?
— Да, хочу.
— Тогда бросай эти экзамены и отправляйся со мной в провинцию Лань.
— Хорошо.
— А?
Сю Ли обернулась. Позади неё было волевое лицо Янь Цина. Он весело улыбался, отчего Сю Ли окончательно растерялась.
— Что значит «хорошо», Янь Цин? Ты точно понимаешь, о чём я?
— Я пришёл на экзамены вовсе не для того, чтобы становиться чиновником в столице.
— Тогда ради чего ты здесь? Разве не ради Юй Шуня?
— Юй Шунь? Сейчас Юй Шунь во мне совсем не нуждается. А как же ты, сяоцзе?
— Мне нужен Янь Цин. Ой, нет, подожди, такие экзамены проводятся редко…
Сю Ли в спешке попыталась забрать свои слова назад, но Янь Цин зажал ей рот ладонью.
— «Спасибо, Янь Цин, я так счастлива, ты мне безумно нравишься, я тебя обожаю» — ты ведь это хотела сказать? Я даю тебе только один шанс. Что решишь? Пойти мне с тобой или нет?
Сю Ли опустила голову. Вдвоём с Су Фаном ей было не добраться до провинции Лань, но даже так перспектива ехать в сопровождении незнакомых военачальников заставляла её колебаться. Хотя она знала, что Цзинь Лань — лучшая кандидатура, на этот раз он должен был остаться в Гуйяне. Генерал Лань уехал, Чжу Цуй пропала, Цзянь Ю, поговаривают, ещё не вернулся к Лю Хуэю. Близкие Лю Хуэя исчезали один за другим, и она не могла забрать у него ещё кого-то.
И вот Янь Цин появился в самый подходящий момент.
Как ни крути, если выбирать наилучший вариант, ответ был только один.
Сю Ли достала из-за пазухи свиток, на котором днём Куй Хуанъи уже поставил официальную печать.
— В таком случае, если ты согласен, я отдам это тебе. Хотя по сравнению с должностью правителя провинции это небо и земля.
Янь Цин развернул свиток. Это было назначение на должность слуги при Дучаюане. Поскольку он ещё не успешно сдал государственные экзамены, это была, по сути, должность мелкой сошки. Но всё же это был настоящий официальный приказ о назначении в Дучаюань.
Во время выполнения особых поручений юши мог использовать этот приказ, чтобы временно нанимать подчинённых.
Янь Цин звучно встряхнул назначение в руках.
— Сяоцзе, ты слишком хитра. Не собираешься сказать мне прямо?
— У-у… Пожалуйста, пойдём со мной.
— Принято.
В глазах Янь Цина, цветом подобных чёрному дереву, читалась радость. Сю Ли не впервые видела такой взгляд — точно так же он смотрел на неё в уезде Хулинь, когда, спросив её о самом ценном, услышал желанный ответ.
Сю Ли почувствовала облегчение, но в то же время и тревогу — ей казалось, будто она только что решила судьбу Янь Цина…
— Кстати, сяоцзе.
— Что?
— Ты в последнее время почти не спала, верно?
Сю Ли удивлённо моргнула, а затем её лицо начало бледнеть. Воспоминания о провинции Ча пронеслись перед глазами, словно кадры в калейдоскопе. Неужели всё будет как тогда…
Сю Ли в спешке попыталась вырваться из объятий Янь Цина, чувствуя себя курицей, которая в последний момент пытается улизнуть от мясной лавки.
— Тебе показалось! Ну… Янь Цин, мне сейчас нужно почитать, есть уйма книг, которые я обязана просмотреть…
— Так я и думал. Ну и ну, Цзинь Лань просто не может заставить тебя лечь спать, он слишком тебя балует. Есть ведь поговорка: «Здоровье — это капитал», верно? Раз уж я здесь, то никакие оправдания не принимаются.
«Мясник» Янь Цин грубой силой вырубил Сю Ли — теперь она точно проспит до рассвета.
