Когда Бхарата со всеми друзьями и сподвижниками выслушал этот ясный и полный рассказ, они вместе отправились к дереву, чтобы увидеть ложе, на котором покоился Рама.
Тогда Бхарата сказал своим матерям:
— Взгляните на ложе великодушного героя: эти примятые охапки травы выдают место, где он в ту ночь лежал с Ситой. Негоже наследнику столь высокой доли лежать на холодной голой земле — сыну монарха, мудрому в советах, потомку древнего царского рода. Тот владыка, подобный льву, чье благородное ложе устилалось тончайшими оленьими шкурами, — как может он теперь терпеть прикосновение голой земли, холодной и неуютной! Это внезапное падение из блаженства в горе кажется неправдой, оно выше всякого верования. Мои чувства в смятении: мне кажется, будто я вижу лишь призрачный сон. Нет столь великого божества, нет в небесах силы, способной одолеть Судьбу, если Рама, наследник Дашаратхи, лежал на земле и спал здесь; и прекрасная Сита, дочь древних царей славной Видехи, дорогая супруга Рамы, всеми почитаемая, лежала на земле подле своего господина. Здесь было его ложе; на этой груде травы он метался и ворочался в беспокойном сне: на твердой почве каждый его мужественный член оставил на траве свои следы. В ту ночь, кажется, прекрасная Сита была облачена во все свои украшения, ибо кое-где мой взор различает мелкие крупицы блестящего золота. Здесь она оставила свою верхнюю одежду, ибо до сих пор видны обрывки шелковых нитей. Как же дорого в ее преданных глазах должно быть ложе, на котором лежит Рама, где она, столь нежная, могла отдыхать и рядом с ним забывать о своих печалях. Увы мне, несчастному и виновному! Ведь из-за меня царевич был вынужден бежать, и лучший из сыновей Рагху делил с Ситой такое ложе. Сын царственного отца, чья рука безраздельно правила каждой страной, мог ли он, дарующий всякую радость, чье тело подобно лотосу, друг всех людей, чарующий взор, чьи сверкающие глаза сияют темным блеском, оставить дорогое царство, принадлежащее ему по праву, и он, не рожденный для горя наследник блаженства, возлечь на такое ложе? Великая радость и счастливая судьба дарованы тебе, о Лакшман, отмеченный всеми добрыми знаками, чьи верные стопы неустанно следуют за братом в час его беды. И благословенна Сита, благородная и добродетельная, что обитает с Рамой в лесу. Наша же участь, увы, полна сомнений — мы лишены Рамы и покинуты всеми. Мой царственный отец отошел в небеса, великодушный герой пребывает в лесах; государство разорено и гонимо бурей, подобно кораблю, утратившему руль. И все же никто в тайных помыслах не замыслил захватить страну враждебной силой: хотя герой и вынужден жить в далекой глуши, его рука по-прежнему надежно защищает ее. Беззащитный, с опустевшими стенами, без слонов и коней в стойлах, царский город моего отца предстает с открытыми для врагов воротами, лишенный отважных защитников, беспомощный в своем мрачном отчаянии. Но враги все же сдерживают свои желания, как люди воздерживаются от отравленных яств. С этого часа и я буду проводить свои ночи на земле или на собранной траве, питаться лишь плодами и кореньями, носить одежду из коры и спутанные волосы. Я с радостью проведу в лесах назначенный ему срок изгнания; так я сохраню нерушимым обещание, данное героем.
— Пока я буду вместо Рамы оставаться там,
Шатругна разделит изгнание моё,
А Рама, вновь в своём дому,
С Лакшманой будет править Айодхьей;
На власть и на защиту государства
Его дваждырождённые освятят.
О, пусть же боги, которым я служу,
Благоволят исполнить это желание моё!
Если же, когда я припаду к его стопам
И буду всей силой красноречия взывать,
Он всё же отвергнет просьбу мою,
Тогда с братом моим я буду жить:
Он должен, должен мне позволить
Скитаться там, в лесах.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
