— В самом деле, быть королём совсем неинтересно. Мне было бы достаточно иметь близкого друга, чтобы быть счастливым.
— А?
— В этом году на новогоднем приёме глав родов буду присутствовать я.
Эти слова заставили Цю Ин замолчать.
Почувствовав первые лучи рассвета, Цзян Ю поднял голову.
— В самом деле, неужели и этот год снова пройдёт без сна и отдыха?
Цзян Ю снова был занят подготовкой к Новому году в поместье Хун. Каждый год Ли Шэнь в нужный момент говорил ему оставить эти заботы, но в этом году почему-то промолчал.
Он вспомнил прошлый год, как они вместе с королём и Цю Ин встречали рассвет с тёмными кругами под глазами от недосыпа, и слегка улыбнулся.
«В последнее время я совсем не бывал на службе…» — но и эти мысли рассеялись в текущей суете.
Затем он снова принялся раздавать указания домочадцам.
В городе Хулянь провинции Ча Ду Инъюэ отвлёкся от дел и посмотрел на предрассветное небо.
— Ах, наступил Новый год, Янь Цин.
Работавший рядом Янь Цин тоже поднял голову.
— О, и правда. Надеюсь, это будет хороший год.
От этих случайных слов глаза Ду Инъюэ заблестели. До каких же пор ему суждено прожить?
— Да, будем на то надеяться.
Янь Цин пока не мог знать, что в этих словах, похожих на вздох, таилась мучительная мольба.
Было бы славно, если бы год выдался добрым.
Ду Инъюэ был по-настоящему сильным человеком, раз мог так открыто улыбаться, зная свою судьбу.
— Мир иногда бывает по-настоящему прекрасен…
Ду Инъюэ прищурился, словно от слишком яркого света.
— С Новым годом, Цзинь Лань.
По пути в Гуйян, стоя на террасе постоялого двора в момент восхода солнца, Сю Ли обернулась к Цзинь Лань.
Каким же станет этот год?
Внезапно она вспомнила о хозяине Трона в Гуйяне.
О том, как он умолял её не опускаться перед ним на колени.
— М-м, всё в порядке.
— Было бы хорошо, если бы Его Величество тоже был бодр.
Словно прочитав её мысли, Цзинь Лань негромко заговорил, и Сю Ли с улыбкой ответила:
— Да.
Этот год отличался от прошлого.
Лю Хуэй сидел один в пустой комнате; от ворвавшегося света утренней зари он зажмурился.
Назовёт ли она ещё моё имя?
Сколько дней ещё осталось, когда он сможет называть сюнчжана — сюнчжаном?
Пообещав Сю Ли вступить на путь правителя, Лю Хуэй в качестве платы частица за частицей терял самого себя. Кто он здесь, в полном одиночестве? Лю Хуэй или король?
Он закинул голову и глубоко, очень глубоко вдохнул.
Несмотря на это, Лю Хуэй всё равно хранил обещание.
Даже если больше никто не позовёт его по имени, даже если однажды он забудет, кто он такой.
Это был договор, которого желал любимый человек.
— Ваше Величество.
Лю Хуэй открыл глаза, услышав слегка нерешительный голос.
— Пришло время готовиться к приёму, Чжу Цуй?
Чжу Цуй проглотила слова, которые собиралась сказать.
— Нет. Перед этим не желаете ли пройти в хранилище и выпить чаю с Шао Кэ-дажэнь?
— Не стоит слишком баловать меня.
— Если изредка, то ничего страшного, верно?
Лю Хуэй едва заметно улыбнулся.
— Послушай, Чжу Цуй, у меня есть так много всего, я поистине счастливый король.
Чжу Цуй не ответила.
Король никогда не скажет, что ему одиноко.
Завтра не будет таким, как вчера. Он знал, что всё движется и меняется.
На самом деле он видел больше, чем кто-либо другой.
— Пожалуй, пора готовиться. Нельзя заставлять чиновников долго ждать. В этом году…
Предвидя всё наперёд, он даровал цветы Цзян Ю и Цю Ин, разрешил женщинам участвовать в государственных экзаменах. Ни об одном из этих решений Лю Хуэй не жалел.
