Минчжу присела и по кусочку стала подбирать с пола осколки фарфора.
Биин вошла в комнату и, увидев, что та сидит на корточках, а рядом с ней — осколки, поспешно подбежала:
— Гунян, вы не двигайтесь, осторожнее, не пораньте руки.
Биин завернула керамические осколки в платок и заметила, что пальцы Минчжу-гунян уже поранены. На кончиках невесть когда появилось несколько крошечных ранок.
Биин тут же поднялась, чтобы поискать для неё лекарство.
Минчжу рассеянно села, словно не чувствуя боли в пальцах.
Биин принесла снадобье для наружного применения, осторожно приподняла её раненую руку и, нанеся мазь, перебинтовала пальцы марлей. Она наказала:
— Гунян, в ближайшие дни вы лучше не касайтесь воды.
— Хорошо.
Биин снова спросила:
— Вы не голодны? Не желаете ли сначала поесть?
Она с тревогой смотрела на Минчжу, порываясь что-то сказать, но не решаясь. Она и сама не знала, из-за чего Его Высочество наследный принц и Минчжу-гунян на сей раз рассорились до такой неловкости. Того яростного слова «убирайся» из уст Его Высочества не было слышно уже очень давно. И уж тем более она никогда не видела, чтобы Его Высочество наследный принц собственноручно крушил вещи.
Хотя у Минчжу не было аппетита, она и впрямь ничего не ела весь день. Ей не хотелось изводить собственное тело.
— Я голодна.
Биин велела слугам из кухни принести ещё тёплую еду, несколько видов легких блюд и её любимый суп из свиных рёбрышек с ямсом.
Минчжу заставила себя съесть полпиалы риса и выпить пиалу супа, и только тогда к её лицу вернулось немного красок.
Биин смотрела на неё со взглядом, полным нескрываемой жалости и сострадания:
— Поешьте ещё немного, в последнее время ваше лицо заметно осунулось.
За это время она и вправду немного похудела, и её пухлые щеки уже не казались такими полными, как прежде.
Минчжу сказала:
— Но я уже сыта.
Казалось, её настроение ничуть не пострадало.
Только тогда Биин убрала со стола тарелки.
Минчжу в тишине оставалась в своей спальне. Открыв окно, чтобы проветрить, она заметила, что два горшка с эпипремнумом, которые она растила на подоконнике, выглядели неважно. Прежде изумрудные листья начали желтеть от самых корней, и казалось, растения скоро погибнут.
Минчжу вырвала несколько пожелтевших стеблей и полила цветы. Выживут ли они, теперь зависело лишь от воли небес.
Лишь в ночной тишине у Минчжу нашлось время и спокойствие, чтобы обдумать случившееся этим вечером.
Чжао Ши казался очень сердитым, и сказать «разгневанным» не было бы преувеличением. Она думала, что, узнав об этом, он придёт в ярость, ведь больше всего он ненавидел её непослушание.
Она не ожидала, что всё пройдёт так, словно лёгкие облака и тихий ветерок1.
Он лишь разбил пузырёк с лекарством и произнес четыре слова: «Больше не принуждать её».
Когда Чжао Ши произносил те слова, он выглядел крайне удручённым и разочарованным, глубоко опечаленным. Сама же она почувствовала облегчение.
За окном внезапно хлынул ливень, и нефритовые жемчужины капель с грохотом застучали по крыше.
В пору смены весны и лета дожди всегда приходят внезапно.
Минчжу сидела на кушетке и сквозь оконную раму молча слушала шум дождя; на сердце у неё стало так же тяжело и тихо.
Этот сильный дождь с перерывами шёл до самого вечера следующего дня, и небо всё время оставалось пасмурным.
Минчжу спала плохо: просыпалась, не проспав и нескольких часов. После пробуждения она сидела у окна и пила чай. Делать было нечего, и она наугад вытянула с полки пару книг, чтобы скоротать время.
Открыв народный роман, в третьей главе она увидела пометки Чжао Ши. Аккуратные и красивые иероглифы на полях выглядели чётко и изящно.
Он оставил комментарии почти в каждой главе. Оказалось, он прочёл эти бульварные романы даже раньше неё.
В его заметках была не только критика, изредка встречалась и скупая похвала, например: «Неплохая история».
Минчжу вздохнула и убрала книгу на место. В дождливый день в комнате было прохладно. Она укрылась плотным шерстяным одеялом, а для тепла под кушеткой в изящном медном тазу тлели угли.
Конец весны, когда внезапно теплеет, но всё ещё веет холодом, — самая пора для болезней.
Биин принесла свежесваренный суп из лаоцзао2 с шариками из клейкого риса и поставила перед ней:
— Гунян, пейте, пока горячее.
Лаоцзао был сладким и вязким, а после варки приобретал лёгкую кислинку. Вкус был в самый раз.
Каждый раз, поев лаоцзао, Минчжу клонило в сон, словно после вина, но она не могла перед ним устоять и каждые десять дней или полмесяца хотела снова его отведать.
Было ещё рано, так что если её и сморит сон, можно будет как раз поспать.
Минчжу взяла пиалу и, съедая порцию за порцией, почувствовала, как согреваются руки и ноги.
Биин спросила:
— В котелке ещё осталось, желаете добавки?
Минчжу поставила пустую пиалу и покачала головой:
— Не нужно, а то, если съем ещё, потом не добужусь себя.
Биин улыбнулась:
— И то верно. У лаоцзао, как и у рисового вина, сильное последействие.
Прислонившись к подушке, Минчжу лениво зевнула, прищурила уставшие глаза и, подперев голову рукой, уставилась в окно на цветущее дерево, чьи бутоны оббил ветер:
— И когда только наступит лето.
Биин помогла ей закрыть окно:
— Уже скоро.
Так прошло ещё четыре или пять дней, прежде чем дождливая погода наконец прекратилась. Небо постепенно прояснилось, температура поползла вверх, засияло солнце, и в лицо подул лёгкий ветерок. В саду порой уже слышалось стрекотание цикад. Начало лета и впрямь было близко.
Минчжу не видела и тени Чжао Ши полмесяца кряду, и никаких вестей о нём тоже не было.
- Лёгкие облака и тихий ветерок (云淡风轻, yún dàn fēng qīng) — описание спокойного и безразличного отношения к ситуации. ↩︎
- Лаоцзао (醪糟, láozāo) — блюдо из перебродившего клейкого риса с низким содержанием алкоголя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
