— Неизвестно, какую именно сделку заключили Лин Яншу и Хэй Сянь, скрепив её контрактом, но в итоге он получил способность свободно управлять телом Чао Шо Сюня. Однако, несмотря на кровное родство, для того чтобы манипулировать им настолько непринуждённо, Лин Яншу должен быть либо невероятно выдающимся, либо обладать особым талантом… Когда Люхуа-дажэнь обнаружила это, она заранее приняла меры и запечатала тело. Кто же мог подумать, что Лин Яншу своими льстивыми речами убедит Ли Сян и выкрадет Шо Сюня вместе с гробом…
— Даже когда тело младшего брата начало гнить, Лин Яншу всё равно продолжает использовать его!
— Однако, по моим расчётам, тело Шо Сюня разложилось как минимум наполовину. Даже если он захочет продолжить управление, тот, боюсь, не сможет сделать и шага из гроба.
Ли Ин почувствовал некоторое облегчение. Таким образом, в череде событий, включая покушение на Лю Хуа и уничтожение священных реликвий, виновником можно было назвать этот ходячий труп, который теперь, наконец, больше не сможет причинить вреда.
— Цель, с которой он украл гроб Хун Сюули… тоже ясна?
— Да. Согласно сообщению из храма Цзянцин, цель похищения мисс Сюли — заставить Лю Хуэя, Его Величество, согласиться на отречение и написать официальное заявление, которое он должен лично доставить в Гуйян как минимум за полдня до начала переговоров…
Ли Ин мысленно прикинул дату и время переговоров, упомянутые в ответном письме.
— Переговоры назначены на полдень… Отсчитав назад полдня, получаем Час Цзы, глубокая ночь… Постойте, если я правильно помню, то место — беда, не успеть. Место переговоров находится на границе равнины Учэнъюань. Хотя это довольно близко к Гуйяну, даже на полной скорости путь заклянёт полдня. Чтобы прибыть с армией, нужно было выдвинуться из Гуйяна ещё несколько дней назад. Если Ван Цзи-дажэнь отправится туда, будет крайне подозрительно, если я не последую за ним.
— …Погодите, получается, если Его Величество отправится в Гуйян спасать мисс Сюли, он не успеет на переговоры? Это требование выглядит так, будто время переговоров было рассчитано заранее.
— Должно быть, это просто совпадение? С тех пор как я получил ответ из Хунчжоу, письмо ни на мгновение не покидало меня. Я не открывал его до того самого момента, как передал Ван Цзи-дажэню. На конверте была печать — если бы кто-то посмел вскрыть его без разрешения, это сразу стало бы заметно. Но я проверил: печать была цела.
— Вот как… — тихо проговорила Чжу Цуй. В глубине души она чувствовала, что здесь что-то не так, но, склонив голову набок, никак не могла понять, что именно.
— К счастью, похитив мисс Сюли, её перевезли в Гуйян вместе с гробом — это огромная удача в столь прискорбном деле. Поскольку Гуйян является абсолютной священной территорией, там всё так же, как в семье Пяо… печать не пошатнётся.
Если бы не это, неизвестно, какую нагрузку пришлось бы вынести телу Сю Ли. Чжу Цуй прошиб холодный пот. Должно быть, это были указания той женщины, что обитает внутри Сю Ли.
Ли Ин вспомнил черты лица Сю Ли. Болезненная, недолговечная, мудрая. Её сила воли и удача были велики, но стоило ей направить их на помощь мужчине, как это тут же начинало пожирать её собственную жизнь. Вне зависимости от намерений, такова уж женская природа.
Честно говоря, Сю Ли фатально не везло с мужчинами. Ей раз за разом попадались никчёмные люди, и, помогая им решать проблемы, она растратила всё своё врождённое везение. Встреча с Чао Шо Сюнем стала в этом ряду самым злосчастным событием.
Жизнь Сю Ли сокращалась вот так, и к настоящему моменту её осталось совсем немного.
