Ли Шу с силой оттолкнула его и, ни на что не обращая внимания, бросилась вон из шатра. Она больше не могла здесь оставаться, ей нужно было уйти.
Но едва Ли Шу откинула полог, как под лучами палящего солнца столкнулась с полным отчаяния взглядом какой-то женщины.
Увидев ее, женщина поспешно опустилась на колени:
— Приветствую Пинъян-гунчжу.
Она склонила голову к самой земле, всем своим видом выказывая смирение и покорность. Ли Шу заметила изящный изгиб ее шеи, невольно внушающий жалость.
В то же мгновение Цуй Цзиньчжи резко выпустил руку Ли Шу.
Солнечный свет безжалостно обрушился на Ли Шу. Она взглянула на стоящую на коленях Цин Ло, а затем медленно обернулась к Цуй Цзиньчжи.
Ее голос прозвучал так, словно парил в воздухе, призрачный и едва уловимый:
— Ты ведь только что спрашивал меня… на каком основании?
Ли Шу усмехнулась:
— Вот на этом самом основании.
*
Повозка Пинъян-гунчжу, словно спасаясь бегством, быстро удалилась от канала Юнтун. Цуй Цзиньчжи остался стоять на месте; пыль, поднятая колесами, осела на его одежде, но он долгое время не шевелился.
Внезапно чьи-то руки нежно смахнули пыль с его плеч, и голос, который в прежние годы считался самым чарующим в квартале Чанлэ [1], произнес:
— Саньлан, пойдем внутрь.
Цуй Цзиньчжи плотно сжал губы и не сводил глаз с дороги, пока повозка Ли Шу окончательно не скрылась из виду. Лишь тогда он решительно развернулся и вошел в шатер.
Его спина была напряжена и выпрямлена так сильно, будто могла переломиться в любой момент.
Цин Ло последовала за Цуй Цзиньчжи. Она окинула взглядом шатер: хотя он и был просторным, повсюду виднелись следы наспех устроенного ночлега. Должно быть, в последние дни саньлан приходилось здесь несладко. На круглом табурете подле походного ложа стояла чаша с лекарством. Цин Ло подошла и коснулась пальцем края — снадобье давно остыло, видимо, оно стояло здесь уже долго.
Она подняла чашу и обратилась к молчаливому Цуй Цзиньчжи, сидевшему за письменным столом:
— Лекарство совсем холодное, я унесу его и разогрею.
Ее голос звучал очень мягко, когда она как бы невзначай добавила:
— Гунчжу только что была в шатре, как же она не догадалась напомнить саньлан выпить лекарство?
Цуй Цзиньчжи поднял веки, взглянул на чашу и снова отвел глаза.
Ли Шу никогда не стала бы обременять себя подобными мелочами.
Когда Цин Ло уже собралась выйти, Цуй Цзиньчжи вдруг сказал:
— Не нужно, неси сюда. Погода жаркая, сойдет и холодное.
Цин Ло послушно подошла и поставила лекарство на стол.
Только тогда Цуй Цзиньчжи посмотрел на нее. Заметив, что ее волосы слегка растрепались, а на лбу выступил пот, он наконец отвлекся от мыслей о Ли Шу и спросил:
— Зачем ты приехала?
В его тоне слышалась забота, но к ней примешивалось недовольство.
Здесь был канал Юнтун — место для серьезных государственных дел. Приезд Ли Шу был вполне уместен, ведь она — принцесса правящей династии, к тому же активно участвующая в управлении страной. Но какой смысл был в приезде Цин Ло? Что могли подумать о нем окружающие?
Цин Ло чутко уловила его настроение. Она не ответила прямо, а лишь немного помедлила и, нахмурившись, тихо проговорила:
— Мне не следовало приходить… Неужели гунчжу так поспешно уехала потому, что увидела меня?
Не дожидаясь ответа, она сама же и продолжила:
— Это я виновата, пришла не вовремя… Я услышала, что ты ранен, и поспешила сюда, испугавшись, что рядом не окажется никого, кто бы мог о тебе позаботиться. Если бы я знала, что гунчжу придет навестить тебя, то не явилась бы и не вызывала бы у нее раздражения.
С этими словами она пододвинула чашу ближе к нему:
— Сначала выпей лекарство.
Цуй Цзиньчжи опустил взгляд на чашу.
Позаботиться?
Он взял лекарство, думая про себя, что Ли Шу даже не вспомнила о нем, какая уж тут забота.
Ее единственной целью сегодня было в очередной раз с ним поссориться.
Каждая их встреча превращалась либо в сухую беседу о делах, либо в истерическую перепалку. У них не было ни дня, когда бы они могли просто спокойно посидеть и поговорить.
Цуй Цзиньчжи с досадой потер переносицу и выпил снадобье. Только тогда он вспомнил, что Цин Ло так и не ответила на его вопрос.
— Откуда ты узнала, что я ранен? — снова спросил он.
Цин Ло не обладала способностями Ли Шу, чьи глаза и уши были повсюду при дворе.
