Он умолк; и, движимый воинской гордостью, порывистый сын Рагху воскликнул:
— Скоро рука моя с гневной радостью сокрушит город врага. Теперь же, вождь, собирай войско и вперед, к южному побережью! Солнце в своем зените сулит славу мощи ванаров. Владыка демонов, похитивший мою царицу, лишь своевременным бегством может спасти свою жизнь. Она, узнав, что супруг ее близко, воспрянет надеждой и отринет страх, спасенная, подобно умирающему страдальцу, что пьет напиток богов лихорадочными губами. Вставай, веди свои войска в бой: все благие знамения велят нам спешить. Владыка звезд в благосклонных небесах предвещает славу нашему начинанию. Эта рука сразит чудовище, и она, супруга моя, снова будет свободна.
Мое веко, трепеща, предвещает
Долгожданный триумф над врагами.
Пусть Нила возглавит наш путь в авангарде,
Разведывая дорогу для войска,
И пусть сотня тысяч — лучшие из храбрых —
Ждут его приказаний.
Ступай же, о воин Нила, веди легионы
Сквозь леса и луга,
Где прохладные воды орошают землю,
Где в изобилии мед, цветы и плоды.
Ступай и своевременной заботой расстрой
Черные помыслы врагов-ракшасов.
Бдительным дозором охраняй каждую долину,
Прежде чем враг отравит ручьи, плоды и коренья,
И обыскивай каждое ущелье, каждую лесную сень,
Ища засады вражеских отрядов.
Но пусть слабейшие останутся позади:
Наш труд предназначен для героев.
Пусть тысячи из рода ванаров
Ведут вперед авангард армии:
Он должен быть столь же свиреп и грозен,
Как валы бушующего моря.
Там будет место Гаджи, подобного горе,
И Гаваи, сильнейшего в своем роде,
И Гавакши, не ведающего страха,
Подобного быку, ведущему стадо.
Пусть Ришабха, несравненный в могуществе
Ратного дела, защищает наш правый фланг,
А Гандхамадана, следующий за ним чином,
Охраняет и ведет фланг другой.
Я же, подобно Богу, правящему небесами,
Восседая на Айравате,
Верхом на могучем Ханумане поеду,
Чтобы ободрять и направлять центр войска.
Свирепый, как Бог, правящий внизу,
На спине Ангады пусть Лакшмана предстанет,
Словно Тот, кто делит богатства меж смертными,
Владыка, несомый Сарвабхаумой.
Стремительная мощь отважного Сушены,
И острый взор Вегадарши,
И Джамбаван, почитаемый медведями, —
Сияющая троица будет охранять тыл.
Он умолк, и царственный ванар внял ему,
И тотчас, послушные его слову,
Вырвались в несметном числе
Из гор, пещер и лесистых лощин,
С каменистых уступов и обдуваемых ветром высот
Яростные ванары, жаждущие битвы.
И путь Рамы пролегал на юг
Среди великого воинства.
Вперед, ликуя, тесными рядами
Шли рати, подвластные Сугриве,
Проворными ногами, стремительными прыжками
Осматривая землю, прежде чем пройти,
В то время как из ста тысяч глоток гремел
Вызов и боевой клич.
Кореньями и сотами они питались,
И гроздьями с ветвей над головой,
Или вырывали из земли высокие деревья,
Тяжелые от ноши пышных цветов.
Иные несли товарищей, обезумев от веселья,
А затем сбрасывали седоков на землю,
Которые быстро вскакивали на ноги
И повергали своих смеющихся врагов.
Пока повсюду гремел общий клич:
— Царь Равана и его демоны погибнут! —
Все так же вперед, ликуя в гордости
Осознанной силы, спешили ванары,
И взирали туда, где благородный Сахья, лучший
Из хребтов, возносил свои венчающие вершины.
Они смотрели на озера и ручьи, где
Цветение лотоса было ярким и нежным,
Но не проходили там — ибо боялись веления Рамы —
Где виднелись города или обители людей.
Все дальше вперед, грозные, как волны
Океана, когда он ревет и неистовствует,
Ведомые пылкими вождями, шло
Бесчисленное войско ванаров.