— Значит, даже если Хун Сюули найдут, её невозможно будет вывезти из Гуйяна? Погоди… а сколько Лин Яншу знает о Хун Сюули? Неужели ему известно даже то, когда она очнётся…
— Нет, Лин Яншу точно не может знать, при каких условиях она очнётся. Это ведомо лишь самой мисс Сюли и ещё одному человеку. Впрочем, полагаю, он по крайней мере убедился, что, что бы он ни делал, пробудить мисс Сюли невозможно…
— …Это лишь предположение, но что, если король тайно проникнет в столицу и спасёт Хун Сюули до истечения срока?
— …Он сам назначил время переговоров. Если он нарушит обещание и проникнет в Гуйян раньше срока, и это раскроется, то всё пойдёт прахом даже без всяких заявлений об отречении. Его репутация будет окончательно погублена. К тому же, если он явится в Гуйян преждевременно, пока Ван Цзи-дажэнь ещё не уехал, король неминуемо окажется в окружении армии Ван Цзи, и тогда ему тоже конец…
— Тогда предположим, что король проникнет в город и спасёт Хун Сюули уже после того, как Ван Цзи-дажэнь покинет Гуйян. После спасения её можно временно разместить в Сяньдуншэне под защитой семьи Пяо.
— Ты слишком наивен…
Чжу Цуй, которой когда-то довелось сразиться с Сыма Сюнем, находясь под кратковременным воздействием чар Пяо Люхуа, приложила руку ко лбу и сказала:
— …Разве спасти её будет так просто? Группа убийц, находящаяся в подчинении противника, подобна «Ветру и Волку». Могу с уверенностью сказать: в одиночку тебе ничего не добиться. Более того, разве такой искушённый и хитрый противник может быть настолько глуп, чтобы позволить кому-то с лёгкостью забрать гроб?
Ли Ин в молчании опустил голову. Действительно, когда он вместе с Сю Ли вошёл на ту скрытую гору, он был совершенно не в силах противостоять тем убийцам.
— Даже если повезёт и удастся разузнать, где спрятана мисс Сюли, боюсь, ещё до начала спасательной операции противник известит Юйшитай, и тайное проникновение короля в Гуйчжоу станет невозможно скрыть. Даже если прибудут король, лорд Цзинь Лань, лорд Янь Цин и все остальные, у группы убийц хватит мастерства, чтобы выиграть время. Им будет достаточно продержаться всего несколько мгновений, чтобы успеть свернуть мисс Сюли шею. И тогда все, включая короля, проделают этот путь впустую.
— То есть ты хочешь сказать, что у короля есть выбор только между отречением в обмен на жизнь Хун Сюули и отказом от престола, бросив её на произвол судьбы?!
Чжу Цуй совершенно спокойно — и в глазах Ли Ина это спокойствие граничило с жестокостью — беспощадно ответила:
— Именно так. Противник слишком силён. С самого начала любой выбор короля был им на руку. И этот раз не исключение.
А Сю Ли, которая в прошлом всегда в самый критический момент спасала Лю Хуэя от опасности, теперь рядом не было.
— И ещё, Ли Ин-дажэнь, вам ни в коем случае нельзя самовольно вмешиваться в дело мисс Сюли.
— Поче…
— Раз уж ты сегодня решил присутствовать на переговорах, ты обязан придерживаться позиции безоружности и нейтралитета. Неужели ты до сих пор не понимаешь? Противник только и ждёт вмешательства с твоей или моей стороны. Ведь если это случится, мы больше не сможем сохранять нейтралитет. Нас сочтут сторонниками короля и отстранят от участия в переговорах. И тогда…
— Нейтралитет не означает полное бездействие!
