Но когда он обратил свой взор туда, где истекали кровью мертвые Триширас и Душана, страх перед неукротимой мощью Рамы охватил душу исполина. Он видел свои свирепые легионы, чьей силе не смело противостоять ни одно живое существо, — видел он, как предводитель его войска пал от руки одного лишь Рамы. С жгучей скорбью смотрел он на тех немногих, кто еще оставался в его великанской рати.
Подобно Намучи, напавшему на Индру, бросился грозный демон на своего врага. Чудовище натянуло свой могучий лук и в ярости обрушило на Раму поток смертоносных стрел, подобных змеиным клыкам, жаждущим крови. Искусный в воинском искусстве лучника, он натягивал тетиву и метал стрелы. Он мчался на своей колеснице то здесь, то там, являя приемы боя, и все небесные выси потемнели от его летящих стрел.
Тогда Рама схватил свой тяжелый лук, и небо тотчас озарилось стрелами, чей удар не могло вынести ни одно живое существо; они наполнили воздух вспышками и пламенем, столь же густые, как ослепляющие потоки, низвергающиеся с небосвода Парджаньи. В самом пространстве не осталось места — всё было заполнено дождем стрел, непрерывно летящих из великих луков Рамы и его врага.
И пока воины бились в яростной схватке, исполненные смертельной ненависти, само солнце померкло и побледнело, скрытое за этой завесой из стрел. Подобно тому как слон склоняет колени под сталью погонщика, так и Рама истекал кровью от множества твердых и острых наконечников. Поднявшись во весь рост на своей колеснице, исполин приготовился сойтись в смертельном бою,
И узрели все духи, как стоял он, подобно Яме с петлей в руке. Ибо Хара в безумной гордыне своей помыслил, что тот, от чьей руки пали легионы великанов, наконец ослаб, медленно теряя силы от истощения.
Но Рама, подобно льву, когда трепетный олень приближается к его логову, не убоялся демона, обезумевшего от ненависти, — Рама, наделенный львиной мощью и львиной походкой.
Тогда на своей высокой колеснице, сиявшей подобно солнцу, Хара устремился на Раму; он несся в безумии, как жалкий мотылек, летящий на пламя.
Явил демон свое искусство лучника, и в том месте, где Рама сжимал рукой свой могучий лук, стрела расколола его надвое.
Семь стрел, посланных великаном, ярких, словно молнии Индры, пробили доспехи в местах сочленений и вонзились в него своими железными наконечниками.
На Раму, непревзойденного героя, густо и быстро посыпались тысячи стрел, и при каждом ударе раздавался ужасающий боевой клич великана.
Его узловатые стрелы рвали и терзали сияющие, подобно солнцу, доспехи героя, пока, сорванные вместе с ремнями и пряжками, они не пали на землю, сверкая в пыли.
Израненный в плечи, грудь и бока, так что каждый член его тела был окрашен кровью, вождь в величественном гневе сиял славой, подобно бездымному пламени.
Тогда громко и долго звучал боевой клич Рамы, грозы его врагов; вознамерившись убить великана, он натянул и согнул тяжелый лук — лук самого господа Вишну, чудесной величины, небесный дар Агастьи.
Бросившись на врага-демона, он высоко поднял этот могучий лук и своими искусно сработанными стрелами, на которых между перьями блестело золото, сбил стяг, трепетавший над колесницей, и тот перестал развеваться.
Тот славный стяг, каждая складка которого была богата гербами и золотом, пал подобно тому, как если бы само солнце по воле богов низринулось на землю.
Из руки гневного Хары, чье искусство знало каждое уязвимое место, вылетели четыре остро разящие стрелы и пролили кровь из груди Рамы.
Когда каждый его член был осквернен кровью из смертоносных стрел, что рвали плоть, выпущенные с поющей тетивы Хары, гнев царевича вспыхнул с небывалой силой.
Тот лучший из могучих лучников твердо положил руку на свой лук, и с туго натянутой тетивы, каждая точно в цель, сорвались шесть стрел.
Одна вонзилась в голову великана, две заставили истекать кровью его мускулистые плечи, а три стрелы с наконечниками в виде полумесяца пробили путь глубоко в его грудь.
Тринадцать стрел, чей наконечник был отточен камнем до небывалой остроты, были стремительно пущены в свирепого великана — каждая несла гибель и сияла подобно солнцу.
Четырьмя сразил он пегих коней; одна расколола надвое ярмо колесницы; другая, пущенная в пылу битвы, снесла с плеч голову возничего.
Три стрелы разнесли дышло; две сломали раздробленную ось.
Тогда из руки Рамы, в то время как на губах его появилась улыбка, двенадцатая стрела, пущенная подобно удару грома, отсекла могучую руку и лук, который она держала.
Затем, едва ли уступая в мощи самому Индре, он пронзил великана последней стрелой.
Когда лук, на который он полагался, был расколот надвое, а возничий и кони убиты, великан спрыгнул наземь с палицей в руке, чтобы противостоять врагу в пешем строю.
Боги и святые, собравшись в небесах сияющим сонмом, радостными взорами взирали на мощь царевича в этой битве.
Поднявшись со своих золотых тронов и воздев руки в знак почтения, они созерцали благородные подвиги Рамы и благословляли его, вознося хвалу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