Каким же станет этот год?
Король вышел из комнаты, повернувшись спиной к утреннему солнцу.
※※※※※※※※※※※
И тогда она опустилась на колени перед троном Лю Хуэй.
— Губернатор провинции Ча, Хун Сюули, вместе с заместителем губернатора провинции Ча, Чжэн Юйшунь, приветствуют своего короля.
Глядя на Сю Ли, которая улыбалась так же лучезарно, как и всегда, Лю Хуэй захотелось плакать.
Беда, достигшая преисподней.
==================
Когда оба они были ещё совсем маленькими, Ли Шэнь, узнав, что Лилия была невестой его горячо любимого Дагэ, немедленно бросился в запретный лес семьи Хун. Под цветущим белым деревом сливы он увидел Байхэ Цзи, играющую на пипе. Однако, поскольку на его вопросы не ответили, он пришёл в ярость и выпалил: «Я никогда не признаю тебя невестой Дагэ!». На что Лилия ответила: «Это решала не я, к тому же, думаю, в будущем у тебя будет не так много возможностей видеться с Лилией». С этими словами она проигнорировала Ли Шэнь и вернулась в усадьбу.
Хун Юйхуань велела Лилии переодеться в мужское платье и под именем Жанье помогать Ли Шэнь. Ли Шэнь с первого взгляда понял, что это Лилия. Однако Лилия принадлежала Шао Кэ, и ей нужно было многому научиться ради будущего. Хун Юйхуань сказала удивлённому Ли Шэнь, что поэтому Лилии придётся ступить на поле битвы.
После смерти главы рода Хун наступил хаос, но Хун Лишэнь продолжал жить своей жизнью. Лилия, которую считали связующим звеном для общения с Ли Шэнь, хоть и чувствовала в душе печаль, всё же пыталась убедить Ли Шэнь стать главой рода.
Если бы Ли Шэнь стал главой рода, помощь Жанье больше бы не потребовалась, и надобность в существовании Лилии отпала бы — что же ей тогда делать? Байхэ Цзи размышляла об этом под сливовым деревом, перебирая струны пипы. Ли Шэнь подошёл к ней и под предлогом того, что волосы слишком отросли, попросил Лилию подстричь его (сделав её своим личным парикмахером). Во время стрижки Ли Шэнь внезапно сказал: «Я собираюсь участвовать в государственных экзаменах», чем напугал Лилию, а затем добавил: «Ты тоже поедешь со мной в Гуйян, поможешь обустроить тёплый дом, куда я буду возвращаться».
Уснувшей в повозке Лилии смутно показалось, будто Ли Шэнь обнимает её. Во сне она увидела, как после смерти матери Шао Кэ расторг помолвку. Тогда она расплакалась, а Шао Кэ утешал её игрой на пипе. Лилия проснулась в слезах, услышав, что Ли Шэнь играет на пипе. Заметив, что Лилия открыла глаза, Ли Шэнь тут же прекратил игру и ушёл в свою комнату спать. Однако Лилия обнаружила, что у неё под боком примостился маленький ребёнок.
— Ах, да-цзецзе, как хорошо, что ты пришла в себя. До этого ты всё время спала из-за жара.
— Ты ведь не врач?
Поскольку ей доводилось воспитывать Цзю Лан, перед ребёнком такого возраста к ней вернулся её привычный облик Лилии.
— Да, мне велели присматривать за тобой.
— О? И кто же тебе велел?
(Глаза маленького Цзян Ю вдруг наполнились невинными слезами).
— Чт… что случилось?
— Ничего… я и сам не знаю, правда не знаю, почему я здесь. Тот человек, что играл на пипе, остановил повозку и велел мне временно приглядывать за тобой. Он сказал, что если я сбегу, то лиса будет преследовать моих потомков до последнего колена…
(Лилия, глядя на маленького Цзян Ю, не могла не почувствовать неловкость за Ли Шэнь, представляя, как тот похитил ребёнка, запрыгнул в повозку и тут же умчался).
