На следующий день.
В придворном зале произошли незначительные перемены, но когда Ли Шу осознала это, всё уже улеглось.
Сначала во время утреннего приема второй принц Ли Янь заговорил о деле «замены денег зерном» [1]. Он сказал, что это дело государственной важности, а все чиновники ведомства доходов в последнее время заняты помощью пострадавшим от засухи. Поскольку людей в ведомстве не хватает, нужно отобрать несколько человек на свободные должности восьмого и девятого рангов.
Тайцзы несколько раз явно и скрыто съязвил, что второй принц не умеет управлять ведомством доходов, но не усмотрел в этих действиях ничего подозрительного, а потому не стал возражать.
Император Чжэнъюань дал свое согласие.
Уже во второй половине дня второй принц подал доклад о кадровых перестановках в ведомстве доходов, и среди прочих имен там значился Шэнь Сяо.
С должности инспектора-цензора восьмого ранга он переводился на должность тицзю ведомства доходов того же восьмого ранга. В чине он не вырос, но ведомство доходов было самым прибыльным, так что это можно было считать небольшим повышением.
Император Чжэнъюань тут же начертал резолюцию кистью с красной тушью и утвердил назначение.
Когда весть долетела до Дунгуна, тайцзы упражнялся в каллиграфии. Не поднимая глаз, он насмешливо бросил:
— Второй в последнее время в выборе людей становится всё более… неразборчивым.
Даже выходцев из бедных семей, не имеющих за спиной влиятельного клана, он завлекает в ведомство доходов. Похоже, дело с «заменой денег зерном» и впрямь заставило Второго изрядно засуетиться.
Поэтому тайцзы не придал этому назначению большого значения.
Так Шэнь Сяо совершенно естественным образом стал тицзю ведомства доходов восьмого ранга.
Сдав дела в Юйшитае, он едва вышел за ворота Чжуцюэ императорского города, как к нему навстречу поспешил слуга. Проявив необычайное радушие, тот приветствовал его:
— Приветствую, Шэнь-дажэнь. Второй принц просит вас пожаловать в его поместье для беседы.
С этими словами он взмахнул рукой, и четверо носильщиков поднесли паланкин.
Несмотря на внешнюю почтительность, слуга даже не поинтересовался, свободен ли Шэнь Сяо, прежде чем подать паланкин.
Шэнь Сяо слегка кивнул, обронил «благодарю за труды» и, приподняв полы длинного халата, сел в паланкин.
По обычаям государства Великое Е, принцы и принцессы, покидая дворец по достижении совершеннолетия, основывали свои поместья в Квартале тринадцати ванов, расположенном по правую сторону от императорского города. Этот квартал находился совсем рядом, стоило лишь повернуть направо от ворот Чжуцюэ.
Шэнь Сяо приоткрыл занавеску, глядя на проплывающие мимо ярко-красные ворота одно за другим — всё это были резиденции императорской родни. Внезапно его взгляд застыл: на одних воротах висела табличка с надписью «Поместье принцессы Пинъян».
Он слегка нахмурился и быстро опустил занавеску.
Вскоре паланкин остановился. Слуга, согнувшись в поклоне, откинул занавеску и прижал паланкин к земле:
— Шэнь-дажэнь, прошу вас.
Ли Янь принял Шэнь Сяо в главном зале.
Шэнь Сяо первым делом опустился на колени для приветствия и, справившись о здравии, произнес:
— Вэйчэнь благодарит второго принца за рекомендацию.
Когда он поднимался, его левая рука всё еще оставалась скованной.
Ли Янь сам протянул руку, чтобы помочь ему встать, а затем, придерживая его за предплечье, подвел к почетному месту для гостей.
Он с улыбкой сказал:
— Шэнь-дажэнь, садитесь.
Он всем своим видом демонстрировал радушие и смирение перед ученым мужем.
Если бы на его месте оказался обычный мелкий чиновник восьмого ранга, он, скорее всего, был бы безмерно польщен. Но на лице Шэнь Сяо не отразилось и тени смущения — он казался даже чрезмерно спокойным.
Служанка подала Шэнь Сяо чашку чая. Второй принц, сидя на главном месте, участливо спросил:
— Как рана на левой руке?
Шэнь Сяо, чья рука неподвижно свисала вдоль тела, ответил:
— Кости и сухожилия не задеты, заживет через какое-то время. Лекарь выписал несколько снадобий.
