Не обращая внимания на насмешки Сунь Линвана, Сун Тайфу обратился к оцепеневшему Лю Хуэю:
— До сих пор ты жил по чужой указке. То по воле этого старика, то Шао Кэ, то твоих приближённых. У тебя не было собственных стремлений. Ты был невежественен, не знал мирских страданий, ценил лишь свой мирок и был безразличен ко всему остальному. Сяо Лаотоу, смеясь, говорил, что тебе достаточно оставаться таким, какой ты есть… Кажется, теперь ты и сам понимаешь, почему он так считал.
«Достаточно оставаться таким». Лю Хуэй глубоко вздохнул. Это пресловутое «хорошо» на самом деле было хорошо лишь для них. Он был лишь ваном, который взошёл на престол, чтобы отречься от него.
— Послушай, мир, который создают взрослые, — это мир, выгодный взрослым. Чем старше становишься, тем больше думаешь лишь о том, как бы уцелеть и уйти на покой. В юности мне из-за этого приходилось разгребать чужой мусор, я смертельно от этого устал и всегда считал, что мы обязаны всё изменить. Теперь я постарел, и пришёл твой черёд. Если хочешь разбить скорлупу, которую на тебя насильно натянули Сяо Лаотоу и остальные, — действуй. Лишь бы это было твоим искренним желанием. Если хочешь что-то изменить, полагайся на самого себя. Сделай так, как когда-то поступил твой отец. Всё, что я могу для тебя сделать, — это выгадать немного времени.
В груди Лю Хуэя разлилось тепло. Если хочешь что-то изменить, полагайся на самого себя.
Даже если одолевают сомнения, если сейчас ты чувствуешь, что что-то неправильно, это нужно изменить.
Ему хотелось что-то ответить Сун Тайфу, но времени на слова уже не осталось.
Раздался топот множества ног и звон скрестившихся клинков; Лю Хуэй почувствовал, как кто-то схватил его за руку.
— Уезжай на моём Сиине. Провизия и вода уже на нём. Хунчжоу на востоке, скорее, уезжай.
— Тринадцатая принцесса…
И всё же Лю Хуэй не шелохнулся. Молниеносный звон клинков Сун Тайфу и Сунь Линвана, высекающий искры, был отчётливо слышен, заставляя его замереть на месте. Тринадцатая принцесса заметила это и, глядя ему прямо в глаза, произнесла:
— Послушай меня, Ваше Величество. Я уже говорила тебе раньше, что если не останется иного выхода, я посажу тебя на лошадь и помогу сбежать. Если эта ночь — тот самый момент, я исполню обещание и отвезу тебя туда, где никто не найдёт. И это место не будет Хунчжоу. Но прежде ты, король, должен отречься от своего имени, жизни, близких людей и всего времени, что провёл с ними. А затем я оставлю тебя и в одиночку вернусь в Хоугун.
— …Что?
При свете снега лицо Тринадцатой принцессы было мертвенно-бледным, но она всё же улыбнулась.
— Я останусь. Как-никак я — старшая нюйгуань. Мой долг — до конца оберегать Хоугун короля. У короля по имени Лю Хуэй должна быть хотя бы я, чтобы сопровождать его до самого конца. Ведь я считаю, что ты… весьма достойный мужчина. Даже лучше, чем Сюнь. Поэтому я доверяю тебе Сиина. И вверяю тебе свою жизнь. Ты — король, который ни разу не перепутал меня с Сю Ли, ты слишком добрый король. Наверное, кто угодно назовёт тебя никудышным, но это вовсе не так. Я прекрасно это знаю. Знаю, как ты одинок, как тебе тоскливо, как ты мучаешься и страдаешь, но всё равно пытаешься найти ответ. Я также знаю, как сильно ты веришь в людей, сколько любви в твоём сердце и как ты умеешь сопереживать другим. Несмотря на то, что каждый день тебе невыносимо больно, ты продолжаете восседать на троне, не так ли? Ты вовсе не никудышный… хотя единственное, что я могу для тебя сделать, — это готовить тебе баоцзы с мясом.
Лю Хуэй покачал головой. Тринадцатая принцесса всегда была рядом, словно тихая кошка. Они разделяли одно на двоих одиночество и тоску, и даже если не могли заполнить эту пустоту друг для друга, то могли хотя бы взаимно утешить. Каждое утро она будила Лю Хуэя, а когда солнце клонилось к закату, приходила к границе внешнего двора и Хоугуна, чтобы встретить его. Теперь, вспоминая об этом, он понимал, что ни разу не слышал в Хоугуне злословия в свой адрес. Всё это Тринадцатая принцесса делала ради него.
