Ло Вэй следовала за толпой, выходящей из башни Фэнлэ, и по пути заглянула в меняльную лавку, чтобы сменить платье. Воспользовавшись тем, что улицы были полны людей, она оторвалась от следовавшей за ней охраны и выбралась к уединенному месту на реке Бяньхэ, где взошла на лодку-упэн, оставленную для неё Е Тинъянем.
Маленькое судно замерло под одиноким мостом в низовьях Бяньхэ. Снег на мосту еще не растаял, и талая вода с тихим перестуком капала на навес.
Едва она ступила на борт, Е Тинъянь укутал Ло Вэй с головой в приготовленный заранее черный плащ. В каюте стояла жаровня с углями, но лодочника нигде не было видно.
Оглядевшись, Ло Вэй спросила:
— Ты собираешься ждать глубокой ночи, чтобы вернуться?
— Хм, — отозвался Е Тинъянь. — Хотя Чан Чжао наверняка догадается, что ты в моей усадьбе, ему всё же нужно создать видимость поисков для остальных. Если они потеряли твой след, большинство из них выставят караулы у городских ворот и на заставах у глухих проток. Мы подождем здесь, пока он не закончит этот спектакль и не отзовет людей, а потом двинемся назад.
Ло Вэй протянула руки к огню и подробно пересказала ему свой разговор с Чан Чжао.
— Мы с тобой не ошиблись, у этого человека иные замыслы. Его речи дерзки, но мне не кажется, что это пустые слова.
Е Тинъянь взял её за руку и, опустив глаза, задумался.
Ло Вэй заметила, что его руки стали гораздо холоднее, чем прежде — то ли оттого, что он слишком долго ждал здесь, то ли по какой другой причине.
Она невольно крепко сжала его ладонь и, видя его долгое молчание, снова спросила:
— Тебе неспокойно?
Е Тинъянь горько усмехнулся:
— А разве ты не чувствуешь тревоги?
Ло Вэй вздохнула и кивнула:
— Раньше я думала, что его единственная ставка в Бяньду — доверие Сун Ланя, но теперь вижу, что он едва ли не опаснее самого императора. В одном он не солгал, мы недооценили его. Его былая молчаливость и угодливость, похоже, были лишь подготовкой к сегодняшнему дню, Эр-гэгэ…
Она внезапно назвала его этим давно не использовавшимся обращением. Е Тинъянь вздрогнул:
— М?
Ло Вэй спросила:
— Как ты думаешь, чего он хочет?
Е Тинъянь, взвешивая слова, произнес:
— Прежде моим самым смелым предположением было то, что он жаждет Поднебесной. Но, выслушав это, я вынужден добавить к своей догадке еще два слова. Он жаждет, чтобы Поднебесная погрузилась в хаос.
Лицо Ло Вэй омрачилось:
— Я чувствую то же самое. Сказать по правде, еще во дворце мне казалось, что во внутренних покоях есть соглядатаи племени Эчжэнь.
— Не знаю, замечал ли ты, но каждый раз, когда на северной границе наступало беспокойство, при дворе случались внезапные перемены: смерть Юй Цюши, отъезд Шу Кана из столицы, увещевание Цзин Цю… Раньше я велела Сяо Яню ждать вестей с севера за пределами Лояна именно для проверки. Так оно и вышло: стоит в нашем государстве возникнуть малейшему волнению1, как они тут же пытаются раздуть смуту на границе.
— Когда я была во дворце, то тайно посылала многих людей на разведку, но, к сожалению, удавалось поймать лишь мелкую сошку. Из их показаний следовало, что у них непременно есть высокопоставленный предводитель. Именно из-за того, что главаря никак не удается найти, Сяо Янь был вынужден вернуться в Ючжоу. Без него мне всегда неспокойно.
Е Тинъянь спросил:
— Ты подозреваешь, что Чан Чжао и есть шпион племени Эчжэнь?
Ло Вэй покачала головой:
— Этот человек умеет вести себя смиренно и подобострастно2, но в душе он горд и высокомерен. Вряд ли он станет рисковать жизнью ради чужаков, скорее уж это просто взаимная выгода. К тому же он прибыл в столицу только на весенние экзамены позапрошлого года. Тот главный шпион наверняка находится здесь уже много лет и скрывается превосходно. С тех пор как я впервые заподозрила неладное во второй год девиза Цзинхэ и по сей день, он не выдал себя ни единым намеком.
