Хотя цели Сюня в отношении семьи Пяо всё ещё оставались неясными, любая помеха ему должна была немного спутать планы того самого «кого-то», кто стоял за его спиной. Для короля это стало бы своего рода небольшим реваншем. К тому же —
— …Сюнь, Чжу Цуй-гунян и вправду вернулась в семью Пяо?
— Да. Сразу после этого она открыла «проход» из святилища на горе Баоцзин и вернулась туда в одиночку.
Цю Ин почувствовал, как веер у него за пазухой словно начал излучать слабое тепло.
Юй Юйе говорил, что «проход» со стороны семьи Пяо был полностью заблокирован. Раз так, стало очевидным, что там определённо что-то стряслось. Будь то семья Пяо, Сю Ли, Ли Ин — или же Чжу Цуй, по своей воле вернувшаяся к Пяо.
— Я иду! Иду и обязательно вернусь. Юйю-дажэнь, пожалуйста, откройте «проход».
Борода Юй Юйе качнулась в такт его тяжёлому вздоху.
— Цю Ин-дажэнь, даже если вы пойдёте, возможно, в этом не будет никакого смысла. Не думайте, что сможете забрать Сюли-дажэня силой, вопреки её желанию, даже если у вас на руках будет священный указ короля.
— Юйю-дажэнь?
— Но с другой стороны, если вы сможете вернуться, это станет доказательством того, что в закрытые двери семьи Пяо удастся прорубить окно. Когда мой народ, затворённый в небесах, изменится, это будет означать, что пришёл человек, принёсший с собой ветер «внешнего мира». Даже если не получится изменить всё, это, подобно брошенному в озеро камню, породит круги на воде, оставляя крошечные, но несомненные перемены. Возможно, вы двое и станете этим малым «изменением».
Наконец Юй Юйе протянул к ним обе руки, и в них внезапно что-то материализовалось.
Это была пара драгоценных мечей. При виде их Цю Ин и Сюнь удивлённо широко раскрыли глаза.
— Разве это не Ганьцзян и Мое? Как они здесь оказались? Насколько я помню, они должны быть у короля и одного военного чиновника?
— Его Величество и Чжи Угуань оставили мечи здесь. Они сказали, что, возможно, какой-нибудь неприкаянный бездельник заглянет к ним и небрежно заявит, что отправляется к семье Пяо. Они хотели, чтобы в это время парные мечи смогли хоть чем-то помочь, поэтому поручили мне передать их. И ещё просили добавить: «Скорее отправляйся и скорее возвращайся. Прошу тебя». Цю Ин-дажэнь.
Цю Ин безмолвно возвёл взор к небесам. В то же время ему захотелось рассмеяться.
В этот миг последние сомнения в его сердце — «правильно ли оставлять короля на произвол судьбы и уходить?» — рассеялись без следа.
«Прошу тебя».
То есть — ступай!
Юй Юйе, казалось, в некотором замешательстве склонил голову набок, глядя на мечи.
— Сказать по правде, в этих двух мечах после последнего использования не осталось внутренней силы. Сейчас они разве что могут задрожать, почуяв странную ауру. Вы оба возьмёте их с собой?
— Вы говорите «оба», неужели вы хотите, чтобы мы с Сюнем взяли по одному? Юй Юйе!
— Да, раз внутри пустота, думаю, вреда не будет. Но на всякий случай…
Сюнь с любопытством уставился на Ганьцзян и Мое. Ему тоже впервые довелось увидеть эти мечи так близко.
— …Я слышал, что одновременно использовать эти два меча могли лишь немногие, начиная с короля Цзянь Хуа?
— Верно. Ваш дед, Сыма Лун-дажэнь, тоже был одним из этих немногих. Но он лишь «одалживал» их. А тех, кто мог по-настоящему «использовать», ещё меньше. Тех же, кто смог бы применить их в полную силу, когда они переполнены мощью, и довести до полного опустошения — и вовсе был лишь один: Чёрный Волк. Он обладал столь острой духовной силой и несгибаемой волей, что парные мечи не выказали никакого отторжения и подчинились ему. И всё же, то единственное использование заставило его сердце остановиться.
Сюнь вспомнил Чёрного Волка, которого видел в Гуйяне. Тогда тот с лёгкостью нашёл брешь в его защите. На реке Цзюцайцзян он тоже видел его лицо. Теперь Сюнь уже знал, «кто» на самом деле скрывается под этой личиной.
Сюнь почесал щёку и искоса взглянул на друга детства. В глубине души он чувствовал к нему жгучее сострадание.
(Твой соперник в любви — такая личность, что здесь нет ни единого шанса на победу!)
— Сердце остановилось? О чём это вы?
Не подозревая о сочувствии друга, Цю Ин был поражён словами Юй Юйе. Он и впрямь слышал, что обычный человек не способен совладать с этими мечами.
