Рамаяна — Песнь 232. Речь Маричи

— Некогда, в гордыне силы и мощи своей, я бродил по этой земле из края в край; высясь, точно горный пик, я владел силой тысячи нагов.

Представал я точно огромное черное облако; сверкали и сияли мои золотые запястья. Я носил венец, взмахивал топором, и всяк, кого я встречал, трепетал от страха.

Я рыскал там, где раскинулся лес Дандака, и питался плотью убитых святых. Тогда Вишвамитра, почитаемый мудрец, чистый сердцем, убоялся моей ярости.

Он поспешил ко двору Дашаратхи, предстал перед царем и промолвил:

— Пошли со мной, о повелитель, твоего Раму, дабы в священные дни он оказал помощь. Марича наполняет мою душу ужасом и держит меня в постоянном смятении.

Выслушал монарх просьбу святого и так обратился к славному мудрецу:

— Мой мальчик еще не обучен оружию, ему едва исполнилось двенадцать лет. Но я сам возглавлю рать, чтобы защитить тебя в час нужды. Мое войско, со всеми четырьмя родами войск, встретит ночного скитальца, и я, о лучший из святых, убью твоего врага и исполню твою мольбу.

Царь охотно предложил свою помощь, но святой вновь ответил так:

— Лишь мощью Рамы, и только его, может быть повержен этот великий демон. Я знаю, что в былые времена небожители признавали твою спасительную помощь в бою. Доселе о твоих славных деяниях повествуют в небесах, на земле и в преисподней. Огромное воинство повинуется твоему приказу; молю тебя, пусть оно остается здесь. Твой славный сын, хоть он еще и мальчик, сокрушит того демона в сражении. Пусть один лишь Рама пойдет со мной; будь счастлив, победитель врагов.

Он промолвил это, монарх дал согласие и вверил Раму отшельнику. И вот, в радости, Вишвамитра отправился в свою лесную обитель вместе с отроком. С готовым к бою луком стоял защитник, оберегая обряды в лесу Дандака. С прекрасными очами, чье сияние ослепляло, еще безбородый и смуглый; одна лишь одежда была на нем, а виски прикрывали волнистые волосы,

— На шее его была золотая цепь, он сжимал лук, который так любил держать; и присутствие юного героя озаряло лесную сень.

— Так Рама, прекрасный ликом, предстал подобно молодому восходящему месяцу. Я же, словно приносящая бурю туча, с руками, украшенными золотыми кольцами, гордый даром, давшим мне мощь, приблизился к обители отшельника.

— Но Рама увидел, что я подхожу близко, высоко занеся свой смертоносный топор; он увидел это и, не страшась врага, спокойной рукой натянул тетиву верного лука.

— Ослепленный гордыней и сознанием собственной силы, я презирал его как немощное дитя и стремительным прыжком ворвался на священную землю Вишвамитры. Он метко направил острую быструю стрелу, чтобы укротить и подавить ярость врага, и я, отброшенный на сто лиг прочь, упал в глубокие волны океана.

— Он не пожелал убивать, но, благородный и храбрый, решил сохранить мою обреченную жизнь. Так я лежал в беспамятстве, оглушенный силой той стрелы. Долго пробыл я в море; наконец ко мне медленно вернулись чувства и силы, и, поднявшись с водного ложа, я поспешил обратно в город Ланку.

— Так я был пощажен, но всё моё воинство пало от победоносной руки Рамы — юноши, не обученного воинскому искусству, но обладающего железной рукой и неукротимой волей. Если ты, невзирая на предостережения и мольбы, всё же станешь сражаться с Рамой, я вижу, как надвигаются ужасные беды, и страшное поражение оборвет твои дни.

— Все твои исполины ощутят этот удар и разделят гибельное падение — те, кто любит вкус радости и игр, пиры и празднества. Твои глаза увидят, как гибель постигнет твою Ланку, потерянную ради Ситы, и как рухнут величественные здания и дворцы с их террасами, куполами и стенами, украшенными самоцветами.

— Погибнут добрые; преступление царей несет гибель народу. Умирают безгрешные, подобно тому как в озере рыбы гибнут вместе со змеей. Ты увидишь простертых великанов, убитых за это совершенное тобой безрассудство; их тела будут благоухать драгоценными притираниями и сиять небесными украшениями.

— Или увидишь, как остатки твоей свиты ищут спасения вдали, когда помощь напрасна, и со своими женами или овдовев, бегут во все стороны света. Твои скорбные глаза, куда бы они ни обратились, увидят, как горит твой величественный город, когда царские чертоги покраснеют от огня и вокруг раскинутся сети стрел.

— Грех, превосходящий все грехи позором, — это надругательство над чужой женой. Тысячи жен наполняют твой дворец, и бесчисленные красавицы покорны твоей воле. О, довольствуйся своими и не дай своему роду погибнуть. Если ты, о царь, всё еще находишь радость в сане и богатстве, во власти и могуществе, в знатных женах, во множестве друзей и во всем, что сопутствует царскому величию, — я предостерегаю тебя: не теряй всего этого и не вызывай Раму на битву.

— Если же ты, глухой к любым дружеским мольбам, всё же будешь искать раздора и вырвешь у Рамы его прекрасную майтхильскую жену, вскоре твоя жизнь и власть закончатся, сокрушенные луком Рамы, и ты вместе с родными, близкими и друзьями отправишься в царство Ямы.