Цуй Цзиньчжи прищурился, внезапно почувствовав себя под наблюдением. Неужели она подкупила кого-то из его слуг?
Цин Ло забрала пустую чашу и уклончиво ответила:
— Я… когда была дома, на сердце вдруг стало неспокойно, предчувствие какое-то недоброе появилось, будто с тобой что-то случилось. Вот я и примчалась…
Она опустила глаза, не решаясь встретиться с ним взглядом. Ее длинные ресницы затрепетали, отбрасывая легкую тень на бледное лицо.
Она явно лгала.
Цуй Цзиньчжи нахмурился. Гнев после ссоры с Ли Шу еще не утих, и ложь Цин Ло окончательно вывела его из себя.
— Я спрашиваю тебя: откуда ты узнала о моем ранении? — холодно повторил он.
Цин Ло только успела взять чашу со стола, как от его резкого тона у нее дрогнули руки. Посуда со звоном ударилась о землю и разлетелась на куски.
— Я…
Она стояла среди осколков фарфора, все так же не смея поднять глаз.
— Я… я сегодня вышла с горничной на прогулку и случайно увидела Цуй Линя, который скакал во весь опор. Я окликнула его и только тогда узнала о твоем ранении. Я так разволновалась, побоялась, что в лагере о тебе некому позаботиться, и настояла, чтобы Цуй Линь привез меня сюда.
Сквозь щель в пологе шатра заглядывал Цуй Линь, и Цуй Цзиньчжи сразу его заметил.
Поняв, что его обнаружили, Цуй Линь поспешно вкатился внутрь.
Увидев его, Цин Ло торопливо проговорила:
— Я знаю, что мне не место на канале Юнтун, женщинам здесь находиться не полагается. Цуй Линь не хотел меня везти, но я очень просила.
Цуй Линь мельком глянул на Цин Ло и быстро закивал хозяину:
— Да… гунян-Цин Ло так беспокоилась о вас, непременно хотела приехать, я не смог ей отказать…
Цуй Цзиньчжи окинул его взглядом, но ничего не сказал.
Цин Ло добавила:
— Увидев, что с саньлан все в порядке, я успокоилась. Женщине и впрямь не подобает оставаться в лагере, люди станут сплетничать. Я ухожу.
Сказав это, она лотосовой походкой [2] направилась к выходу.
На ее лбу еще не просох пот, а ей предстоял долгий путь назад по удушливой жаре.
Цуй Цзиньчжи потер виски и вздохнул:
— Не нужно.
— На улице самый солнцепёк. Дождись вечера, когда станет прохладнее, тогда и поедешь.
С этими словами он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. То ли из-за лекарства, то ли от усталости, он чувствовал себя совершенно изнуренным.
Ранение, Шэнь Сяо, Ли Шу… все утро у него не было ни минуты покоя. Дела опутали его, не давая возможности даже вздохнуть. Ему казалось, что бремя государственных забот вот-вот раздавит его.
В воздухе разлился тонкий аромат османтуса. Мягкие руки коснулись его лба и принялись нежно массировать виски.
Напряженные брови Цуй Цзиньчжи медленно разгладились.
Словно освободившись от всех пут придворной жизни, он погрузился в сон, возвращающий его в те далекие годы, когда он был свободен и не знал бремени власти.
*
Дождавшись, когда Цуй Цзиньчжи уснет, Цин Ло бесшумно собрала осколки и вышла из шатра.
Не успела она сделать и пары шагов, как из-за угла выскочил Цуй Линь и поспешно сложил руки в приветственном жесте.
— Благодарю гунян-Цин Ло за то, что скрыли правду.
Цин Ло едва заметно улыбнулась и тихо ответила:
— Не стоит. Если я скажу, что сама пришла навестить его, он не станет меня винить. Но если бы он узнал, что это ты привез меня по своей воле, тебе бы несдобровать.
Цуй Линь ходил в поместье Пинъян-гунчжу за лекарем и поначалу надеялся, что Ли Шу сама приедет на канал Юнтун присмотреть за Цуй Цзиньчжи. Но лицо Ли Шу всегда оставалось таким бесстрастным, что невозможно было понять, тревожится она или ей все равно.
Поэтому на обратном пути Цуй Линь сделал крюк и привез Цин Ло.
Он и представить не мог, что Цин Ло и гунчжу столкнутся нос к носу.
Поступок Цуй Линя был самоуправством, а для слуги это непростительный промах. Если бы об этом узнали, Цуй Цзиньчжи непременно наказал бы его — в великих кланах правила содержания слуг были крайне суровы.
К счастью, гунян-Цин Ло скрыла правду и помогла ему избежать беды.
Он был ей искренне благодарен.
[1] Квартал Чанлэ (长乐坊, Chánglè fāng) — известный в древнем Китае район развлечений.
[2] Лотосовая походка (莲步轻移, liánbù qīngyí) — изящная женская походка мелкими шажками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
