Так Сарама поведала свой рассказ, и дух Ситы утешился, подобно тому как иссохшая земля обретает покой, когда проливается первый свежий дождь. Затем, исполненная рвения ради Ситы, она вновь заговорила нежным голосом и, искусная в умении утешать и умиротворять, обратилась к царице с такими словами:
— Госпожа, я отыщу твоего супруга, передам ему нежные слова, что пожелают сказать твои уста, и тогда, невидимая ни для чьих глаз, быстро прилечу обратно к тебе. Мой полет в небесах куда стремительнее полета Гаруды и самой бури.
Тогда молвила Сита; от пережитого горя голос её всё еще звучал слабо и тихо:
— Я знаю, что твои стопы, кои ничто не в силах удержать, могут проложить путь сквозь небеса и преисподнюю. Если же твоя любовь и неизменная воля всё еще желают служить беспомощной пленнице, иди и разузнай о кознях и хитростях, что замышляет владыка острова Ланки. Своим магическим искусством, подобным дурманящему вину, он обманывает мои полные слез очи, терзает меня своими притязаниями, не скупясь ни на упреки, ни на лесть, ни на угрозы, ни на мольбы. Стража окружает меня день и ночь; сердце моё печально, рассудок мутится; и в своем горе я, беспомощная, боюсь тирана Равану даже здесь.
Тогда Сарама ответила:
— Я ухожу, чтобы узнать намерения твоего врага, и вскоре вновь предстану пред тобой и поведаю, что задумал царь.
Она поспешила прочь и с жадным вниманием слушала, как тиран вещал о своих надеждах и страхах там, где, собравшись по зову господина, вельможи заполнили зал совета; затем, верная своему обещанию, она стремительно полетела назад, в рощу Ашока.
На траве она нашла госпожу, которая с нетерпением ждала её возвращения; та с нежной улыбкой встретила посланницу и усадила её. Дрожь пробежала по изможденному телу Ситы, когда Сарама начала свой рассказ:
— Там стояла царица-мать; она умоляла сына своего даровать тебе свободу,
И к её советам, слезам и мольбам старейшие вельможи добавили свои:
— О, пусть царица из Митхилы будет с честью возвращена её разгневанному супругу! Пусть горестная битва при Джанастхане станет свидетельством мощи этого героя. Хануман пересёк воды и узрел охраняемую госпожу. Пусть вожди Ланки, что бились и пали, поведают о доблести этого вождя.
Тщетно они взывали, напрасно она лила слёзы — намерение его осталось неизменным. Подобно тому как скупец цепляется за своё золото, он не желал выпускать тебя из своей хватки. Нет, покуда смерть не сразит его, владыка Ланки не отпустит свою добычу. Скоро все великаны падут вместе со своим царём, сражённые стрелами Рамы, и Рама уведёт в свой дом черноокую царицу, освобождённую из оков.
В тот самый миг раздался грозный гул от стремительно приближающихся врагов Ланки; там барабанный бой и трубные звуки раковин, слившись воедино, заставили землю содрогаться и качаться от ужаса. Войска, собранные в стенах города, стояли в трепете, исполненные смятения; они предчувствовали скорую бурю и проклинали владыку Ланки, принёсшего им погибель.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