— Эти два меча изначально ковались как клинки, сокрушающие демонов, чтобы люди, не сведущие в магии, могли сражаться с нечистью наравне с заклинателями. Иными словами, использование этих мечей равносильно применению магии. Хотя они позволяют управлять великой силой, взамен они непрерывно поглощают жизненную энергию владельца. Хуже всего, когда мечи полны силы: одно лишь движение, когда обнажаешь клинок, вытягивает дух. Поэтому ни в коем случае нельзя передавать эти мечи тому, чьей воли недостаточно. Когда жизненная энергия будет исчерпана, мечи примутся самовольно высасывать саму жизнь. Стоит проявить неосторожность — и день, когда ты взял в руки меч, станет днём твоей смерти.
— Юй Юйе! Это звучит как описание проклятых мечей! Это никакой не клинок, сокрушающий демонов, а чистейшее проклятие!
Цю Ин был прав. Сюнь, с любопытством тыкая пальцем в лезвие, с усмешкой произнёс:
— Говорят, человек с недостаточно крепкой волей не сможет ими управлять, Цю Ин. К счастью, сейчас эти мечи пусты.
— Что ты хочешь этим сказать?!
Хоть Цю Ин и разозлился, он всё же не решился прикоснуться к мечам так же запросто, как Сюнь. Видимо, у него хватало благоразумия.
— Пустые мечи пребывают в состоянии сна, им не нужно «питаться», так что можете спокойно касаться их. Когда ими владели Его Величество и Чжи Угуань, ничего необычного не происходило, так что, полагаю, их можно передать и другим.
Услышав это, Цю Ин вспомнил, что в провинции Ча он видел, как Янь Цин обнажал этот меч.
— Кроме того, эти мечи наделены мужским и женским началом. Если вы оба возьмёте по одному, это очень поможет вам найти друг друга, если вы вдруг разминетесь!
— …Прямо как колокольчик на шее у кошки. Тогда я выберу этот.
— Эй, Сюнь! Их тебе не дарят, потом обязательно верни!!
Так Цю Ин выбрал Ганьцзян, обладающий мужским началом ян, а Сюнь, не колеблясь, протянул руку к Мое. Видя это, Юй Юйе немного удивился — он думал, что всё будет наоборот.
Юй Юйе на миг перевёл взгляд на грудь Цю Ина, туда, где был спрятан веер Чжу Цуй-гунян.
Но он ничего не сказал, лишь закрыл глаза.
— …Внешний мир действительно изменил Ли Ин-гунцзы и в то же время изменил судьбу другой жрицы. По праву пойти должен был я. Но сейчас я не могу, не могу уйти… Ступайте, я открою «проход» и отправлю вас. Войдите в центр круга.
Цю Ин и Сюнь лишь смотрели на магический круг, не предпринимая никаких действий. Было очевидно, что оба думают об одном и том же. Цю Ин сжал рукоять Ганьцзяна и посмотрел на Юй Юйе.
— Юйю-дажэнь, вы только что сказали, что использование магии и использование парных мечей — вещи одного порядка. То есть… это отнимает жизненную энергию и силы. Шанс даётся лишь раз, неужели это потому, что…
Подлинный смысл этих слов повис в воздухе.
В этот момент раздался голос:
— Верно, всё именно так, как вы думаете. Поэтому вместо Юй Юйе это сделаю я.
Сюнь и Цю Ин одновременно схватились за рукояти мечей и рефлекторно обернулись — они не почувствовали ни малейшего присутствия!
Увидев человека, который словно возник из воздуха, Цю Ин остолбенел.
— Лун Лянь?!
Младший брат, который исчез куда-то после возвращения с реки Цзюцайцзян.
— Почему ты здесь?
Лун Лянь медленно повернулся к Цю Ину, его взгляд был глубоким, словно идущим со дна тёмных вод.
Казалось, что сегодняшний Лун Лянь чем-то отличается от обычного.
Нет, дело было не просто в «чём-то».
— Лун Лянь?
— …Всё верно, «Лун Лянь» и есть хранитель. Лун Лянь ничего не будет делать, достаточно и того, что вы двое отправитесь вместо него.
Звон, подобный колокольному, разнёсся по всей комнате. Это звучали «Ганьцзян» и «Мое», пробуждая резонанс во всех священных предметах в помещении.
Лун Лянь, казалось, не собирался ничего предпринимать, он даже не прикоснулся к флейте. Он просто стоял, слегка скрестив руки, и в нём не было заметно ничего необычного. Именно поэтому он выглядел ещё более странным. Та уникальная натура Лун Ляня, которая проявлялась в каждом его движении, — само его человеческое обличье — в этот миг совершенно исчезла.
