У Ли Цзянью не наблюдалось никаких перемен, и в праздности прошло ещё несколько дней.
— …Слишком много раздумий, голова уже прямо-таки кипит.
Сю Ли сверлила взглядом отчёт Цинъя, который перечитывала уже не помнила сколько раз. Право слово, он же еле ноги волочил от лихорадки, так почему же умудрился составить столь безупречный, до зубовного скрежета идеальный документ?
В отчёте Цинъя описывались события не только за последние полгода; он уходил корнями в прошлое, представляя собой детальное расследование. Государственные экзамены для женщин, особые меры при их проведении, назначение Сю Ли и Ду Инъюэ на должности чжоуму провинции Ча. В документе также яростно клеймились несколько «исключений», против которых выступали высшие чиновники. Особенно подчёркивалось, что, занимая пост шилана Либу и ведая кадровыми вопросами, Ли Цзянью имел все возможности для злоупотребления властью. К тому же их родство с Сю Ли — они были двоюродными братом и сестрой — лишь усугубляло положение. Всё указывало на самый худший исход.
Янь Цин тяжело вздохнул. Придраться было решительно не к чему.
— «Неспособность разграничить личное и общественное, отсутствие беспристрастности, необходимой должностному лицу кадрового ведомства, а также сомнения в наличии качеств, требуемых от высокопоставленного сановника, управляющего государством»… А-ах. Ух, ну и как такое опровергнуть?
Самое главное, что и Янь Цин, и Сю Ли были непосредственно замешаны в этом деле. Они прекрасно знали, что Ли Цзянью не допускал намеренных злоупотреблений. Однако то, как ситуация выглядела со стороны, было предельно ясно изложено в отчёте Цинъя.
— Этот негодяй сейчас наверняка где-нибудь прячется и насмехается надо мной…
На этих словах Сю Ли внезапно осеклась. Сейчас?
— Если подумать, от него до сих пор нет никаких вестей. Кажется, он время от времени проверяет записи о посещениях, но в саму тюрьму не заходит.
Сю Ли почувствовала неладное.
— Разве этот отчёт не кричит о том, что «шилан Ли нестабилен и, похоже, пребывает на грани срыва»?
— Если это так, то чем же сейчас занят Цинъя?
— Ну, должно быть, работает. Он ведь каждый день ходит на службу.
— Какую работу?
Лицо Янь Цина вмиг стало серьёзным. Сю Ли не ожидала такого вопроса, но если присмотреться…
— Какую работу выполняет Цинъя? Этот отчёт, который я у него взяла, он тогда вытащил из-под огромной кипы документов. Это доказывает, что он сам его толком и не просматривал. И он даже не просил меня вернуть его. Когда я видела его в прошлый раз, он был раздражён и вконец измотан, но он из тех людей, кто даже с лихорадкой предпочтёт пить лекарства и работать.
Он просто не мог не работать. Так что же он делает на самом деле? И хотя Ли Цзянью в любой момент мог прийти в себя, Цинъя это, похоже, мало заботило — он попросту игнорировал его.
— …Кстати говоря, в тот раз Цинъя выглядел очень раздражённым…
Цинъя сохранял бы самообладание даже при жаре. Причиной его раздражения вряд ли было состояние здоровья. Верно, до того как спуститься в тюрьму, он вёл себя нормально. Но потом он что-то увидел и начал злиться…
— …Записи о посещениях. Стоило ему их увидеть, как он занервничал.
— Это лишь твои догадки. Тьфу, неужели не было других встреч!
Янь Цин цокнул языком. Других встреч не было.
Сейчас Цинъя совершенно игнорировал состояние Ли Цзянью, сосредоточившись исключительно на проверке записей о посещениях.
Цинъя полагал, что помимо Лю Хуэя и Лань Цюина должен быть кто-то ещё из близких людей, кто придёт повидаться с Ли Цзянью.
— …Неужели Цинъя ждёт, когда шаншу Либу придёт на встречу с Ли Цзянью-дажэнь?..
