Сю Ли прогуливалась по ночному саду, а в её мыслях всплывали события, произошедшие днём.
После официального назначения на должность Цзян Ю окликнул Сю Ли и сообщил, что кое-кто хочет с ней встретиться. Внезапно ей вспомнились слова, сказанные прежде Янь Цином.
— …Скажите, о ком идёт речь?
— …Прежде я должен кое-что тебе рассказать. Это касается событий годовой давности.
Сю Ли широко распахнула свои миндалевидные глаза. Цзян Ю прямо заявил:
— Ты официально стала чиновником и больше не нуждаешься в защите. Поэтому я собираюсь всё тебе рассказать. Ты хочешь слушать?
Цзян Ю, с одной стороны, выразил готовность открыть всю правду, но с другой — предоставил выбор ей самой.
Все вокруг держали Сю Ли в неведении лишь потому, что считали это лучшим способом защитить её.
О некоторой правде, возможно, и вправду лучше не знать — прежней Сю Ли это подходило, но отныне всё изменится, намекал Цзян Ю.
У Сю Ли было право знать истину, и решение оставалось за ней.
Глубоко вдохнув, она приняла решение.
— Прошу, расскажите мне.
Она добровольно отказалась от положения опекаемой: какой бы ни была правда, Сю Ли была готова её принять.
Решение самой стать той, кто защищает, было проявлением её величайшей искренности.
Цзян Ю слегка улыбнулся.
— Вот как? Тогда в следующий раз ты сама решишь, встречаться с тем человеком или нет.
И тогда Цзян Ю спокойно заговорил. А так называемая правда заключалась в том, что…
— …Сю Ли.
Внезапно раздавшийся рядом голос заставил погружённую в раздумья Сю Ли вздрогнуть. Лю Хуэй незаметно подошёл и теперь стоял в ночной тени. Он казался не таким, как обычно — возможно, из-за лунного света, мешавшего разглядеть выражение его лица.
— К… как ты здесь оказался?
— Я говорил раньше, что скажу тебе кое-что, когда станут известны результаты распределения.
— Вот оно что.
— …О чём ты думаешь?
Резкость этого вопроса совершенно не вязалась с привычным образом Лю Хуэя. Сю Ли хотела было ответить уклончиво, но тут же отбросила эту мысль — сейчас она и сама вела себя иначе.
— Я хочу повидаться с Сян Лин.
Лю Хуэй подошёл ближе, ступая по шуршащей траве.
— Я… я правда ничего не знала. Ни о Сян Лин и тайфу Ча, ни о Янь Цине.
— …Тебе рассказал Цзян Ю?
— Да… Я думала, думала и думала об этом, пока окончательно не запуталась. Но раз уж я всё узнала, нельзя просто заткнуть уши и притворяться, будто ничего не слышала.
— Сю Ли…
— Дело не в принципах или понимании этих проблем. Просто это коснулось именно меня, и я не могу перепоручить это кому-то другому. Только и всего. Хотя пока я и не представляю, как мне лучше поступить.
Пусть та и пыталась её убить, она уже заплатила за это сполна.
Лю Хуэй чувствовал, что перед ним раскрывается её сторона как чиновника. Что бы она ни увидела и ни услышала, она никогда не станет убегать.
С кем бы она ни столкнулась и какого бы высокого положения ни достигла, она останется прежней: будет внимательно вслушиваться в каждое слово, искренне отвечать и выбирать свой путь, поднимаясь по ступеням к своей цели.
— Мне… нравится Сян Лин.
Сю Ли опустила голову, пряди волос коснулись её нежных щёк, и Лю Хуэй осторожно убрал их.
— Сю Ли, методы Сян Лин можно было разгадать с первого взгляда.
— …Пусть их и можно было разгадать, но что поделать, если я сама по себе такая бесчувственная и недогадливая женщина.
— М-мы… Мы вовсе не это имели в виду. Именно потому, что всё было очевидно, было легко устроить так, чтобы ты ничего не заметила. Она подсыпала яд в чашу, но не убрала из комнаты серебряные кубки; даже если она и использовала яд, его было легко обнаружить, и он не убивал мгновенно. Каждый раз это был медленно действующий яд, оставляющий достаточно времени для исцеления. И в конце концов, разве станет настоящий убийца подкладывать под кровать проклятую соломенную куклу? Разве это не равносильно открытому заявлению о своих намерениях?
— …Кое-кто тоже совершенно открыто прислал мне соломенную куклу.
— То… то была кукла любви! Я хотел сказать… на самом деле Сян Лин всё время колебалась.
— …Я понимаю.
Пусть это и звучало самонадеянно, но Сю Ли чувствовала, что Сян Лин в какой-то мере восхищалась ей.
Однако, как бы та ни мучилась и ни колебалась, Сян Лин так и не смогла вовремя остановиться.
Сейчас Сю Ли не понимала чувств Сян Лин, а возможно, и не хотела понимать.
Ей казалось, что слишком сильные чувства способны в один миг стереть всё остальное, по-настоящему важное.
— Сю Ли.
— М-м?
— На этот раз… я тоже долго сомневался.
Он смотрел на неё таким взглядом, какого она прежде никогда не видела.
— На самом деле я не хотел, чтобы ты отправлялась в провинцию Ча.
Тихий шёпот, подобный вздоху:
— Ты никогда не поймёшь, с какими чувствами я вписывал твоё имя.
Неизвестно, сколько раз он медлил; чтобы вписать всего три иероглифа, у него ушло несколько ночей.
Глядя на долго пустовавшую графу, Цзян Ю сурово произнёс:
— Сю Ли пошла на службу не ради тебя!
Он, конечно же, понимал это, но в глубине души желал, чтобы Сю Ли принадлежала только ему.