Каждый предводитель, подобно благородному коню,
Подгоняемому бичом до удвоенной скачки,
Рвался вперед, полный рвения и гордости,
Рядом с Рамой и его братом,
Которые высоко над толпою ванаров
Неслись на могучих спинах,
Подобно великим Владыкам Дня и Ночи,
Захваченным мощью затмевающих планет.
Тогда Лакшмана, лучезарный, как утро,
Высоко вознесенный на плечах Ангады,
Сладкими словами утешения, пробуждавшими
Новое рвение, обратился к брату:
— Вскоре ты возвратишься, обретя свою царицу
И испив до капли кровь нечестивого Раваны,
В счастье и великой славе —
В милый сердцу, счастливый город Айодхью.
Я вижу вокруг необычайно прекрасные
Все знамения земли и воздуха.
Благоприятные бризы, нежные и тихие,
Веют, приветствуя войско ванаров,
И мягко доносятся до моего слуха
Радостные крики птиц и оленей.
Светло небо вокруг нас, светел,
Лишен облаков Владыка Света,
И Шукра с благосклонной любовью
Взирает на тебя со своего трона в вышине.
Полярная звезда и Семеро Святых
Ярко сияют в северном небе,
И великий Тришанку, славный царь,
Сын Икшваку, от коего ведем мы род свой, сияет в безоблачной славе подле своего святого жреца, коего все почитают. Не тускнеют две Вишакхи, сила и слава нашего рода, а влияние Наиррита, что помогает нашим врагам-ракшасам, слабеет и гаснет.
Бегущие ручьи свежи и прекрасны, ветви склоняются под гроздьями спелых плодов, и благоуханный ветерок нежно колышет листву на молодых побегах.
Взгляни, в почти божественном сиянии блестят стройные легионы ванаров, яркие, словно ликующая свита богов, видевшая гибель демона Тараки. Пусть очи твои узрят эти знамения, и пусть сердце твое преисполнится радости и отваги.
Густые отряды ванаров, рассыпавшись по всей стране, спешили вперед; от быстрого бега медвежьих и обезьяньих стоп поднималась пыль, окутывая землю густой завесой и заставляя бледнеть пробивающиеся лучи солнца.
Там, где высятся пики Махендры, явился лотосоокий Рама, наделенный необоримой мощью длинных рук, и взошел на увенчанную лесами вершину горы.
Оттуда сын Дашаратхи узрел вздымающийся и волнующийся океан.
Миновав пики Малаи и цепь Сахья, легионы ванаров достигли большой воды и встали множеством строев на гулком берегу океана.
К прекрасному лесу, окаймлявшему прилив, подошел сын Дашаратхи и воскликнул:
— Наконец, господин мой Сугрива, мы достигли моря, царства царя Варуны, и теперь нас занимает одна великая и тревожная мысль: как переправиться через эти воды. Широкий и глубокий океан, преграждающий путь, раскинулся перед нами. Давай же остановимся и обдумаем, как лучше взять приступом остров великана.
Он умолк. Сугрива на берегу, в тени деревьев, остановил войско, которое в своих блестящих рядах казалось сверкающими волнами второго моря.
Затем с берега военачальники взирали на валы, которые ветер довел до ярости, когда они разбивались пеной над владениями Варуны, обителью асуров:
Море смеялось пеной и плясало волнами, на которых играли солнечные лучи; там, когда свет начинал угасать, резвились огромные крокодилы и чудовища;
А когда луна поднималась на небо, неспокойные валы вздымались высоко из дикого водного мира, в котором отражалась тысяча лун;
Там плавали грозные змеи, чьи огненные хохлы вспыхивали и горели, освещая глубины преисподней, темницы, где обитают демоны.
Взор, смятенный, тщетно искал черту, разделяющую небо и ширь; небо вверху и море внизу были одинаковы и в тени, и в сиянии.
Там облака, подобные волнам, гнались за облаками; здесь волны, подобные облакам, ревели и мчались;
Затем засияли звезды, и множество драгоценных камней, освещавших воды, отвечало им.
Они видели, как великий духом Океан, приведенный ветрами в неистовство, рокотал, подобно десяти тысячам барабанов — так гремели дикие волны, разбиваясь о берег.
Они видели, как он вздымался, бросая оглушительный вызов смятенному небу, и как глубокое ложе под ним раздувалось в ярости, когда падали валы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
