Так враг Раваны решил отыскать пленницу в ее тайном убежище, следуя воздушными путями, по которым странствуют небесные певцы. Напрягая все жилы, с челом, исполненным решимости, подобно могучему быку, властелину стада, стоял он, готовый к дерзкому подвигу, на который отважилась его душа.
По траве, сиявшей и сверкавшей подобно самоцветам, Ванар шествовал, точно лев. Пробужденные громом его поступи, звери бежали в тенистые укрытия. Высокие деревья он сокрушал или отшвыривал в сторону, и каждая птица была объята ужасом. Вокруг него росли прекраснейшие лилии — нежно-розовые, красные, белые и синие, а блеск различных металлов придавал горе вид многоцветного украшения. Гандхарвы, меняющие облик по своей воле, и якши бродили по прекрасному холму, и бесчисленные боги-змеи виднелись там, где трава и цветы были свежи и зелены. Подобно тому как блистательный змей резвится в чистейшем озере, так и Ванар с ликованием блуждал по лесистым высотам горы.
Затем, стоя на цветущем дерне, он вознес молитвы святым и богам. Он молился Сваямбху 788 и Солнцу, и быстрому Ветру о помощи, и Индре, владыке небес, чтобы тот благословил его отважное начинание. Затем вождь снова обратился к ванарам с горной вершины:
— Быстрый, как стрела из лука Рамы, я отправлюсь в город Раваны. И если ее там не окажется, я полечу искать госпожу в небесах; а если и в небесах она не будет найдена, то приведу сюда связанного великана.
Он умолк и, собрав все свои силы, прыгнул вниз с горной высоты, в то время как деревья, вырванные с корнем его мощными членами, летели вслед за ним. Тень, отбрасываемая его огромным телом на океан, пока он мчался вперед, летела подобно кораблю перед бурей, когда крепкий ветер наполнил паруса; и там, где пролегал путь Ванара, море под ним бушевало и вздымалось. Тогда боги и все небесное воинство пролились дождем из мелких цветов; радостные гандхарвы возвысили свои голоса, и святые в небесах восхваляли Ванара.
Море жаждало оказать помощь и поддержать благородного сына Рагху. Одержимый рвением ради Рамы, Океан так воззвал к горе Майнака 789:
— О могучий Майнака, в былые времена волей небес тебе было суждено стать преградой для асуров и удерживать мятежников в самой глубокой бездне. Ты охраняешь тех, кто проклят небесами, чтобы они не вырвались из своей темницы, и стоишь у врат преисподней их бессменным стражем. Тебе дана сила расти вширь или возноситься над своим водяным ложем. А теперь, лучшая из благородных гор, поднимись и исполни то, что я посоветую. Прямо сейчас над твоей скрытой вершиной летит могучий Хануман, лучший из ванаров, решившийся ради Рамы совершить чудесный подвиг. Подними свою главу, чтобы он мог остановиться и отдохнуть на своем утомительном пути.
Тот услышал и из своего водяного савана, подобно солнцу, прорывающемуся сквозь осеннее облако, быстро поднялся, увенчанный травами и деревьями, и встал над пенным морем 790. Там, воздев свои высокие пики, он засиял ярко, как сотня солнц, и гребень, и утес из полированного золота сверкали в водах, что бурлили вокруг него.
Ванар решил, что гора поднялась враждебной преградой на его пути, и, подобно гонимому ветром облаку, в полете опрокинул сверкающий пик. Тогда с падающей горы раздался предостерегающий голос и радостный возглас. Гора вновь высоко вознеслась в воздухе, чтобы встретить летящего Ванара, и, представ на своей высочайшей вершине в человеческом облике, заговорила:
791
— О лучший из благороднейшего рода Ванаров, великая задача, о вождь, стоит перед тобой. Прошу тебя, спустись сюда на время и отдохни на этих обдуваемых ветром высотах. Был то принц из рода Рагху, кто одарил Море своей славой,
792
и ныне Море оказывает высокую честь посланнику Рамы в знак признательности за свой долг. Оно велело мне поднять мою сокрытую главу, восстав из водного ложа, и умолять вождя Ванаров передохнуть мгновение на моем сверкающем гребне. Освежи свои усталые члены и вкуси плоды моих гор, ибо они сладки. Я тоже, о вождь, хорошо знаю тебя; три мира ведают о твоих славных добродетелях; и никто, я полагаю, не сравнится с тобой, стремительно пронзающим небеса. Каждому гостю, даже самому скромному, мудрецы выказывают уважение и почет; как же мне пренебречь тобой, как оставить без внимания великого гостя, что ныне столь близок? Сын Ветра, тебе дано разделить мощь того, кто колеблет воздух; и — поскольку он любит свое потомство — он будет почтен, когда я почту тебя. В стародавние времена, когда век Криты
793
был еще юн, малые холмы и горы летали, куда им вздумается, на крыльях более быстрых, чем у царя пернатых.
794
Но великий ужас охватил богов и святых, убоявшихся их падения. И Индра в гневе своем сокрушил их крылья молниями, что он метал. Когда в безжалостной ярости он направил на меня свою сверкающую молнию, великий душой Ветер пожелал спасти меня и укрыл под волнами океана. Так, по милости отца, я сохранил свои заветные крылья в целости; и за это доброе дело я почитаю тебя, его благородного сына. О приди, дай отдых своим усталым членам и прими от меня должное почтение.
— Я не могу отдыхать, — воскликнул Ванар, — я не должен медлить или сворачивать с пути. Но я тронут, о благороднейшая гора, и принимаю твою волю как свершенное дело.