Шэнь Сяо сложил руки в приветствии:
— Должен поблагодарить лекаря из вашего поместья, Дянься.
Ли Янь же беспечно махнул рукой:
— За что благодарить? Эх, старшая принцесса Каннин всё-таки приходится бэньвану тётей. Как бы неподобающе она ни поступала, бэньвану всё же не пристало дурно отзываться о ней… Мне искренне совестно, что сейчас я не могу восстановить справедливость ради тебя.
Шэнь Сяо поспешно произнес:
— Того, что Дянься вчера соизволил выручить вэйчэня из беды, уже достаточно для моей бесконечной благодарности. Если в будущем Дянься потребуются мои услуги, я приложу все силы и буду преданно служить до последнего вздоха! [2]
С этими словами он встал и отвесил Ли Яню глубокий поклон.
Ли Янь улыбнулся.
«Приложить все силы и преданно служить до последнего вздоха». Эти слова и были главной целью сегодняшней встречи.
Ли Яню нужно было, чтобы Шэнь Сяо был ему благодарен, чтобы он стал его верным человеком — только так тот сможет помочь ему решить проблему «замены денег зерном».
Хоть он и думал так, вслух произносить подобные вещи не стоило.
Ли Янь сказал:
— К чему эти слова о «преданном служении до последнего вздоха»? Бэньван рекомендовал тебя, чтобы ты делал реальные дела для двора, а не ради моей личной выгоды. И если уж служить не щадя сил, то служить государству.
Шэнь Сяо опустил глаза, в которых на мгновение промелькнула насмешка, но он быстро скрыл её и ответил:
— Вэйчэнь знает.
Беседа продолжалась в атмосфере взаимного довольства.
Шэнь Сяо только сегодня сменил должность и еще ничего не смыслил в делах ведомства доходов, поэтому Ли Янь не спешил нагружать его работой. Они непринужденно поболтали о чиновничьей жизни и книжных истинах, после чего принц оставил Шэнь Сяо на обед. Заодно он подарил ему усадьбу из трех дворов, служанок, лакеев и других слуг, а также щедрое денежное вознаграждение.
Лицо Шэнь Сяо сохранило всё то же серьезное и суровое выражение. Он поклонился и произнес:
После чего совершенно спокойно принял все дары.
Видя такую невозмутимость, Ли Янь невольно пристально посмотрел на него.
Когда Шэнь Сяо ушел, личный слуга Ли Яня, убирая чайные чашки, с недовольством заметил:
— Дянься, мне кажется, что Шэнь-дажэнь… какой-то неблагодарный. Вы и любезны с ним, и усадьбу подарили, и служанок, любой другой на его месте уже в ногах бы валялся, рассыпаясь в благодарностях, а Шэнь-дажэнь держится так отстраненно. Словно… словно всё это он получил по праву.
Ли Янь помолчал мгновение и вдруг произнес:
— Он очень похож на Пинъян.
Слуга не понял и хотел было переспросить, но, увидев, что Ли Янь погрузился в воспоминания, поспешно смолк.
— В пятнадцать лет Цюэ Ну начала проявлять себя при тайцзы. Тогда, что бы тайцзы ей ни дарил, у неё было точно такое же выражение лица, как у Шэнь Сяо только что: холодное и безразличное, она никогда не выглядела польщенной.
В те времена они с сестрой были очень близки. Ли Янь не мог смириться с тем, что Ли Шу помогает кому-то другому, кроме него, пусть даже тогда он сам не имел в суде никакого веса. Он считал это предательством.
Тогда он в ярости обозвал её собакой, ползающей в ногах у тайцзы и виляющей хвостом в надежде, что тот подбросит ей паршивого золота и драгоценностей.
Ли Шу посмотрела на него совершенно холодно и сказала:
— Это не милость, эр-гэ, это честная сделка. Я использую интриги, чтобы выменивать эти богатства и власть.
Это была сделка.
Ли Янь подумал, что Шэнь Сяо так же умен, как и Цюэ Ну, и четко осознает суть политики. Это не что иное, как обмен своих талантов, мудрости и даже жизни на безграничное богатство и власть.
***
[1] Замена денег зерном (以粮代钱, yǐ liáng dài qián) — мера, предполагающая выплату налогов или проведение сделок зерном вместо наличных денег.
[2] Отдавать все силы и преданно служить до последнего вздоха (鞠躬尽瘁, jū gōng jìn cuì) — фразеологизм, означающий крайнюю степень преданности делу или правителю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
