Цю Ин внутренне вздрогнул. Поскольку объяснение Сюнь было предельно простым и ясным, он мгновенно всё понял.
— Это очень похоже на нынешнее состояние Сю Ли-дажэнь. Значит ли это, что Сю Ли-дажэнь тоже может…
— Если воспользоваться тем же способом, что и Пяо Люхуа, сяоцзе тоже сможет вполне нормально жить «снаружи». Раз уж в семье Пяо можно существовать десятилетиями, достаточно оставить здесь «основное тело» и позаимствовать чужое.
— …
— Судя по твоему тону, кажется, только Пяо Люхуа использует этот метод для продления жизни. Наверняка для этого требуется мастер крайне высокого уровня, а значит, можно только просить Пяо Люхуа, верно?
— …
— Ты не говорил об этом до сих пор не потому, что способа нет, а потому, что это «единственный способ», так?
В комнате повсюду высились горы книг и свитков, разбросанных по полу.
Ли Ин не мог вымолвить ни слова именно потому, что не был в состоянии предложить лучшего выхода. Ведь существовал лишь этот путь.
Только этот — выбрать то же, что и Пяо Люхуа.
После долгого молчания Ли Ин наконец кивнул.
— Да, всё именно так. Ты прав.
Ли Ин старательно избегал смотреть на то, какое выражение лица было в тот момент у Сю Ли.
*****
Последующие несколько дней Сю Ли провела в Сокровенном дворце, почти не покидая постели. На самом деле, стоило ей только замедлить шаг и начать восстанавливать силы, как всё тело словно разом обмякло, и какое-то время ей было трудно даже пошевелиться. Хотя она чувствовала себя слабой, точно марионетка с перерезанными нитями, ей наконец-то удавалось хорошо высыпаться, полноценно питаться и принимать лекарства. Читая книги, Сю Ли ощущала, как жизнь возвращается к ней, начиная с кончиков пальцев. Наверное, такой период беззаботной жизни у неё был разве что в детстве?
И таких дней, когда не нужно было ничего делать, тоже.
Когда раньше её разжаловали в избыточные чиновники и приговорили к домашнему аресту, она и думать не могла о полноценном отдыхе; невозможность что-либо предпринять лишь вызывала у Сю Ли тревогу и беспокойство, она постоянно думала о том, что обязана что-то делать.
— Вернусь я или нет, сейчас я больше не чиновник, поэтому и смогла расслабиться!
Почти не нужно было шевелить мозгами, оставалось только проводить дни в праздности. Впрочем, это было очень приятно.
Почувствовав на себе взгляд Сюнь, Сю Ли повернула голову. Сюнь, сидевший на стуле, скрестив длинные ноги, часто вот так пристально смотрел на неё. Точнее говоря, глядя на Сю Ли, он, должно быть, вспоминал другую принцессу, похожую на неё.
— Я похожа на неё? Я имею в виду Тринадцатую принцессу.
— Прошу прощения, если заставил тебя беспокоиться, просто я больше не могу её увидеть.
Сюнь произнёс это как нечто само собой разумеющееся. Поскольку было неизвестно, когда явится Пяо Люхуа, Цю Ин и Сюнь, постоянно носившие с собой мечи «Ганьцзян» и «Мое», по очереди охраняли Сю Ли. Сейчас как раз настала очередь Сюнь. Сю Ли этого не помнила, но Пяо Люхуа, кажется, уже однажды вселялась в неё. С тех пор, однако, она больше не появлялась.
На самом деле ей следовало бы знать причину, по которой Сюнь прибыл сюда. Но сейчас разум Сю Ли пребывал в состоянии полной забастовки. Где-то в глубине души, вместо того чтобы размышлять о неизбежных вещах, она, возможно, думала: «Моё последнее задание по снятию экономической блокады завершено, так что я больше не чиновник». Раз она больше не чиновник, то и думать об этом незачем. Всё кончено, абсолютно всё. Таково было нынешнее душевное состояние Сю Ли. Словно нить внутри неё оборвалась, и силы делать хоть что-то исчезли.
— И почему она никак не идёт, эта тётка из семьи Пяо? — промолвил Сюнь.
Внезапно эти слова заставили Сю Ли вспомнить о происшествии на реке Цзюцайцзян. Тётка из семьи Пяо — это он о Пяо Люхуа?
Динь-динь — зазвенел маленький колокольчик в потайном уголке её сознания. Что это? Кажется, сейчас она вспомнила о чём-то, на что следовало обратить внимание.