В этот миг Лю Хуэй как никогда прежде возненавидел свой статус правителя страны и самого себя за то, что не мог от этого статуса отказаться.
Ожидание само по себе не было мучительным — точно так же он когда-то ждал старшего брата-вана. Даже если бы им не суждено было увидеться больше десяти лет, он не забыл бы её ни на мгновение.
Но в этот раз всё было иначе: эта боль в сердце была такой, будто его сжали в тисках.
— На самом деле я хотел бы, чтобы ты осталась рядом со мной.
— Теперь ты и без моей поддержки можешь справляться со всем самостоятельно, разве не так? К тому же рядом с тобой не только Ли Цзянью-дажэнь и Лань-цзянцзюнь… Немного обидно, но сейчас я тебе не нужна.
— Это не так!
Сю Ли вздрогнула от внезапной грубости в его голосе.
— Я говорил это уже много раз: ты мне нравишься. Неужели ты до сих пор не понимаешь?
Сердце Сю Ли учащённо забилось. Кто этот человек? Кто этот мужчина с лицом взрослого человека?
Внезапно он крепко перехватил её правую руку, и Сю Ли испуганно вскрикнула.
— Я не имею в виду, что ты должна быть в моём подчинении. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.
Сю Ли попыталась вздохнуть, но это привычное и естественное движение сейчас давалось ей с огромным трудом.
— …Я не могу этого сделать.
— Я понимаю. И пока я не смею на это надеяться.
Слово «пока» заставило сердце Сю Ли замереть. Неужели это и вправду Лю Хуэй?
— Но я хочу, чтобы ты запомнила: кроме тебя, я ни на ком не женюсь.
Кому принадлежали эти властные слова, этот преисполненный страсти голос?
— Нет… это невозможно.
— Почему?
— Я не могу стать ванфэй. Это совершенно не совпадает с моей целью.
— Сю Ли, я тебе нравлюсь?
«Неужели ты Нас ненавидишь?» — он не стал спрашивать об этом. Он не задавал подобных лукавых вопросов и не позволял Сю Ли спрятаться за отговоркой «не ненавижу».
— …Конечно нравишься. Но, должно быть… это не та «симпатия», о которой говоришь ты.
— Этого… достаточно.
— …А?
— Я повторю ещё раз: я не возьму в жёны никого, кроме тебя. Весь этот год я был одинок, и так же будет каждый следующий год. Мне просто очень одиноко.
Внезапно он крепко прижал Сю Ли к себе. Какая сила — это была хватка взрослого мужчины.
— У меня есть только одна просьба. В официальной обстановке это невозможно, но в другое время, прошу, не отвергай меня, не склоняйся предо мной, не относись ко мне как к королю. Смотри на меня просто как на человека. Иначе мне будет так горько и одиноко, что я даже не смогу уснуть.
Лю Хуэй перестал использовать «Мы» как самоназвание и перешёл на «я», и Сю Ли прекрасно понимала, что он хотел этим сказать.
— Я не стану требовать, чтобы ты ответила на мои чувства, но надеюсь, ты больше не будешь использовать то, что я король, как предлог для бегства. Тогда ты сама нашла меня и захотела, чтобы я стал королём, а теперь пытаешься из-за этого сбежать — это слишком малодушно.
Слушая этот охрипший голос, Сю Ли затаила дыхание.
«Возможно, так оно и есть», — подумала она. Сказать, что она не пошла на государственную службу ради того, чтобы сохранять дистанцию, было бы ложью. Чем меньше она понимала природу столь прямолинейных чувств, тем сильнее ей хотелось убежать как можно дальше.
Однако теперь она всё понимала.
— Ты вечно совершаешь глупости.
— Я всегда серьёзен.
Сю Ли и правда хотела сбежать. Ведь если не бежать… её могли поймать. А он всегда оставлял ей путь к отступлению.
Да, всегда. Стоило Сю Ли захотеть скрыться, как он шёл на уступки. Именно поэтому Сю Ли могла проводить свои дни беззаботно.
Но сегодня это было невозможно.
— Не забывай: пока ты рядом, мне в этой жизни больше ничего не нужно.
Голос Лю Хуэя звучал так мягко и нежно, что у неё закружилась голова.
— Твоя избранница наверняка будет очень счастлива.
Сю Ли тихо прошептала:
— Я хочу, чтобы ты подарил это счастье кому-то другому. Я сдавала государственные экзамены не для того, чтобы стать твоей женой, а чтобы стать твоим подданным и помогать тебе изо всех сил.
— Какая ты упрямая. Ничего, я тоже упрям.
Лю Хуэй улыбнулся. «Лучше бы он рассердился», — подумала Сю Ли.
— Если ты полюбишь кого-то другого, обязательно извести меня до того, как вы поженитесь.
— Почему?
— Я примчусь, чтобы вызвать его на дуэль. Я заставлю тебя осознать, кто из нас лучший мужчина, и расторгнуть помолвку.
Внезапно в голове Лю Хуэя возник образ молодого человека, который был ему дорог так же сильно, как Сю Ли — его самого глубоко уважаемого старшего брата Ван.
Был лишь один человек… Если бы Сю Ли выбрала его…
Лю Хуэй прикрыл глаза. Если бы это случилось…
— Хорошо, я сообщу тебе. Договорились.
Сю Ли горько усмехнулась.
Ей было приятно, что кто-то признался ей в любви так прямо, однако всё, что Сю Ли могла предложить взамен, ограничивалось этими словами и ещё одним обещанием.
— Я не стану преклонять перед тобой колени, потому что не собираюсь смотреть на тебя как на короля. Раньше многие глядели на меня с предубеждением, и это долгое время меня расстраивало.
К тому же сейчас она была единственной, кто в сущности мог стоять на равных с этим юношей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