Сквозь разрывающий голову звон последним, что увидел Цю Ин, был безмолвный взгляд «кого-то другого», чей облик проступил на лице Лун Ляня.
Юй Юйе с недоверием смотрел на происходящее — на юношу, который, не пошевелив и пальцем, с предельной лёгкостью открыл «путь». Он даже не прибегнул к помощи магического круга.
Юй Юйе почувствовал, как внутри него поднимается волна страха.
— Разрыв был настолько велик, что превосходил понятие абсолютной силы.
— Кто же ты такой?..
— Это вовсе не сочувствие. Когда-то в прошлом ты помог Хун Сянь, так что считай это благодарностью. Второго раза не будет. Всё равно тебе осталось недолго, и коротать остаток дней в таком месте, ничего не предпринимая, в конце концов станет совсем скучно.
— Спасибо тебе!
Юноша пристально разглядывал крохотную фигуру Юй Юйе, неподвижно сидящего в центре круга. Вскоре он протянул руки и поднял Юй Юйе, словно милую куклу.
— Для человека у тебя на редкость красивая шкурка, да и размер подходящий, мне нравится. Ты бы стал отличным украшением для интерьера.
Шкурка?! Украшение?! Юй Юйе от изумления лишился дара речи, а собеседник и впрямь принялся тискать его, словно игрушку.
— Было бы жаль, если бы ты просто взял и помер. Нужно тебя сначала заморозить, а потом сделать из тебя украшение, как думаешь?
— К-конечно плохо! К тому же я всё равно умру!
— Смерть всё равно лишь вопрос времени. Что скажешь? Если согласишься стать моим украшением, я в обмен исполню одно твоё желание. Жизнь ты так и так отдашь, не кажется ли тебе это предложение более выгодным? Ведь я «Зрящий сны», тот, кто властвует над временем. Наверняка и у тебя найдётся пара вещей, которые ты хотел бы прожить заново?
Юй Юйе изумлённо замер.
Всё верно. Имя «Лун Лянь» принадлежит верховному жрецу семьи Лань. Пусть за это и приходится платить свою цену, но носители этого имени с рождения обладают телом и духом, способными стать прибежищем для Сяня. Только таким людям дозволено носить это имя и пользоваться частью силы Лань Сяня — «Зрящего сны».
Тот, кто в глубоком сне взирает на былое и грядущее, владыка, способный по воле своей великой мощью управлять временем, — Лань-цзюнь.
Стоит ему пожелать, и во всех трёх тысячах миров — будь то прошлое, настоящее или будущее — он в мгновение ока узнает, кто, где и когда что-либо совершил. Он способен даже вмешаться в происходящее, и именно поэтому «он» может снизойти лишь в человеческое тело, способное выдержать колоссальный поток знаний.
То, что проявилось сейчас, было лишь верхушкой айсберга его могущества; если это он, то, возможно, ему под силу изменить даже само прошлое.
Прошлое, которое хотелось бы прожить иначе.
Разумеется, такое было. Стоило лишь оглянуться назад, и подобных моментов находилось без счёта.
Он сожалел об этом всю жизнь. И сейчас, конечно, тоже.
Но всё же Юй Юйе разомкнул свои крохотные губы и произнёс:
— Нет.
Услышав этот краткий ответ, юноша улыбнулся. Вид у него был почти довольный.
— Хм… ну и ну, только зря перевёл такую чудесную шкурку. Жаль. Что ж, тогда старайся сам. Разумеется, больше я тебе не помощник. Я буду лишь наблюдать за тем, как вы сами расхлёбываете заваренную вами кашу.
Юноша прищурился, пристально глядя на Юй Юйе.
— Погляди на себя: вечно ты собой жертвуешь, вот и стал таким крохотным. Ну да ладно, позволю тебе немного отдохнуть.
Не успел Юй Юйе ничего ответить, как на него навалился сон, и он мгновенно лишился чувств.
Юноша, словно баюкая, погладил спящего у него на руках Юй Юйе. Стоило ему сделать глубокий вдох, как он увидел цвет жизни Юй Юйе — глубокий, трогающий до глубины души цвет закатных сумерек, от которого на глаза наворачивались слёзы. Цвет, не поддающийся описанию.
— Долгий же путь ты проделал, и жизнь твоя отнюдь не была лёгкой. Но твои слова о том, что ты не желаешь ничего менять, значат больше всего на свете. Хотя мне и хочется прямо сейчас избавить тебя от этой тяжкой ноши, похоже, ты сам этого пока не желаешь. Не так ли, Цзы Сяо?
Появившийся здесь Цзы Сяо взглянул на измученного, погружённого в глубокий сон Юй Юйе… и вскоре на его лице отразилось такое выражение, будто нечто было готово вот-вот исчезнуть навсегда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