— Да, совсем не идёт.
Сю Ли отозвалась точно эхо, заставив Сюнь рассмеяться.
— Видно, ты ещё изрядно утомлена, сяоцзе. Ты действительно слишком себя изнурила.
— Не смотри, что я в таком виде, духом мне уже гораздо лучше.
— Разум и сердце всё ещё истощены! Только глаза открыты, но стоит попытаться о чём-то задуматься, как это кажется тяжелее тысячи цзиней. Обычно с людьми так и бывает.
Разум и сердце всё ещё истощены? Может, и вправду так. Сю Ли и сама кое-что заметила.
— Я ни разу не сказала «хочу вернуться».
Не то чтобы она не хотела возвращаться, но осознание того, что «можно и не возвращаться», приносило такое облегчение.
Хотя это был выбор, сделанный ею после долгих раздумий, и она была готова усердно трудиться, несмотря на любые поношения, ведь это её решение. Но если, продолжая оставаться чиновником, она станет обузой не для кого-то другого, а для Лю Хуэй… тогда и настанет время сложить полномочия. Этот момент просто настал, но Сю Ли чувствовала себя именно так, как говорил Дайдай: «Хоть и непонятно, где именно ошибка, но что-то определённо не так. Однако я не знаю, что именно, и не хочу об этом думать». И то, что она оказалась в этом месте, где можно было ни о чём не размышлять, дарило ей ещё большее спокойствие. Пассивное, но всё же успокоение.
— Действительно, можно и не возвращаться.
Сюнь произнёс это так, словно прочитал её мысли. Его беспечный тон был легче клочка бумаги. Сю Ли хоть и сердито взглянула на Сюнь, он и бровью не повёл.
— Сяоцзе, в глубине души ты самая настоящая женщина из «мира снаружи», полная противоположность той тебе, что была на работе.
— Что? Что это значит?
— Это значит, что ради мужчины ты готова пожертвовать всем и терпеть до последнего. Ваша любимая отговорка: «Ничего не поделаешь», поэтому мужчины всё больше и больше полагаются на вас. Если так пойдёт и дальше, не будет ничего удивительного, если в какой-то момент мужчина убьёт тебя.
— Кого убьёт?
— Тебя «саму». Продолжая в том же духе, ты погубишь себя.
Сю Ли почувствовала внутреннее потрясение, но не смогла сразу возразить.
— Если не брать в расчёт тех двух странных тётку и дядьку из семьи Пяо, это место и впрямь идеально подходит под идеалы сяоцзе. Изначальный долг семьи Пяо заключался в том, чтобы использовать разбросанные по «миру снаружи» храмы и святилища в качестве опорных пунктов: когда случались бедствия или войны, они выдвигались на помощь пострадавшему народу или принимали тех, кто искал убежища. Именно поэтому те святилища и обители семьи Пяо во «внешнем мире» пользуются правом экстерриториальности и обладают почти полной независимостью. Их существование нужно не только для изгнания злых духов или каких-то странных религиозных обрядов и похоронных ритуалов. Помощь слабым — вот их истинная работа.
Сю Ли никогда об этом не слышала и от удивления широко раскрыла глаза. Если так подумать, это и впрямь было очень близко к тому, чем она хотела заниматься.
Сю Ли всегда хотела обрести великую силу, чтобы защищать слабых людей, чьи жизни хрупки, как тростник, и кого постоянно топчут.
Именно поэтому Сю Ли и стремилась стать чиновником, ведь без этого нельзя было обладать подобной властью. Однако…
— Я… я и не знала, что такова работа семьи Пяо.
— В основном так и есть. Говорят, что в годы Дае тётка Пяо Люхуа была просто невероятной. Она поощряла всех членов семьи Пяо, независимо от пола, усердно учиться, оттачивать знания и магические искусства, а затем отправляла способных людей во «внешний мир» на благо общества. Я слышал, что Пяо Люхуа при выборе людей не делала различий между мужчинами и женщинами, ставя на первое место способности. Сбор информации и разработка мер в области медицины, астрономии, предотвращения бедствий, агрономии и многих других наук — во всей стране именно семья Пяо занималась этим наиболее тщательно. Но это было несколько десятилетий назад, сейчас Пяо Люхуа, кажется, больше не вкладывает в это столько сил. В такой семье Пяо любая женщина может обладать властью, но вместе с тем на её плечи ложатся огромные ожидания и ответственность. Поэтому, если сяоцзе пожелает, стоит попытаться договориться с Пяо Люхуа. Если ты добьёшься её признания, то, даже не возвращаясь «наружу», возможно, именно здесь сумеешь воплотить свои идеалы чиновника.