— Я понимаю, сейчас ты не можешь сбежать вместе со мной. Поэтому уезжай. Найди ответ на тот вопрос, который задал тебе генерал Сунь. Хорошо? Я хочу узнать, что это за ответ. Хочу увидеть, какой станет твоя страна.
Эти последние слова и её улыбка заставили сердце Лю Хуэя неистово забиться.
Тринадцатая принцесса внезапно толкнула Лю Хуэя. Неизвестно когда, но воины Шилювэй уже начали прибывать один за другим. Однако они явились не для того, чтобы защищать Лю Хуэя, а чтобы поддержать Сунь Линвана. Чтобы не дать им нагнать Лю Хуэя, Тринадцатая принцесса преградила воинам путь. Хрупкую Тринадцатую принцессу быстро окружили воины, и она скрылась из виду.
Лю Хуэй хотел было броситься ей на помощь, но Цю Ин, её старший брат, с огромной силой схватил его. Увлекая Лю Хуэя прочь, он, не слушая возражений, помог ему вскочить на Сиина, любимого коня Тринадцатой принцессы. Шао Кэ перерезал поводья, и в то же мгновение Лю Хуэй краем глаза увидел, как генерал Хуан и его гвардейцы один за другим выводят коней из ближайшей конюшни и быстро вскакивают в сёдла.
Шао Кэ приторочил мечи Цяньцзян и Мое к седлу Лю Хуэя, а сам взамен взял меч Цинган. Почему-то он чувствовал, что так будет лучше. Что Лю Хуэю нужнее пара мечей.
— Пожалуйста, отправляйтесь в путь. Держитесь направления на Хунчжоу. Вы ведь знаете дорогу? Раз уж появились даже воины Шилювэй, это значит, что Сунь Шаншу непременно вышлет за вами погоню из регулярных войск. Кроме того, вы можете столкнуться с армией Ван Цзи, возвращающейся из Хунчжоу. Но что бы ни случилось, вы должны любой ценой оторваться от преследователей и добраться до Хунчжоу. Стоит вам оказаться там, и они не посмеют тронуть вас и пальцем. Чиновники Хун Гуаньли должны открыть для вас врата Фанлинь. Скорее, поезжайте — я обязательно вас догоню.
— Шао Кэ.
Лю Хуэй чувствовал себя глупцом. Он лишь мог, приоткрыв рот, выкрикивать имя Шао Кэ.
— Не беспокойтесь, я заберу Цзян Ю, и мы сразу же выдвинемся. Всё будет хорошо.
Шао Кэ всегда держал Лю Хуэя за руку, особенно когда тому было не по себе. Возможно, теперь настало время её отпустить.
— Лю Хуэй, Его Величество, до сегодняшней ночи ни я, ни Ли Цзянью-дажэнь не вмешивались в ваши решения. Все они были обдуманы и приняты вами самостоятельно. Пожалуйста, будьте в этом уверены. Сунь Шаншу, возможно, и прав, но его правота не абсолютна. И вы уж точно не ошибаетесь во всём; можно даже сказать, что большая часть ваших решений была верной. Я выбрал своим государем именно вас. Встретимся в Хунчжоу.
Шао Кэ хлестнул Сиина по крупу.
…Оставив всё позади в густом снегу этой ночи, он уехал.
В душе его оставались лишь сомнения. Лю Хуэй, пришпорив Сиина, поскакал прочь, покидая Гуйян в полном одиночестве.
Заметив краем глаза удаляющийся силуэт короля на чёрном коне, Сунь Линван невольно цокнул языком. Воспользовавшись мгновением его замешательства, Сун Тайфу немедля обрушил на него свой клинок. Раздался резкий скрежет металла, и от столкновения лезвий посыпались искры.
Сун Тайфу с презрением взглянул на Сунь Линвана. Он вспомнил ту битву, когда один человек противостоял троим: Цзянь Хуа, Сыма Луну и ему самому.
— Я вспомнил. Тогда, чтобы дать проигравшему Ван Цзи благополучно бежать, ты в одиночку выступил против нас троих… Сегодняшняя ситуация в точности до наоборот. Пробуждает воспоминания, не так ли?
Услышав это, щека Сунь Линвана дёрнулась… В следующее мгновение он вскинул остриё меча вверх. Сун Тайфу отпрыгнул назад, принимая оборонительную стойку. Однако Сунь Линван даже не шелохнулся и вложил свой драгоценный меч, подобный ночной тьме, в ножны. Повернув голову, он посмотрел в ту сторону, куда ускакал верхом Лю Хуэй, но того уже и след простыл. Линван снова нахмурился и раскурил свою трубку. Увидев вьющийся сизый дым, встревоженные военные чины успокоились, подобно утихающим волнам. В отличие от Ван Цзи, Сунь Линван обладал примечательной внешностью, но, к счастью или к несчастью, на поле боя он был чрезвычайно заметен. Одних его движений зачастую хватало, чтобы заставить военных чинов остыть, — того, чего не мог добиться даже Сун Тайфу. Прежний ван Цзянь Хуа тоже обладал этой способностью, но ныне, пожалуй, лишь этот человек был наделён таким даром.
