Сяо Мань, которой скоро должно было исполниться четыре года, тоже вовсю проказничала вместе с этими гэгэ, прыгая и бегая повсюду: то в воду лезли ловить рыбу, то на деревья за птичьими гнёздами. Можно сказать, не было такого зла, которого бы они не совершили.
Хотя Сяо Мань была младше всех гэгэ, смелости ей было не занимать.
На деревья она карабкалась ловко и быстро. Шаг за шагом упираясь ногами в ствол, она вмиг оказывалась наверху.
В переднем дворе росло несколько персиковых деревьев. Персики ещё не созрели, а дети их уже оборвали.
Сяо Мань набила карманы белесыми плодами и, словно поднося сокровище, подбежала к матери, вывалив их ей прямо в полы одежды.
Минчжу посмотрела на эти незрелые персики и, не в силах сдержать радость, ущипнула дочку за щёку. Сияя от счастья, она похвалила её:
— Наша Сяо Мань уже знает, как выказывать почтение нян.
— Нян, ешь.
Персики ещё совсем не поспели, на ощупь были твёрдыми как камень, а на вкус — терпкими.
Она откусила пару раз и против воли сказала:
— Очень сладко.
Сяо Мань пришла в полный восторг, заплясала от радости, а потом серьёзно сказала:
— Завтра ещё наберу для нян.
Минчжу не нашла в себе сил расстроить добрые порывы дочери и погладила её по голове:
— Хорошо.
Однако лазанье по деревьям не обходится без происшествий. Тот гэгэ, что верховодил ими, на радостях залез слишком высоко и сорвался. К счастью, внизу росла густая трава, так что упал он не сильно, всего лишь сломал ногу. За пару месяцев заживёт.
Из-за этого Чжао Ши узнал о том, что дети втянули Сяо Мань в свои игры с лазаньем по деревьям.
Считая это опасным, он запретил ей это делать.
Сяогунян унаследовала его упрямый и твёрдый нрав, разве она послушается одного лишь запрета?
— Но я же не ломала ногу.
Чжао Ши усмехнулся от досады:
— Ты что же, хочешь её сломать?
Сяо Мань надула щёки:
— Я не такая никчёмная.
Она редко слышала от отца суровые слова, поэтому страшно обиделась. Глаза её покраснели:
— Мама в детстве тоже лазила по деревьям, почему ты ей ничего не говоришь?
Чжао Ши оказался в тупике и беспомощно произнёс:
— Когда в будущем действительно сломаешь ногу, не смей кричать от боли.
Пример гэгэ ничему не научил детей. Стоило этим изнеженным сорванцам собраться вместе, как они становились совершенно неуправляемыми.
Места в переднем дворе им стало мало для проказ. Набравшись собачьей дерзости, они вознамерились пробраться на задний двор, чтобы красть кур и лапать собак.
Сяо Мань вызвалась добровольцем:
— Весь задний двор принадлежит моей нян, а какие сладости она делает — пальчики оближешь!
Услышав это, все гэгэ и цзецзе соблазнились и, сглатывая слюну, спросили:
— А ты дашь нам попробовать? Мы ведь ещё ни разу не видели тётю.
Сяо Мань долго колебалась, она была жадиной. Ей хотелось лишь хвастаться своей нян-цинь, но никак не делиться ею с другими.
Она с трудом согласилась:
— Ну ладно, дам вам откусить по кусочку, только по одному!
Сяо Мань тайком вынесла несколько пирожных, завернутых в платок. Гэгэ и цзецзе, попробовав их, один за другим признали, что это и правда невероятно вкусно.
С тех пор они стали наведываться на задний двор ещё чаще.
Рано или поздно они должны были столкнуться с легендарной тётей.
Однажды, играя в прятки, кто-то из них бежал так быстро, что не смог вовремя затормозить и налетел прямо на младшую тётю.
От испуга они боялись даже вздохнуть, страшась, что младшая тётя выставит их всех вон.
Но ещё больше они боялись, что она пожалуется дяде, и тот их накажет.
Минчжу, глядя на их опущенные головы, едва сдерживала смех:
— Со мной всё в порядке.
На самом деле она ударилась поясницей о каменный столб, и та теперь ныла.
Дети извинились и чинно пообещали, что впредь будут осторожны.
Увидев, как они взмокли от беготни, Минчжу велела служанке принести им фруктов и воды:
— Отдохните немного, прежде чем продолжать игру.
Эти дьяволы, сеющие хаос в мире, перед ней вели себя послушнее, чем перед Чжао Ши.
Тем не менее Чжао Ши прознал о том, что они толкнули Минчжу, и с беспристрастностью железного лика заставил их переписать книгу десять раз, запретив выходить играть, пока не закончат.
Дети пребывали в неописуемой горечи, переписывание книг доводило их до отчаяния, и они жалобно ныли:
— Сяо Мань, я больше никогда не приду к тебе в гости!
Сяо Мань лишь хмыкнула. Ей было всё равно.
— Дядя такой страшный! Страшнее моего дедушки! Он ещё и запрещает нам подходить к тёте, какой же он жадина!
— Вот именно, вот именно!
— Больше не хочу писать, у меня рука уже отваливается.
У Минчжу как раз настали особые дни, поясница ныла так сильно, что она едва могла разогнуться. Она лежала на кровати и велела служанке размять ей спину.
В какой-то момент нажатия стали чуть сильнее, но в самый раз — усталость и ломота сменялись приятным расслаблением.
Она довольно замурлыкала и прикрыла глаза.
Спустя некоторое время она обернулась и увидела, что у края кровати сидит Чжао Ши.
Минчжу зевнула:
— Когда ты вернулся?
Чжао Ши продолжал массировать ей поясницу, и его низкий голос прозвучал в густой атмосфере весенней неги:
— Недавно.
На её белой как снег пояснице отчётливо виднелся багровый след от ушиба.
Чжао Ши произнёс:
— Впредь держись подальше от этих щенков.
Минчжу с закрытыми глазами ответила:
— Я в детстве была такой же.
Разве это не тот возраст, когда хочется только играть?
Минчжу почти заснула от удовольствия и сквозь дрему невзначай спросила:
— Неужели ты в детстве не вёл себя так же?
Чжао Ши замолчал, обдумывая ответ, а затем честно признался:
— Нет.
Он был послушным и благоразумным. Кажется, у него никогда не было времени для подобных шалостей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
