— Здесь и стрекот насекомых, и цвета совсем не такие, как в области Ча, это просто невероятно, лао-е.
Стрекот насекомых, который он каждый год слушал вместе с Линь.
Трость в руке Юй Шуня бесшумно двинулась, и в следующее мгновение он бесстрастно сбил перелётную саранчу.
— Линь, у меня больше нет времени и душевного покоя, чтобы слушать стрекот насекомых.
То, что он хотел увидеть своими глазами, даже если ради этого придётся поставить на кон жизнь. И наоборот — всё остальное он мог отбросить. В недалёком будущем это, вероятно, коснётся и Линь?
Линь сказала: «Тебе лучше иметь какую-то ношу», и лицо её в тот миг выражало готовность вот-вот разрыдаться.
— Однако той ношей, что ляжет на твои плечи, возможно, стану не я.
Кандалы, способные сковать шаги Юй Шуня.
Чёрный потолок походил на бездонную трясину. Юй Шунь поднял взгляд на эту черноту, подобную его жизни, и едва слышно прошептал:
— Линь, если даже ты не в силах этого сделать, то никто не сможет меня удержать, верно?
Когда он без колебаний выпустит руку Линь, это определённо будет моментом, когда Юй Шунь окончательно вернётся к своему истинному «я».
Пот застилал глаза, заставляя Юй Шуня зажмуриться. Сколько ещё времени у него осталось, чтобы сделать хоть что-то для Линь?
Снаружи донеслись спешные шаги чиновников, бегущих с докладами о последствиях бедствия. Пришло время играть роль начальника Шаншу. Юй Шунь подавил головокружение, отёр пот и, оперевшись рукой о стену, поднялся на дрожащих ногах, уже вычеркнув мысли о Линь из головы. Убитая тростью саранча, землетрясение… Юй Шунь тяжело и устало вздохнул.
— Ах, скоро снова начнётся суматоха!
Он побрёл, опираясь на трость и волоча ногу, в груди отозвалась колющая боль. Возможно, в конечном счёте ни Линь, ни кто-то другой, а лишь сама смерть сможет остановить Юй Шуня и заставить его остаться? Смерть и есть вечная ноша.
Пусть так, он будет использовать это тело, пока оно окончательно не придёт в негодность. По сравнению с Линь его собственное тело не имело никакого значения. Проблема заключалась в том, что для него существовало нечто поважнее неё.
Собрав последние силы, он добрался до стула и, восстанавливая дыхание, вспомнил о короле и горько усмехнулся.
В этом ведь и заключается главная слабость короля? Он не в состоянии отбросить то, что ему дорого.
Любому человеку приходится от чего-то отказываться, чтобы подняться на вершину. И то, от чего отказываются, вовсе не обязательно нелюбимо или неважно. Просто ради чего-то более значимого приходится молча разжимать руки; лишь так люди в конце концов достигают пика своей жизни. На Сю Ли нападали вовсе не потому, что она женщина, а потому что заметили: король пускается на всяческие уловки, лишь бы не отпускать её. Королю нужно быть готовым к тому, что в итоге это станет его уязвимым местом. В критический момент, даже если придётся принести её в жертву, интересы государства должны стоять на первом месте — такова судьба короля.
Лишь когда Лю Хуэй сможет собственноручно оставить Сю Ли, он, возможно, по-настоящему станет королём. Так думал Юй Шунь.
(В самый последний момент он всё же выбрал Сю Ли своей наложницей!)
Даже если он хотел взять в жёны девушку из прямой ветви рода Хун, следовало выбрать хотя бы Шилуо Цзи, дочь Хун Цзюлана. Если он заявлял, что «в правительстве должны быть женщины-чиновники», и позволил Сю Ли заниматься политикой, то следовало идти этим путём до конца. Выбор в пользу Сю Ли, а не Шило, стал для всего мира явным знаком: король руководствуется лишь личными пристрастиями, продвигая любимую женщину на службу. Когда об этом объявили, на лице Лю Хуэя отразилось замешательство — вероятно, он и сам это осознал? Осознал не то, что поддался на льстивые речи Янь Шу, а то, что невольно использовал его слова как оправдание, желая самым лёгким способом удержать Сю Ли подле себя.
Будь то Цзинь Лань, Цю Ин или Цзянь Ю — в глубине души каждый из них так или иначе желал, чтобы Сю Ли перестала быть чиновником и просто вошла в Хоугун, оставаясь рядом с Лю Хуэем. Они и не подозревали, что сановники уже давно насквозь видят эти их компромиссные мысли.
Юй Шунь лишь вздохнул и принял своё обычное выражение лица, ожидая чиновников с докладами о бедствии.