— Неужели Цинъя думает, что если приёмный отец навестит сына, случится что-то подозрительное?
— Но ведь Цинъя и правда был вне себя от злости? Должно быть, на то есть причина.
— Только сейчас об этом задумалась? Даже если что-то и намечается, шаншу Либу проверить куда сложнее, чем шилана Ли. Шилан Ли хотя бы работал, а шаншу Либу вообще ничего не делает. Что тут можно нарыть?
— …А?
Сю Ли уставилась на Янь Цина, словно ответ был написан прямо у него на лице.
— …Я поняла. Янь Цин, ты попал в самую точку.
— А?
— Вот почему Цинъя оставил Ли Цзянью-дажэнь в покое и перепоручил всё дело мне, совершенно не вмешиваясь и позволяя расследовать как угодно… Он считает, что даже мне не удастся пересмотреть дело Ли Цзянью-дажэнь и предотвратить его отставку.
Он с лёгкостью бросил Ли Цзянью на попечение Сю Ли, не имея ни малейшего намерения продолжать расследование.
— «Моя работа не в том, чтобы приводить в чувство Ли Цзянью, который лишился рассудка, или бегать повсюду в поисках причин. Это дело врачей, а не наше. Зачем мне о нём беспокоиться».
— Цинъя уже переключился на другие задачи. Поскольку он уже давно провёл доскональное расследование, то решил, что больше нет нужды следить за Ли Цзянью-дажэнь, и занялся иным делом…
Янь Цин мгновенно уловил суть и прищурился.
— …Погоди-ка, сяоцзе, значит, то, чем сейчас занят Цинъя-цзюнь — это…
Какая-то важная фигура, ради которой Цинъя, вечно гоняющийся за заслугами, отодвинул на второй план даже Ли Цзянью-дажэнь. Лицо Сю Ли внезапно побледнело. Слишком быстро. Пока Сю Ли металась, пытаясь спасти Ли Цзянью, всё уже…
— Цинъя уже перешёл к расследованию в отношении шаншу Либу. Янь Цин, я ведь говорила: у меня слишком много близких людей… Обычно такие дела не проходят через мои руки. Но Куй-чжангуань дал добро. Возможно, они сделали это специально, чтобы я сосредоточила все силы на вопросе об отставке Ли Цзянью-дажэнь. Вот почему Куй-чжангуань, зная о состоянии Ли Цзянью-дажэнь, не вынес этот вопрос на совет министров немедленно. Он ждал…
Точно так же, как тогда они воспользовались её отъездом в провинцию Лань, чтобы Цинъя арестовал Ли Цзянью, на этот раз самого Ли Цзянью использовали как прикрытие.
Тот факт, что лишённый всякого сострадания Куй Хуанъи предоставил ей такую возможность — если хорошенько подумать, это совершенно не в его стиле. Однако Сю Ли, получив этот шанс, втайне испытала облегчение за Ли Цзянью.
Сю Ли невольно передёрнуло. В голове всё перемешалось. Возникло чувство, будто она угодила прямиком в расставленную кем-то ловушку.
— Погоди… Погоди. Скорость работы Цинъя поразительна. И если ещё тем летом, когда мы отправились в провинцию Лань на поиски короля, он уже начал вовсю заниматься расследованием в Либу…
Это дела одного и того же ведомства. Не будет ничего удивительного в том, если Цинъя уже фактически завершил расследование против шаншу Либу.
И если это правда…
— …Послушай, сяоцзе, Великий процесс Юйшитая ведь уже должен был начаться?
— А? Янь Цин… Ч-ч-что ты хочешь этим сказать?
— Ты и сама наверняка понимаешь.
Разумеется, она понимала. Сю Ли крепко зажмурилась.
— Возможно, Великий процесс Юйшитая… затевался не только ради Ли Цзянью. Не исключено, что через несколько дней и шаншу, и шилан Либу будут смещены со своих постов одновременно…
Янь Цин отхлебнул уже остывший чай, припоминая события в провинции Лань.
— Сначала семья Лань, а теперь семья Хун.