— …
— Разумеется, здесь даже в вопросах брака право выбора партнёра остаётся за женщиной. Говорят, в семье Пяо придерживаются мнения: «Раз уж в муках деторождения приходится балансировать между жизнью и смертью, женщина, само собой, вправе выбирать, от кого ей рожать ребёнка, и это не шутки!» В этом определённо есть смысл. Даже если о свадьбе уже договорились, любая женщина, сбежавшая в семью Пяо, наделяется этим правом — правом выбора. Согласованный брак, конечно, может быть аннулирован, и даже если другая сторона — король, исключений быть не должно.
— Э-э, подожди, подожди минутку!
Мысли Сю Ли спутались. Она и впрямь считала, что «тут ничего не поделаешь», — верно, в глубине души она действительно так думала, — но это было раньше, а теперь подобные мысли почти исчезли. Как же тогда поступить правильно?
Если говорить точнее, она не испытывала неприязни к замужеству. Скорее всего, не испытывала. Сю Ли много раз думала о том, что жизнь в Хоугуне в качестве опоры для Лю Хуэя на самом деле не была ей противна. Однако слова Дайдая — «хотя я не знаю, где именно закралась ошибка, но что-то определённо не так» — оказались верными. Эта мысль пустила корни и дала ростки в её сердце, причём не один, а сразу несколько. Она смутно чувствовала, что входить в Хоугун сейчас — это ошибка.
Она понимала, что выбрала компромисс. Не принятие, а именно компромисс.
Видя измождённое лицо Лю Хуэя, она подумала «ну и пусть» и пошла на уступку.
Даже сейчас она не считала сделанный вывод ошибочным, но если взглянуть шире, возможно, это была «катастрофическая ошибка». Эти мысли не покидали её с самого отъезда из Гуйяна. Так было для неё самой, и, возможно, для Лю Хуэя тоже.
Пока она остаётся в семье Пяо, как минимум, можно отсрочить вхождение во дворец. Нельзя отрицать, что в словах «можно и не возвращаться» подразумевалось и это тоже. Просто она не ожидала, что пребывание здесь откроет перед ней совершенно иной путь.
(Если я вот так вернусь к императорскому двору, а затем войду в Хоугун…)
Если Ли Ин прав, то вхождение в Хоугун подобно жизни птицы в клетке, просто ожидающей прихода смерти. В каком-то смысле это могло быть даже неплохо. Всё равно она рано или поздно умрёт, и после этого Лю Хуэю нужно будет лишь возвысить Тринадцатую принцессу. Если она умрёт, система участия женщин в государственных экзаменах исчезнет, словно её никогда и не было. Сю Ли вспомнила о Чжу Луань из провинции Ча, и в носу у неё защипало. Со смертью Сю Ли многое подойдёт к концу.
(Трудно не воспринимать это как нечто, касающееся лично меня…)
Но если остаться в семье Пяо, можно выжить.
Даже не будучи чиновником, в семье Пяо можно заниматься тем, чем хочется. Разумеется, для начала пришлось бы убедить Лю Хуа. Впрочем, Сю Ли ещё и сама не до конца поняла, этого ли желает её сердце.
Ли Ин, идущий по галерее вместе с Цю Ином и несущий охапку лекарственных трав и книг, похожую на небольшую гору, сохранял суровое выражение лица.
— Слишком тихо.
— Ты имеешь в виду тётушку из семьи Пяо? — переспросил Цю Ин.
Хотя он считал, что оставлять Сюнь наедине с Сю Ли несколько опасно, Сюнь сказал: «Пока что всё в порядке». И хотя это было лишь «пока что», он был человеком слова. К тому же, это было лучше, чем позволять Сюнь бродить неизвестно где целыми днями.
— Не только. Зная характер тёти, как только Хун Сюули оказалась здесь, она должна была открыто явиться и без лишних слов завладеть её телом. Я не думаю, что она напала бы на Сю Ли, а затем просто оставила её в покое.
— Тогда в чём же причина происходящего?
— Должно быть, возникли обстоятельства, вынудившие тётю поступить именно так.
— Это возможно. Судя по тому, что семья Пяо перекрыла все каналы связи с внешним миром, здесь наверняка произошли какие-то аномальные изменения. И всё же, здесь слишком тихо. Неужели так и должно быть?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