※
Она была самой сильной и прекрасной из всех, кого знал Юй Юйе.
— «Снаружи» сейчас бушуют войны, всё лежит в руинах, поэтому, будь то магические искусства или знания, старайся впитать в себя как можно больше, пока не пришло время выйти в мир. Хотя незыблемое правило нашего рода Пяо — не вмешиваться в государственные дела, это вовсе не означает, что мы должны быть к ним безразличны. Никогда не забывай об этом. Мы — семья, которой не нужна «война» для защиты народа. Оказавшись «снаружи», смотри на мир и людей своими глазами, думай сам и в итоге принимай решение, которое сочтёшь верным. Не забывай о достоинстве человека из семьи Юй, принадлежащей к роду Пяо.
Верная этим словам, она одного за другим отправляла выдающихся талантов семьи в хаос войны, чтобы они защищали слабых в смутные времена.
В те годы, будучи совсем юной, она ради очищения крови рода заточила собственного отца и захватила реальную власть. Она молча наблюдала за внешним разложением политики и, не дрогнув и бровью, приняла командование над «марионетками-убийцами», создав себе образ «кровавой императрицы». Однако за те десять лет, что Юй Юйе провёл рядом с ней, он видел: она ни разу не нарушила собственных слов.
В роду не было никого, кто не трепетал бы перед её суровостью и холодностью, но в то же время все в глубине души искренне любили и уважали её.
И причиной тому была вовсе не унаследованная от отца великая божественная сила, а её слова, полные достоинства и мощи, способной вести людей за собой.
И хотя сейчас его не было рядом, Юй Юйе знал: она ни капли не изменилась.
Поэтому Юй Юйе опустился перед ней на колени, прося дозволения оставить свой пост. Поступив так, он на самом деле стремился завершить труд, возложенный на род Пяо.
— Давай снова встретимся, когда наступят сумерки.
Склонившись в поклоне, Юй Юйе не мог видеть выражения её лица, когда она произносила эти слова.
— О моя дасяоцзе, что не может покинуть этот небесный город… Позвольте мне отправиться вместо вас. Когда я закончу всё, что должен сделать, я вернусь к вам. Прошу вас, подождите меня. До тех пор, пока не наступят сумерки и мы не встретимся вновь.
Моя дасяоцзе. Пожалуйста, ни в коем случае не уходите, дождитесь моего возвращения, — втайне шептал Юй Юйе в своём сердце.
Землетрясение, словно перевернувшее саму землю, заставило Юй Юйе очнуться от воспоминаний.
Он поспешно упёрся маленькими ладонями в колени, чтобы удержать равновесие. Палата Сяньдун находилась высоко, почти у самого неба, чтобы удобнее было наблюдать за звёздами, поэтому при землетрясении тряска здесь ощущалась сильнее, чем внизу. Впрочем, в Гуйяне землетрясения случались крайне редко.
Священные реликвии у подножия лестницы издали пронзительный резонирующий гул; этот звук, казалось, раздавался прямо над ухом, отчего у Юй Юйе волосы на теле встали дыбом. Подобное чувство, судя по воспоминаниям, он уже испытывал совсем недавно.
(Это ведь не обычное землетрясение?!)
Нечто подобное случилось, когда разбилось драгоценное зеркало в Девятицветной реке. Только тогда всё было не так яростно, ведь одиннадцать вспомогательных реликвий, размещённых за пределами горы Драгоценного Зеркала, остались в целости. Однако на этот раз удар…
Одно из девяти святилищ, расположенных на самом верхнем ярусе, разлетелось вдребезги. Но это произошло не из-за землетрясения: оно лопнуло и развалилось изнутри, а хранившаяся в нём реликвия тоже разбилась на куски, которые докатились до самых ног Юй Юйе.
Эти девять святилищ соответствовали восьми областям и роду Пяо, а то место, которому отвечало разрушенное святилище… область Би.
(Неужели… неужели «Божественный лук Хоу И», сокрытый в области Би, уничтожен?!)
Кто это сделал? Кто-то сумел проникнуть в запретные земли. Даже среди членов рода Пяо это было бы под силу лишь выдающимся мастерам искусств.
Юй Юйе тотчас зачерпнул из стоявшего в центре полусферического кувшина чистую воду для очищения душ и скорее не разбрызгал, а с силой выплеснул её. Оказавшись на месте святилища, обрушившегося и обратившегося в прах из-за землетрясения, он достал и разложил в ряд талисманы. Левой рукой Юй Юйе сплетал сложные, искусные мудры, а устами читал заклинания; в центре его тела, после долгого перерыва, возникло ощущение жара, словно от зажжённого огня, и всё его тело покрылось потом. Талисманы прильнули к державшей их руке и с поразительной силой потянули Юй Юйе за собой. В тот самый миг, когда Юй Юйе показалось, что его тело вот-вот растянется, а поясница переломится, сбоку возникла иная сокрушительная мощь, которая отбросила его прочь, словно по мячу ударили ногой. Будто Юй Юйе превратили в стрелу, натянули тетиву и с силой выпустили из лука.