— Послушай меня! Если ты или я станем сообщниками одной из сторон или если возникнет подозрение, что мы поддерживаем кого-то одного, с этого самого мгновения другая сторона наотрез откажется признавать наши слова. В такой ситуации выполнение роли посредника станет невозможным. Слушай внимательно: истинный нейтралитет означает справедливость не только по отношению к королю, но и по отношению к Ван Цзи-дажэню, иначе это не нейтралитет. Даже если противник ведёт себя подло, наша позиция должна оставаться неизменной.
Как бы ни кипел гнев, нельзя вмешиваться. Всё это терпение нужно лишь для того, чтобы в случае необходимости иметь возможность выступить в качестве посредника.
О том, какая участь постигла «дитя чудес» и Пяо Люхуа, которые самовольно вмешивались в государственные дела и тайно манипулировали королём, Ли Ин знал лучше кого бы то ни было.
Это привело к тому, что семья Пяо полностью утратила доверие, была объявлена Цзянь Хуа-ваном «врагом» и подверглась тотальной чистке.
Сейчас настал лучший момент, чтобы восстановить доброе имя семьи Пяо. Ли Ин, разумеется, прекрасно это понимал. Он также знал, что Чжу Цуй на самом деле переживает за Лю Хуэя и Сю Ли даже сильнее, чем он сам. Своими же словами он просто пытался дать выход накопившемуся негодованию.
— …Прости…
— …Я тоже виновата, извини, мне не следовало на тебя кричать… Пока король официально не попросит нас о помощи, мы не имеем права самовольно начинать расследование или предпринимать какие-либо действия. Спасение мисс Сюли — дело короля и его людей, а не наше.
В глазах Ли Ина промелькнул огонёк надежды.
— А что, если официальная просьба поступит?
— Тогда мы сможем оказать помощь в пределах наших возможностей. Однако… я не думаю, что Его Величество обратится с просьбой. Он обязательно постарается избежать того, чтобы сделать твоё положение ещё более затруднительным… Послушай, это не только ради тебя, но и ради короля и мисс Сюли. Сейчас король уже осознал это. Полагаю, ты и сам это смутно понимаешь? Именно поэтому ты решил привести меня на эти переговоры.
Лицо Ли Ин исказилось, но он не стал возражать.
— …Чжу Цуй, как ты думаешь, что предпримет король? Придёт ли он?
Чжу Цуй на мгновение замолчала и лишь затем тихо произнесла:
— …Раньше уже случалось нечто подобное.
Весна трёхлетней давности казалась нынешней Чжу Цуй чем-то бесконечно далёким. С тех пор многое изменилось.
— Когда мисс Сюли ещё была Гуйфэй, я по приказу тайфу Сяо похитила её. И тем самым заманила короля в засаду убийц во дворец Сяньдун.
Ли Ин слушал в оцепенении и, дрожа губами, спросил:
— …И что же выбрал король?
Чжу Цуй улыбнулась. Но в этой улыбке сквозило отчаяние, словно она вот-вот расплачется, а её лицо исказилось.
— …Он пришёл. Совсем один, чтобы спасти мисс Сюли.
— …
Ли Ин крепко сжал кулаки.
Если бы он и в этот раз поступил так же.
Если бы он только ради одной женщины бросил соратников, нарушил обещание, проигнорировал переговоры с Ван Цзи и явился в Гуйян…
Тогда всё, чем владеет король, превратилось бы в нечто, что можно отринуть лишь ради Сю Ли.
…В тот миг он перестал бы быть королём.
Те слова, что он говорил Ли Ин, в то же мгновение полностью утратили бы смысл.
Но в то же время, если бы король решил оставить Сю Ли, это имело бы совсем иной смысл.
Какого выбора он на самом деле ждал от короля, Ли Ин уже и сам не понимал.
Не понимал.
● ● ●
Лю Хуэй, вернувшись в храм Цзянцин, всё время сидел, скрестив ноги, в «комнате с гробом».
В памяти всплывало, как Цзинь Лань допрашивал Чжанлао: «Как это понимать — вы не знаете, куда она делась, и нет никаких зацепок?!» Но с какого-то момента тишина окутала Лю Хуэя, и в комнате он остался совсем один.