С этими словами он слегка коснулся широкой ладонью вершины горы, а затем устремился ввысь, к небесам, ликуя в своей силе, и полетел по бескрайним просторам лазури, путем своего отца. Боги, святые и небесные барды созерцали этот полет, равного которому не было. Затем они пришли к матери Нагов
795
и так обратились к сияющей, как солнце, даме:
— Смотри, Хануман отважным прыжком хочет перелететь через могучую пучину. Он — принц Ванаров, семя бога Ветра. Приди, Сураса, прегради ему путь. Прими обличье Ракшаса, ужасающее и огромное, подобно горе; пусть твои красные глаза пылают яростью, а тело вырастет до самых небес. Брось вызов вождю своими внушающими страх клыками, чтобы мы могли испытать его мощь и силу. Он либо хитростью ускользнет от тебя, либо признает твое превосходство, будучи покорен.
Довольная оказанной честью, богоподобная дама повиновалась их словам. Облаченная в ужасающий образ, она поднялась из глубин моря и с яростным криком, ужаснувшим все живое, воззвала к Ванару:
— Приди, принц Ванаров, тебе суждено стать моей пищей в этот день по велению небес. Этим даром с давних времен я обязана благосклонной воле Брахмы.
Она умолкла, и Хануман ответил, не устрашившись ни ее облика, ни угроз:
— Храбрый Рама со своей супругой из рода Майтхил поселился в тени лесов Дандаки. Оттуда Раван, царь гигантов, похитил Ситу, радость души Рамы.
— По высокому велению Рамы к ней я иду добровольным вестником; и никогда не должно тебе чинить помех тому, кто трудится ради сына Дашаратхи. Сперва я увижу плененную Ситу и того, кто послал меня и ждет моего возвращения, а затем приду и подчинюсь твоей воле, истинно обещаю тебе это.
— Нет, не надейся так спасти свою жизнь; не таков был дар Брахмы. Войди в мою пасть, — ответила она, — а после спеши дальше в свой путь!
— Шире, разевай пасть шире! — воскликнул вождь ванаров, распаляясь гневом; и когда ракшаси приблизилась к нему, его рост увеличился до десяти лиг. Тогда тотчас между её грозными челюстями разверзлась пропасть в двадцать лиг. Он вырос до пятидесяти лиг, но её пасть по её воле становилась всё шире. Тогда тело ванара, сжатое его силой, стало меньше большого пальца.
Он запрыгнул внутрь и, развернувшись, одним прыжком выскочил из ворот. Затем на мгновение завис в воздухе и с улыбкой обратился к ней:
— О дитя Дакши, прощай же наконец! Ибо я прошел через твою пасть. Ты получила дар милости Брахмы, а я ухожу, чтобы отыскать царицу Майтхили.
Тогда, приняв прежний облик, она так ответила владыке ванаров:
— Ступай же к своей цели, и пусть успех и радость сопутствуют тебе на пути! Иди и приведи спасенную госпожу с триумфом к её супругу и царю.
Затем сонмы духов, взирая на это, восхваляли отвагу ванара. Через широкие поля эфира, стремительный, как сам царь Гаруда, пронесся он сквозь область облаков и дождя, любимую весёлыми гандхарвами, где среди снующих птиц сияла ненатянутая славная радуга Индры и, подобно россыпи блуждающих звезд, вспыхивали небесные колесницы высших богов.
Свирепая Синхика, черпавшая радость во зле и менявшая облик по своей воле, заметила его на воздушном пути и наметила ванара своей добычей.
— В этот день наконец, — вскричала демоница, — мой голод будет утолен! — и она схватила его пролетающую тень, радуясь этой ободряющей мысли.
Ванар почувствовал силу, что остановила и удерживала его, когда она схватила его тень, подобно высокому кораблю в океане, что тщетно борется с ветром.
Вниз и вверх обратил он взор, оглядывая море и твердь. Высоко над соленой пучиной поднялось уродливое тело чудовища.
— Рассказ Сугривы правдив, — вскричал он, — это то самое ужасное на вид чудище, о котором говорил монарх ванаров, чей захват может удержать пролетающую тень.
Затем, подобно туче в пору дождей, его тело, расширяясь, набухло и возвысилось. Широко, как пространство от небес до преисподней, она с воплем разинула пасть и бросилась на воображаемую добычу с громоподобным ревом, чтобы схватить и убить.
Ванар, быстрый как мысль, сжал свою заимствованную громаду тела и груди и одним быстрым прыжком оказался внутри чудовищной пасти, широко распахнутой перед ним.
Скрылся он, подобно луне, когда Раху затягивает светило в свою алчную пасть. Запертый в этой обширной пещере, он растерзал и изорвал тело демоницы и, освободившись из растерзанной плоти, вновь вышел наружу со скоростью мысли.
Так он своим искусством демона сразил
И вновь свой прежний облик принял.
Узрев, как демон пал в бою,
С небес воздали духи славу Ванаре:
— Ты славно вел чудесный бой,
Не устрашившись мощи демона ужасной.
Вперед, вперед! Сверши свой праведный обет,
Пусть ждет тебя во всех желаньях лишь успех.
Не знает пораженья тот, в ком так сплелись
Отвага, разум и искусство, как в тебе.
Утешенный хвалой, что пели голоса,
Он вновь пустился в путь воздушною тропой.
И ныне, совершив почти весь тяжкий труд,
Он берега далекого почти достиг.
Пред ним на кромке берега вставал
Темнеющей грядой качающийся лес;
Виднелся остров, зелен и прекрасен,
В убранстве трав, деревьев и цветов,
И каждый говорливый ручеек
Нес дань своих валов владыке-морю.
Спустился он на пик горы Ламба,
Что рудами расцвечен многоцветными,
И взор направил в сторону великолепной Ланки,
Сиявшей на горе, подобно царскому венцу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