— Я велю Юань Мину продолжить расследование, — сказал Е Тинъянь. — Нельзя ослаблять бдительность перед тем, что годами готовилось на севере. Хоть Сун Лань все эти годы и тратил средства и зерно на масштабную муштру солдат, его замыслы слишком просты. За исключением армии семьи Янь, страна давно не воевала, в провинциях к подготовке войск относятся небрежно, и им далеко до иноземцев-кочевников.
Он закрыл глаза:
— Придворные, простой народ… Братья Янь, командующие запретной стражей, — лишь пустые фигуры. Хоть «Чжуцюэ» наполовину в моих руках, у Чан Чжао в Бяньду наверняка припрятаны козыри. Полгода… пусть он и дал обещание на словах, но это всего лишь слова, разве ими можно удержать такого человека? В чрезвычайных обстоятельствах3 он может в любой момент нарушить договор. Как мы можем спокойно отправиться на юг, оставив его в столице?
Будь при дворе один лишь Сун Лань, Е Тинъянь, внедрив своих людей в запретную стражу, мог бы забрать Ло Вэй и отправиться в Цзяннань, чтобы собрать войска и вернуться в столицу. После того как дело Шэнь Суя позволило основательно сменить чиновничество Цзяннани, он заранее сделал приготовления в землях Цзян и Чжэ — это был запасной план на случай смуты, если армия Янь Ши покинет северные рубежи.
Но после смерти Юй Цюши внезапное появление Чан Чжао полностью спутало его карты. Теперь им обоим приходилось не только остерегаться Сун Ланя, но и тревожиться о том, какие беды может навлечь Чан Чжао, если останется в Бяньду полновластным хозяином.
Поразмыслив долгое время, Е Тинъянь произнес:
— В нынешнем положении остается лишь приказать людям в Цзяннани разделиться на малые группы4 и под видом торговцев, ученых мужей и беженцев постепенно проникать в столицу.
— Наш отъезд сейчас и впрямь нежелателен, но если мы хотим, чтобы их не обнаружили, потребуется в несколько раз больше времени. Полгода… это слишком рискованно, — сказала Ло Вэй.
Они провели в лодке-упэн уже немало времени, угли в жаровне начали остывать. Е Тинъянь плотнее запахнул на ней плащ и холодно бросил:
— После сегодняшнего дня первым делом убьем Чан Чжао.
Ло Вэй, раздумывая, произнесла:
— Помыслы этого человека нечисты, оставлять его в живых слишком опасно. Но… как избавиться от него без крови на клинках5? У Сун Ланя в руках хотя бы есть тигриные знаки столичных лагерей Бяньду. Если он заметит неладное до того, как наши люди войдут в город, все прежние труды пойдут прахом6.
Е Тинъянь вздохнул:
— Позволь мне еще подумать.
На лодку-упэн кто-то вспрыгнул и негромко позвал:
— Гунцзы!
Вслед за этим лодочник шестом оттолкнул судно от моста.
Стоял конец зимы, и Ло Вэй слышала тихий хруст ломающегося под деревянным днищем тонкого льда.
- Малейшее волнение (风吹草动, fēng chuī cǎo dòng) — когда ветер дует, трава колышется; малейший признак движения или перемен. ↩︎
- Вести себя смиренно и подобострастно (做小伏低, zuò xiǎo fú dī) — принимать приниженный вид, вести себя скромно или заискивающе, чтобы не привлекать внимания. ↩︎
- Действовать по обстоятельствам в чрезвычайных делах (事急从权, shì jí cóng quán) — в критической ситуации принимать экстренные меры, отходя от обычных правил ради достижения цели. ↩︎
- Разбиться на части (化整为零, huà zhěng wéi líng) — разделить крупные силы на мелкие группы для большей скрытности. ↩︎
- Без крови на клинках (兵不血刃, bīng bù xuè rèn) — одержать победу или достичь цели, не прибегая к сражению и кровопролитию. ↩︎
- Все прежние труды пойдут прахом (前功尽弃, qián gōng jìn qì) — ситуация, когда все достигнутые ранее успехи внезапно сводятся на нет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