Сунь Линван огляделся и обнаружил, что, кроме Тринадцатой принцессы, оставшейся на месте, Шао Кэ и другие гвардейцы исчезли. Похоже, всё было именно так, как и сказал Сун-цзянцзюнь. Линван поднял голову к заснеженному ночному небу.
— …Ладно, у меня есть другие способы вернуть Его Величество. Всем присутствующим слушать! Независимо от принадлежности к Шилювэй или армии Юлинь, немедленно приступить к задержанию частных войск. Всех схватить и бросить в темницу! Тех, кто уже сбежал, преследовать не нужно. И ещё: если в такой момент найдётся хоть один идиот, решивший устроить междоусобицу, пусть готовится отведать моих кулаков.
Снег бесшумно падал, становилось всё холоднее, и в этой атмосфере приказ Линвана властно ударил в самые сердца. Обычно гражданские чиновники на посту шаншу Бинбу легко подвергались презрению со стороны военных, но Сунь Линван, благодаря своим качествам и силе, был способен полностью подчинить себе всю армию. Когда из его уст прозвучало не «преследовать», а «вернуть короля», даже гвардейцы, не понимавшие сути происходящего, мгновенно осознали ситуацию. Именно поэтому Ван Цзи на всякий случай оставил Сунь Линвана в столице.
Сун Тайфу убрал меч. С давних пор и по сей день Сун Тайфу считал себя всего лишь воином. Он знал лишь, как сражаться, и считал, что этого достаточно; таким же в прошлом, должно быть, был и Сунь Линван. Однако после того как тот ради Ван Цзи, хоть и неохотно, стал выдающимся гражданским чином, Сун Тайфу внезапно осознал пропасть между собой и Сунь Линваном. Один — он сам, застрявший в прошлом, и другой — Сунь Линван, неустанно идущий вперёд. Сунь Линван не брал Сун Тайфу в расчёт, так было с самого начала и до самого конца.
Его взору открывалось нечто иное. Несмотря на разницу в возрасте всего в десять лет, для Сунь Линвана Сун Тайфу уже был человеком прошлого. В душе Сун Тайфу внезапно возникло чувство сожаления, однако это был путь, который он сам прошёл когда-то, просто теперь настала очередь Линвана. Потеряв возможность проявить себя на поле боя, Сун Тайфу незаметно состарился и остался далеко позади. Но даже так, это не значило, что пути больше нет или что он ничего не может сделать.
— …Ты и вправду поддался, Сунь Линван. Но не мне.
Сунь Линван ничего не ответил на эти слова, лишь повернулся к Сун Тайфу спиной и молча удалился.
…Ноги ступали по инею с тихим шуршанием. Долгое время Сунь Линван лишь смотрел на свой чёрный меч.
Верно, он действительно поддался. Если бы он сражался всерьёз, то Сун Тайфу не смог бы противостоять ему. Молодой Сунь Линван мог только превзойти великого старого генерала, но никак не проиграть ему. Конечно, Линван тоже мог оказаться в невыгодном положении, но тогда его противниками стали бы лишь те, кто моложе него, — дерзкие новички, полные жизненного блеска. Если и проигрывать, то так, чтобы это воодушевляло. Перешагнув сорокалетний рубеж, Сунь Линван решил именно так. Неизвестно, было ли это признаком увядания лет или же достоинством старшего.
Возможно, если бы он взялся за дело всерьёз, то схватить короля собственными руками не составило бы труда. Он не сделал этого лишь потому, что в его сердце всё ещё жили сомнения. Он и сам не понимал, действительно ли хочет схватить Лю Хуэя.
— …То, как велись дела в годы Дае, определённо было неправильным, верно?..
Пожалуй, Линван не мог ответить на этот вопрос. И всё же…
У него было лишь одно желание: увидеть воочию страну Ван Цзи. Он провернул трубку, вытряхивая пепел. А значит, в следующий раз медлить нельзя.
— …В следующий раз я больше не поддамся. Даже этому шао-е.
Сейчас ещё не то время, когда должны править эти сопляки.
● ● ●
…Тьма ночи и снег скрыли из виду звёздный свет и очертания гор. Лю Хуэй и прежде покидал Гуйян лишь считаные разы, а Ланьчжоу и Хунчжоу, где он когда-то бывал, находились в совершенно противоположных сторонах, так что прошлый опыт был совершенно бесполезен.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