Прислонив Мо-е к плечу, Лю Хуэй долго-долго оглядывал пустую «комнату с гробом», не меняя позы. Он не ел и не спал, за весь день ни разу даже не шевельнувшись.
В час, когда заходит луна, кончики волос Лю Хуэя внезапно качнулись в воздухе. Он опустил глаза и глубоко вздохнул.
И медленно поднялся.
Обернувшись, он увидел человека, который стоял в дверях, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку.
Это был не Шао Кэ, не Цзинь Лань и не Цю Ин, а Янь Цин. Удивительно, но Лю Хуэй чувствовал, что сейчас там должен стоять именно он. Верно, если кто-то и должен был там находиться, то лучше всех подходил Янь Цин. Лю Хуэй думал, что по какой-то причине, когда дело касалось Сю Ли, Янь Цин был больше всего похож на него самого. Точнее говоря, пусть их точки зрения и различались, Янь Цин и Лю Хуэй всегда находились на равном расстоянии от сути вещей. То, что Лю Хуэй не мог выразить словами, Янь Цин чувствовал глубже всех. Словно одна и та же рябь на воде одновременно коснулась их обоих — они ощущали одно и то же и выражали те же мысли. Сам того не заметив, Лю Хуэй улыбнулся.
— …Когда ты пришёл?
— Примерно спустя четверть часа после того, как Его Величество там сел.
Янь Цин пришёл сюда почти в то же время, что и Лю Хуэй, и всё время оставался рядом с ним. Игра света и тени на лице Янь Цина создавала впечатление, будто он улыбается. Однако в его спокойном выражении читалась лёгкая усталость.
— …Уже решил?
— Да, решил.
Янь Цин прищурился, и на его губах заиграла мужественная улыбка.
— Вот как.
Он ограничился этой фразой, ни о чём больше не спрашивая. Янь Цин наверняка прекрасно понимал, что именно решил король.
— Ваше Величество, прошу прощения, но мой господин — не вы, а сяоцзе. Вероятно, и в будущем это не изменится. Я нахожусь в храме Цзянцин вовсе не для того, чтобы быть на вашей стороне, а лишь ради того, чтобы быть на стороне сяоцзе.
— Чжэнь Суфан говорил мне то же самое.
Янь Цин тихо рассмеялся и погладил отросшую бороду.
— Но я думаю, что сейчас у тебя довольно хорошее выражение лица. Сказать точнее, ты наконец-то обрёл такой взгляд… Тебе просто нужно делать свою работу. А я буду делать то, что должен делать я.
— …Сю Ли говорила мне то же самое.
— Никогда не забывай. Просто делай то, что должен, что бы ни случилось в будущем.
Янь Цин вскинул брови, но не стал спрашивать Лю Хуэя, когда Сю Ли сказала ему это. Он лишь усмехнулся и произнёс: «Вот как».
— Теперь ты наконец осознал смысл и вес этих слов. Сяоцзе — действительно замечательная женщина.
В этот момент Лю Хуэй, не раздумывая, произнёс:
— Передать «ключ» тебе определённо было самым верным решением, Янь Цин.
Спустя мгновение Янь Цин рассмеялся, словно находя это весьма забавным. Его вид говорил: «Пожалуй».
Однако он так ничего и не сказал, лишь одарил его мужественной улыбкой.
Подобно грациозному зверю, он непринуждённо развернулся и ушёл.
— Лю Хуэй, Его Величество.
Как только Лю Хуэй вышел из «комнаты с гробом», его тут же окликнул Шао Кэ. Присмотревшись, он увидел, что, несмотря на глубокую ночь, никто ещё не ложился спать — все стояли там. Оказалось, не только Янь Цин, но и все остальные не покидали его.
Вышедший первым Янь Цин неизвестно куда исчез, и перед Лю Хуэем остались лишь трое: Шао Кэ, Цзинь Лань и Цю Ин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
