— Я поведал тебе о том страшном дне, когда Рама поразил меня, но пощадил. Теперь же послушай, Равана, мой рассказ о том, что случилось после. Когда ко мне вернулись силы и былая гордость, я и еще два могучих демона приняли облик оленей и стали бродить по лесу Дандака, по его лугам и полянам. У меня были ужасающие рога, а в пасти таились огненный язык и острые клыки. Я скитался, куда влекло меня желание, и пожирал плоть отшельников в их священных обителях, у почитаемых деревьев и везде, где горели жертвенные огни. Приняв этот грозный облик, я рыскал по лесу и убил немало мудрецов. В беспощадной ярости я расправлялся со святыми, исполнявшими свои обеты в роще. Когда они, сраженные, падали на землю, я ел их плоть и пил их кровь. Своими жестокими деяниями я наводил ужас на всех обитателей лесной тени, оскверняя их обряды в лютой ненависти, опьяненный человеческой кровью. Однажды в лесу мне довелось снова встретить Раму — подвижника и отшельника, который довольствовался малым и пекся о благе всех существ. Рядом с ним были его благородная супруга и Лакшмана, испытанный в боях. В безрассудной гордыне я презирал мощь этого прославленного аскета и, не страшась врага в облике отшельника, вспомнил о своем прежнем поражении.
— Я бросился на него в ярости и презрении,
Чтобы сразить его своим острым рогом,
В безрассудной спешке, охваченный гневом,
Лишь только вспомнил я о своих прежних ранах.
Тогда из могучего лука, что он натянул,
Вылетели три губительные для врагов стрелы,
Остроконечные, сорвавшиеся с тетивы,
Быстрые, словно ветер или царь пернатых.
Грозные стрелы, вкусившие плоть врагов,
Подобно стремительным молниям, неслись они,
С гладко оструганным древком и изогнутыми зубцами,
Выпущенные словно одна, стрелы устремились в цель.
Но я, познавший мощь Рамы
И изведавший удары, что наносит герой,
Спасся быстрым бегством. Тех двоих,
Что медлили на месте, он сразил.
Я бежал от смертельной опасности, спасенный
От грозной стрелы своей быстротой.
Теперь я провожу свои дни в глубоких раздумьях
И живу как смиренный отшельник.
В каждом кусте, в каждом дереве
Я вижу этого благороднейшего подвижника.
В каждом узловатом стволе мне видятся
Его оленья шкура и одежда из коры,
И я зрю Раму, вооруженного луком,
Стоящего, подобно Яме с петлей в руке.
Говорю тебе, Равана: в моем ужасе
Тысячи Рам предстают перед моим взором,
Этот лес, каждый его куст и каждая ветвь,
Кажутся мне теперь одним грозным Рамой.
Во всей роще нет места
Настолько глухого, где бы я не видел его.
Он преследует меня в ночных снах
И пробуждает меня в диком испуге.
Буква, с которой начинается его имя,
Вселяет трепет в мое содрогающееся тело.
Быстрые колесницы, на которых мы ездим,
И богатые редкие сокровища, бывшие моей гордостью,
Носят имена
493
что поражают мой слух
Ненавистным звуком, внушающим страх.
Его великую силу я знаю слишком хорошо,
И ты не ровня такому врагу.
Сын Рагху в бою был бы слишком могуч
Даже для сил Намучи или Бали.
Так осмелься же вызвать Раму на битву
Или же прояви терпение и воздержись;
Но если ты хочешь, чтобы я жил в покое,
Пусть упоминания о герое прекратятся.
Праведники, чьи святые жизни прошли
В глубочайшем созерцании, невиннейшие из живущих,
Вместе со всем своим народом не раз
Погибали из-за чужого преступления.
Так и в общей погибели я
Должен умереть из-за чужого безрассудства.
Делай всё, на что хватит твоих сил и мужества,
Но я никогда не одобрю этот замысел.
Ибо он, в своем безмерном величии,
Мог бы истребить весь мир великанов,
Ведь когда неистовый Кхара явился
В рощу Джанастханы и сражался
Ради Шурпанакхи, он пал
От руки Рамы, испытанной в бою.
Чем он обидел тебя? Поклянись истиной
И поведай о вине и грехе Рамы.
Я предостерегаю тебя, и слова мои мудры,
Я пекусь о благе твоего народа;
Но если ты презришь этот совет
И не внимешь моему последнему призыву,
Ты вместе со своей родней и всеми друзьями
Погибнешь в битве в этот день,
Когда герой натянет свой великий лук
И полетят его безошибочные стрелы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