（Отделение души —）
В следующую секунду этого полёта, казавшегося вечностью и в то же время мигом, все звуки стихли.
Пред взором Юй Юйе развернулся пейзаж, совершенно не похожий на ведомство Сяньдун.
Первое, что бросилось в глаза, — высеченные на отвесной скале рельефы, на которые приходилось смотреть, задрав голову. На огромной каменной стене были вырезаны два дракона, феникс, цилинь и другие божественные звери, приносящие благодать, а также изображения бессмертных небожителей. Несмотря на глубокую ночь, в глазах Юй Юйе, чья душа покинула тело, даже цвета изваяний были яркими. Эти статуи были столь прекрасны, что не верилось в их человеческое происхождение; они были исполнены чрезвычайно тонко, словно оживляя скалу.
（Священные земли Бичжоу, Гроты Юмэнь —）
Это было священное место в Бичжоу, соответствующее разрушенному святилищу. Юй Юйе намеревался лишь принять экстренные меры по исправлению повреждений, но никак не ожидал, что его затянет сюда. Похоже, отголоски землетрясения всё ещё продолжались; камни, один за другим скатывавшиеся со скал, издавали нестройный шум.
Тук-тук, тук-тук — в центре тела Юй Юйе раздалась резонирующая пульсация. Это имело особый смысл и не должно было случаться. Направившись в состоянии отделения души в сторону резонанса, Юй Юйе, как и ожидал, увидел, что «Божественный лук И», хранившийся в самой глубине священных земель Гротов Юмэнь, разломлен пополам.
Божественным воплощением Гротов Юмэнь был «Божественный лук И», принадлежавший Хоу И, который в глубокой древности сбил девять солнц, а также девять стрел, сокрушающих демонов, использованных им тогда. Поскольку в те времена он пронзил огненных птиц, обитавших внутри девяти солнц, их также называли «стрелами, убивающими огненных птиц». Однако те девять стрел были запечатаны в ином месте, и на самом деле в Гротах Юмэнь покоился лишь «Божественный лук И» со снятой тетивой. Но теперь этот священный лук был сломан надвое, являя собой невыносимо печальное зрелище.
（Кто же это сделал？）
С какой целью？
Способных с такой лёгкостью разрушить печати, наложенные поколениями могущественных жриц и мастеров заклинаний, и уничтожить «Божественный лук И», можно было пересчитать по пальцам.
Юй Юйе радовался, что его душа была заброшена сюда, и попытался восстановить печать. Но едва он закончил экстренные действия, как зрение начало мерцать — время вышло. Юй Юйе из последних сил сопротивлялся мощи, тянувшей его обратно в плоть, и потянулся пальцами к «Божественному луку И». Что же случилось перед тем, как он был уничтожен? Кем он был сломан? Юй Юйе попытался «увидеть» это, но его дух ощутил невероятную тягу. Словно кто-то намеренно преграждал ему путь.
Подобно стреле, выпущенной из туго натянутого лука, дух Юй Юйе с неистовой силой устремился к небесам.
Долгое время Юй Юйе даже не осознавал, что открыл глаза. Он пребывал в состоянии полной прострации. Искусство «отделения души» нельзя было использовать часто именно из-за того, что оно ложилось на плоть тяжким бременем.
Юй Юйе пристально вглядывался в пустоту глубокой ночи; по небу пронеслась звезда.
Тот грубо сломанный «Божественный лук И».
О том, что произойдёт, если его уничтожить, знали лишь немногие даже в семье Пяо и ведомстве Сяньдун. Столь же немногие знали, что вечно закрытые врата дворца Сяньдун на самом деле не просто не открываются, а их невозможно открыть. Что касается священных земель в каждой области, семья Пяо всегда внимательно следила за тем, чтобы другие семьи не знали лишнего.
Это землетрясение, необычное движение небесных светил, намеренно уничтоженная священная реликвия Бичжоу и, что самое важное, — главная ветвь семьи Пяо, от которой уже давно не было вестей: все способы связи были отрезаны.
Что-то готовилось произойти. Нет, не совсем так: вернее сказать, что-то близилось к завершению. На самом деле это началось уже очень давно, и Юй Юйе чувствовал, что всё идёт к своему финалу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