…Ой? На этом моменте мысли Хун Сюули остановились. Возможно, Янь Цин только что сказал нечто из ряда вон выходящее. Однако прежде чем она успела осознать истинный смысл этих слов, они уже ускользнули, словно рыба сквозь ячеи сети.
Она никак не могла взять в толк, почему шаншу Министерства чинов избегает её, но, вероятно, всё было с точностью до наоборот. Он вовсе не избегал встречи с Цзянью-дажэнь — он боялся, что если они увидятся, это навлечёт на того ещё большие беды. И дело было не в самом шаншу Хуне, чьи попытки обезопасить себя теперь всё равно были бесполезны.
— …Дело не в самом шаншу Хуне, а как раз наоборот: встреча обернётся ещё большими трудностями для Цзянью-дажэнь…?
Казалось, ловушка уже расставлена. Ей чудилось, что где-то за ней скрывается важный ответ.
— Самое важное здесь… шаншу Хун?
В этот момент Хун Сюули заметила, что лорд Янь Цин пристально смотрит на неё. Она перевела на него взгляд, и он заговорил.
— Послушай, гунян, кого ты хочешь спасти: вице-шаншу Министерства чинов или господина Ли Цзянью?
— Ой?..
— Боюсь, в зависимости от твоего выбора и способы будут разными. Хорошенько подумай.
Кого она хочет спасти: вице-шаншу или Ли Цзянью?..
Хун Сюули понимала, что услышанные слова крайне важны. И шаншу Хун был ключом к разгадке.
— …Как бы то ни было, я пойду встречусь с ваном и всё объясню.
В этот момент в дверь постучал угуань, прикомандированный к Юшитаю.
— Юши Хун, вас желает видеть некая женщина. По виду — из простых горожанок.
— Женщина?
Хун Сюули в замешательстве вышла к воротам Юшитая. Там, спиной к ней, стояла женщина с большим свёртком в руках и длинными вьющимися волосами. Этот свёрток показался Хун Сюули очень знакомым.
(А, это та самая пипа, которую держал человек, поймавший грабителя…)
Женщина обернулась. Хун Сюули невольно расширила глаза. Это была она.
— Простите, могу я узнать, кто вы? По какому делу вы меня ищете?..
— Я мать Цзянью, меня зовут Лилия.
Лилия лучезарно улыбнулась.
— Я пришла как родственница Цзянью и прошу о встрече.
***************************************
(Значит, эта женщина — моя тётя…)
Хун Сюули размышляла о Лилии, поспешно направляясь в архив. Поскольку до этого она не видела никого из родни, кроме Цзю Лана, это стало для неё настоящим потрясением. Если бы не срочная встреча с Лю Хуэем, она бы непременно хотела с ней поговорить.
Когда Хун Сюули нужно было тайно встретиться с Лю Хуэем, она первым делом сообщала об этом отцу-де в архиве. Затем тот связывался с Цю Ином, и в глубине покоев подготавливали комнату для их встречи.
Однако при виде лица отца-де в её сердце кольнула боль. Хотя тот был его горячо любимым младшим братом, Юшитай, в котором теперь служила дочь, всеми силами старался лишить его должности.
Рассказав о цели своего визита, Хун Сюули вдруг кое-что вспомнила и спросила отца-де:
— Отец-де, могу я спросить вас об одном деле? Что вы думаете об отношении шаншу Хуна к Цзянью-дажэнь?
— Знаю. Он всегда очень, очень дорожил им. Так же, как я дорожу тобой. Глядя на Цзянью, ты и сама должна это понимать. Ведь он — тот, кто вырастил и воспитал его.
Хун Сюули пристально посмотрела на отца-де. Затем она тихо выдохнула. Всё было так, как она и думала.
— Вот как… И то верно. Я поняла… Благодарю вас, отец-де.
Вскоре послышался звук открываемого замка, и в комнату проскользнули Лю Хуэй и Цю Ин.
— Есть ли какие-то перемены с Цзянью?
— К сожалению, нет. Но только что приходила приёмная мать Цзянью… —
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