— В этом доме мне дали очень хорошую одежду, но что мне делать? Здесь так просторно, что если захочется в уборную, то и не поймёшь, куда бежать. Остальные были очень добры, и еда вкусная, но проклятие лисы — это ужасно…
Лилия совершенно не понимала, о чём говорит этот ребёнок. Однако он серьёзно взял её за руку.
— Давай убежим вместе! Тот человек точно злодей, он продаст меня и тебя, да-цзецзе, за бесценок! Ты очень красивая, да-цзецзе, и когда поправишься, тебя точно продадут!
Эти слова выбили Лилию из колеи.
— Сейчас не время смеяться! Тот человек наверняка поступил с тобой очень скверно, ведь во сне ты всё время повторяла ему: «Ненавижу тебя» и всё в таком духе.
(Лилия покраснела; те слова она произносила сквозь слёзы, когда ей снились события прошлого).
— Послушай, а как тебя зовут?
— М-м… Цзян… Цзян Ю.
— А меня зовут Лилия.
Лилия отпустила его руку и нежно погладила Цзян Ю по голове.
— Похоже, хозяин этого дома заставил тебя страдать, прости его.
— О? Хозяин? Неужели ты, цзецзе — фужэнь того страшного человека?
Лилия моргнула, а затем шумно выдохнула и разразилась громким смехом, колотя кулаками по подушке.
— Фужэнь?! Ф-ф… фужэнь? Ой-ой-ой, живот от смеха болит. Это невозможно! Если бы такое и впрямь случилось, жизнь бы покатилась под откос. А-ха-ха-ха!
Лилия обсуждала с Цзянь Ю личность Хун Лишэня, называя Ли Шэня запредельно жестоким мерзавцем, и обнаружила, что чувство направления Цзянь Ю не просто плохое, а из рук вон выходящее.
— Цзянь Ю, прости. Давай попрощаемся здесь. Поручаю Ли Шэня твоим заботам.
— Э?
Лилия сунула что-то в руку Цзянь Ю.
Вернувшись домой, Цзянь Ю принялся искать местного «великого князя демонов».
— Ли Шэнь-дажэнь!
— Как шумно, не ори, я слушаю. Что это? Этот веер дала Лилия, верно?
Услышав это, Цзянь Ю посмотрел на веер, который всё ещё сжимал в руке.
— Мисс Юйхэ, она…
В то же мгновение, как он услышал слова Цзянь Ю, лицо Ли Шэня полностью изменилось. Такого пугающего выражения Цзянь Ю почти никогда не видел.
Лилия, за которой не следовала тень, решила встретиться с тем человеком. Она последовала по схеме маршрута, о которой говорила Хун Юйхуань, срезала путь и в обход вышла к дворцу Сяньдун. Как раз в это время маленький Лю Хуэй ждал там возвращения Циньюаня, питая слабую надежду: а не придёт ли та цзецзе, которую он видел прежде? В этот момент появилась Лилия, срезавшая путь. Испуганный маленький Лю Хуэй подумал, что эта цзецзе — наверняка небожительница. Лилия спросила маленького Лю Хуэя: «Кстати говоря, Лю Хуэй-гунцзы, я хочу увидеть вашего отца, вы не знаете, где он?»
Оказалось, что Лилия и Цзы Цзихуа были единокровными братом и сестрой. Лилия всегда хотела повидать этого сюнчжана, она даже потянула Цзихуа за волосы, чтобы проверить их качество, за что её в шутку спросили, не извращенка ли она (смеётся). Цзихуа протянул руку и приложил её к щеке Лилии. «Ты хочешь убить меня?» В глазах Лилии, бывшей в руках короля Цзихуа, заблестели слёзы. Цзихуа сказал, что Шао Кэ выдвинул условия, поэтому он не убьёт Лилию. Лилия ответила, что отдавать такие приказы Шао Кэ со стороны Цзихуа было очень подло. Цзихуа же заметил, что Лилия когда-то любила Шао Кэ, и добавил, что Шао Кэ — самый скверный мужчина на свете.
Сразу после обмена приветствиями Цзихуа сказал Лилии, что за ней пришли. Тут же послышался страшный шум со стороны дороги, ведущей к трону. Пока Лилия хлюпала носом, дверь в тронный зал была успешно взорвана.
— Лилия!!