Вскинув бесчувственную Сю Ли на плечо, Янь Цин пробрался в её комнату через окно. Увидев внутри пылающего от ярости Цзинь Ланя, Янь Цин невольно усмехнулся.
— Это были обстоятельства непреодолимой силы, не сердись, Цзинь Лань.
— Убью.
Уложив Сю Ли на кровать, Янь Цин на цыпочках вернулся в сад. Он знал, что Цзинь Лань хочет что-то ему сказать.
— Янь Цин, поручаю сяоцзе тебе. Не позволь ей пострадать ни в коем случае.
Янь Цин пристально посмотрел на Цзинь Ланя.
— Я не могу отправиться в провинцию Лань, мне нужно сделать кое-какие дела здесь, в Гуйяне. Как бы мне ни было неприятно, я могу просить только тебя.
Голос Цзинь Ланя звучал горько, но лицо оставалось беспристрастным. Давно Янь Цин не видел его таким серьёзным.
Янь Цин поднял голову к небу: луна опустилась ещё ниже.
— Это ведь ты вынудил генерала Ланя вернуться в провинцию Лань? Невыгодная получилась поездка.
— Мне не нужны те, кто бросает дела на полпути. Лучше уж вообще никого, чем такие.
Холодно бросил Цзинь Лань. Янь Цин горько усмехнулся, но не стал возражать. Король и его приближённые в памяти Янь Цина были, мягко говоря, в добрых отношениях, а если выражаться грубее — два сапога пара. Их связь нельзя было назвать просто дружбой, но и объяснять её одними лишь отношениями господина и слуги было бы слишком поверхностно.
И среди них только Цзинь Лань разорвал эти узы окончательно и бесповоротно. Высокий чин Юй Шуня не оставлял ему времени сопровождать молодого императора, но Янь Цин не ожидал, что Цзинь Лань зайдёт так далеко.
Судя по тому, что Цюань Юй позволил Янь Цину войти в Гуйян, там действительно что-то назревало.
— К тому же, ты всё равно не сдашь экзамен, только время зря потратишь. Куда больше смысла в том, чтобы защищать сяоцзе. Иди и делай свою работу как следует.
— Эй, полегче, ты чего так грубишь? Я вообще-то заметно подтянулся.
— Дурак. Именно потому, что успешная сдача специальных экзаменов позволяет сразу стать столичным чиновником, они гораздо сложнее обычных государственных. Господин Цюань Юй разрешил тебе приехать в Гуйян, используя эти экзамены лишь как предлог, ты разве не понял? К тому же, многих из тех, кто попадал на службу через такие экзамены, потом травили «настоящие» государственные чиновники, обвиняя в мошенничестве, и в итоге тем приходилось увольняться. Впрочем, с твоей толстокожестью даже в случае успеха это бы тебе не грозило.
— Сяоцзе сказала мне: «Идём со мной». Я никогда не забуду этих слов.
— Ты сам её к этому подтолкнул. Если сяоцзе не заглядывала в лавку пару месяцев, она говорит то же самое продавцу риса. Выходит, ты для неё — просто как рис!
Янь Цин наклонил голову набок, раздумывая, что же лучше — быть жуком-щелкуном или рисом.
Цзинь Лань посмотрел на Янь Цина сверху вниз.
— Слышал, ты встречался с главой Дучаюаня?
— Какая осведомлённость. Да. Минцай — на самом деле он цзяньча-юши — очень мне помог, так что я зашёл его поблагодарить.
— Цзяньча-юши поручил ему работу местного чиновника?
— Всего лишь раз в год, во время ежегодных аудиенций, его отправляют обратно в столицу, чтобы он отчитался перед Дучаюанем.
— А господин Куй Хуанъи не предлагал тебе стать его прямым подчинённым?
— Предлагал, но я отказался.
Почувствовав на себе взгляд Цзинь Ланя, Янь Цин улыбнулся.