— Ой, Ли Шэнь. Что ты здесь делаешь?
— Это я должен спрашивать!! Ты что, дура?! Живо возвращайся!
— Не хочу!
Ли Шэнь в ярости, казалось, хотел увести Лилию от короля. Однако Лилия заявила, что её жизнь в семье Хун закончена, и она хочет до старости играть на пипе в императорском дворце. Кроме того, она уже составила список кандидаток в жёны для Ли Шэня, чтобы тот выбрал сам, а затем небрежно бросила «прощай». Как бы Ли Шэнь ни убеждал её, Лилия наотрез отказывалась возвращаться, поэтому Ли Шэнь уставился прямо на Цзихуа: «Ты, мерзавец, что ты сделал с Лилией?! И сюнчжан, и Лилия — ты во что бы то ни стало хочешь использовать то, что принадлежит мне! Отлично, приготовься, мы решим всё в честном бою согласно очерёдности событий!» Ли Шэнь смотрел на Цзихуа с выражением крайней ненависти. Король усмехнулся. Он вспомнил, как во время государственных дел Ли Шэнь написал в своей экзаменационной работе: «Что бы ни случилось, я абсолютно не намерен делать что-либо для такого типа, как ты!!»
— Лилия, — король Цзихуа позвал сестру по имени, — ты знаешь значение имени Лилия?
— Не знаю. И что оно значит?
Король Цзихуа сказал, что «Лилия» было прозвищем Хун Юйхуань в те времена, когда она жила в Хоугуне, и оно означает одновременно «сильная» и «прекрасная».
Как бы то ни было, по приказу короля Ли Шэнь забрал Лилию домой.
Всю дорогу домой Ли Шэнь не проронил ни слова, а вернувшись в поместье Хун, в гневе заперся в своей комнате. Хотя Лилия немного беспокоилась, она решила, что раз в этот раз они в расчёте, то и ладно. В это время за спиной Цзянь Ю появился Юй Шунь. Он хотел показать Лилии кое-что любопытное и попросил Цзянь Ю проводить их. Там, куда они пришли, стояло маленькое растение в горшке, и белые бутоны на нём уже почти распустились.
— Ой, это денежное дерево, «дерево, превращающееся в золото»? Ух ты! К нему приклеено столько долговых расписок.
Юй Шунь рассказал, что, когда деревце было ещё маленьким, к его листочкам приклеивали множество монет, и когда оно вырастет, то станет словно золотым. Время цветения уже почти наступило, поэтому завязалось много бутонов.
— Вот как. Но разве в этом доме было такое?
Юй Шунь улыбнулся.
— Это единственная вещь, помимо мандаринов, которую Ли Шэнь взял с собой на государственные экзамены. Только за ним он ухаживал сам, поэтому его прозвали «загадкой Ли Шэня».
— Если так, то это и вправду загадка. Хотя Ли Шэнь часто угрожает людям деньгами, похоже, он не так уж их и любит, ведь он как-то чуть не вымел их вон.
— Нет, это денежное дерево Ли Шэнь почему-то называет «древом Лилии».
Лилия захлопала глазами. Древо Лилии?
— Но ведь это не древо Лилии.
— Верно. Хотя растение под названием «древо Лилии» действительно существует, это — денежное дерево. Потому все и говорили, что это загадка. Лишь однажды, когда Фэйсян подпоил Ли Шэня, удалось вытянуть из него правду. Он сказал, что это древо Лилии превратится в копилку-поросёнка.
На этот раз глаза Лилии округлились. Копилка-поросёнок.
Когда-то давно Лилия думала о том, что когда-нибудь захочет покинуть семью Хун, и даже если её убьют, это не будет иметь значения — она хотела увидеть того сюнчжана. Это было то, что она хранила в строжайшем секрете от всех. То были её маленькая мечта и надежда. Однако в один прекрасный день та копилка была полностью разбита, и даже её содержимое бесследно исчезло. Тогда Лилия плакала и играла на пипе под ли (сливовым деревом).
(Почему Ли Шэнь знает о копилке-поросёнке?)
Оно превратится в копилку-поросёнка. Денежное дерево с приклеенными долговыми расписками. Древо Лилии.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