— Моя главная цель давно определена, и никто не в силах её изменить. Ты ведь и сам рад, так чего лицо такое постное?
— Это рефлекс. Стоит мне подумать о том, что ты околачиваешься где-то поблизости со своим разгильдяйским видом, как у меня само собой делается такое лицо.
— Я понимаю, всё понимаю. Ты ведь рад, что теперь будешь со мной всё время, верно? Почему бы не порадоваться искренне?
— Если хочешь умереть, я с радостью тебе помогу. Впрочем, даже если тебя убьют, ты ведь всё равно вернёшься к жизни? Сдохни.
Когда в уезде Хулинь началась эпидемия, Цзинь Лань отдал Гань Цзян Янь Цину, и Янь Цин без колебаний убил человека этим мечом.
После того как Сю Ли полностью приняла такого Янь Цина, он принял решение в своём сердце.
Янь Цин не выбирает тех, за кем идти, основываясь на их талантах или выдающихся качествах.
Причина, по которой Янь Цин так легко согласился отправиться в провинцию Лань, заключалась лишь в том, что приглашение исходило от Сю Ли. Раньше Янь Цин вовсе не отказывался покидать провинцию Ча, он просто не мог оставить своего учителя из-за страха перед самим собой, ведь он убивал людей без счёта. Янь Цин слишком хорошо знал, что такое убийство.
Но Сю Ли была другой. Только её слова — слабой девушки, стойко отказывавшейся брать в руки оружие, — могли остановить Янь Цина. Что бы ни случилось, Сю Ли никогда не прикажет Янь Цину обнажить меч, и именно потому, что ей можно было так доверять, Янь Цин был готов следовать за Сю Ли в провинцию Лань и даже на край света.
Янь Цин выбрал для себя лишь одного человека — Сю Ли, сбросившую оковы.
— Цзинь Лань, если в будущем мне придётся выбирать между сяоцзе и тобой, я без колебаний выберу сяоцзе. Только не плачь тогда, ведь ты — второй по счёту, кого я люблю больше всего.
Услышав это, Цзинь Лань только и захотел, что одним ударом разрубить Янь Цину голову.
— Кто ещё будет плакать?! Само собой, на твоём месте я поступил бы так же, иначе кто защитит сяоцзе! Если бы ты не пришёл, я бы сам отправился в провинцию Лань.
Иными словами, в своём отношении к Сю Ли и Цзинь Лань, и Янь Цин стояли на одной позиции.
С другой стороны, это означало, что пока Сю Ли не будет поручена заботам Янь Цина, Цзинь Лань останется в Гуйяне.
— О, так у тебя есть дела.
— Если говорить точнее, то не столько «есть дела», сколько «я обязан их сделать». Я бы тоже хотел оставаться рядом с сяоцзе и лао-е, каждый день неспешно присматривая за житницей, но, похоже, это неосуществимо. Хотя изначально это не входило в мои обязанности, если я не возьмусь за это, делу точно придёт конец. Просто глаз да глаз нужен.
— А по-моему, тебе больше подходит присматривать за житницей. Я бы даже не удивился, если бы ты стал подправлять счета, утаивая количество зерна, чтобы подать к столу семьи Хун случайные доходы.
— Это в прошлом.
— Так ты правда этим занимался?!
Но хмурое лицо Цзинь Ланя так и не смягчилось.
— Не спеши. Что же делать, неужели всё-таки нельзя оставить это на одного Юй Шуня?
— Напротив, ноша господина Юй Шуня слишком тяжела, а возможности одного человека не безграничны.
Хотя он не жалел о времени, проведённом за последний неполный год вместе с Сю Ли в провинции Ча, он невольно задумался о том, как бы всё обернулось, если бы всё это время было посвящено Лю Хуэю.
Юй Шунь, как и полагалось, стал начальником Шаншу, но двор, принявший его, по-прежнему пребывал в полнейшем беспорядке и не сделал ни шага вперёд по сравнению с тем временем, когда они ещё не отправились в провинцию Ча.
Фальшивые монеты, дело о соли, увольнение лишних чиновников — огромные суммы денег, утраченные в ходе этих процессов, до сих пор не были найдены.
Семья Пяо, не проявлявшая открытой активности на протяжении десятилетий, предприняла новые шаги, отправив своего сородича на пост главы министерства Сяньдуншэн.
Всё это произошло одно за другим после вступления Юй Шуня в должность. О мыслях Юй Шуня Цзинь Лань тоже кое-что догадывался. Хотя шансы на успех были малы, количество дел, которые необходимо было выполнить, не поддавалось исчислению.
— Янь Цин, ты должен вернуть сяоцзе целой и невредимой.
Цзинь Лань вспомнил о Лю Хуэе, который тоже направился в провинцию Лань и не позвал его с собой.
Вернувшись в Гуйян, Цзинь Лань продолжал наблюдать за Лю Хуэем. После ухода Цзян Ю и Цю Ина, а также после того, как Ван Цзи продемонстрировал ему суровую реальность, Лю Хуэй, наконец, обрёл некоторую осознанность, подобающую правителю.
Дела Тринадцатой принцессы и Цю Ина, возможно, были как-то связаны.
Цзинь Лань закрыл глаза. Лю Хуэй не был тем же Циньюанем, что в прошлом. Действительно, только в этот раз он не мог сопровождать его, как бы сильно ему этого ни хотелось.
Янь Цин поднял голову и пристально посмотрел на Цзинь Ланя. На самом деле у него всегда была одна мысль.
Тот, кто для этого парня важнее всего, на самом деле не сяоцзе, верно?
— Цзинь Лань, я когда-то говорил, что было бы хорошо, если бы вы с сяоцзе стали мужем и женой. Сейчас я беру эти слова назад.
Помолчав мгновение, Цзинь Лань резко повернул голову.
— Чт… Погоди, Янь Цин! Что ты имеешь в виду?! Больно.
Янь Цин попал в лоб Цзинь Ланю маленьким камушком, выпущенным из пальцев, и посмотрел на него сверху вниз.
— Спроси своё сердце. Я знаю, что тебе о многом нужно подумать, но смотри, чтобы я тебя не обошёл. Пока самая важная для тебя женщина не станет самостоятельной, защищай её как следует, дурак. Ладно ещё, если противник — император, но не вздумай уступить её такому сопернику, как я. Ты слишком беспечен, в жизни нужно иметь хоть каплю гордости.
Янь Цин не стал дожидаться ответа Цзинь Ланя и направился в свою комнату.
Так у него появится хоть какое-то чувство опасности. Янь Цин невольно вздохнул из-за чрезмерного спокойствия Цзинь Ланя.
На третий день Лю Хуэй, тайно покинувший дворцовые ворота в утреннем тумане вместе с Шао Кэ и Тринадцатой принцессой, столкнулся у городских ворот Гуйяна с Юй Шунем и Цзинь Ланем. Увидев Шао Кэ, Цзинь Лань лишился дара речи: почему лао-е здесь?
Шао Кэ тоже невольно простонал про себя. А ведь он оставил записку! Но прежде чем Шао Кэ успел что-то объяснить, Цзинь Лань понимающе улыбнулся ему. Он и не думал, что Лю Хуэй возьмёт лао-е с собой.
Он подумал: как хорошо. Цзинь Лань поклонился Шао Кэ и Тринадцатой принцессе, давая понять, что поручает заботу о ване им двоим.
Юй Шунь подошёл к вану и одарил его привычной улыбкой.
— Мой правитель, берегите себя в пути.
Лю Хуэй почувствовал, будто его сердце сжали в тисках, и не смог произнести ни слова, поэтому лишь кивнул.
Вслед за тем Лю Хуэй покинул Гуйян.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
