Но грудь Раваны раздулась от ярости, и так он промолвил, ведомый самой Смертью, а из-под грозно нахмуренных бровей метали свирепые искры его глаза:
— Те горькие слова, что ты, введенный в заблуждение дружескими чувствами, изрек столь опрометчиво, те слова, что славят врага и внушают страх, — не находят отклика в моих ушах. Как можешь ты считать могучим врагом этого Раму, который под гнетом бедствий, изгнанный по воле отца, ищет помощи у племени ванаров? Неужели я столь немощен в твоих глазах — я, которого страшатся небожители, чью мощь, явленную во многих битвах, признает славный род исполинов? Неужели из страха перед ним я верну госпожу, которую привез сюда, — прекрасную, подобно богине Красоты,
944
лишившуюся своего любимого лотоса? Пусть подле вождя стоят Лакшмана, Сугрива и все отряды ванаров — скоро, Мальяван, твои глаза увидят этого хваленого Раму, убитого мною. В пылу войны я бросаю вызов величайшим воинам небес; и если я снизойду до битвы с людьми, неужели я окажусь слаб и задрожу? Пусть враг растерзает это изрубленное тело, но Равана никогда не сдастся и не склонится; и будь то порок или добродетель, я никогда не изменю своей природе. Что за чудо, если он перекинул мост через море? Почему это деяние тревожит тебя? Одно, лишь одно я знаю наверняка: живым он отсюда не уйдет.
Так громогласно воскликнул царь, и Мальяван стоял, пристыженный и безмолвный; он смиренно склонил свою почтенную главу и медленно удалился в свои покои. Но Равана остался и, погруженный в заботы, держал совет со своими вельможами о том, как укрепить и закрыть все входы и защитить город от врагов. Он велел вождю Прахасте занять пост командующего у восточных врат; свирепому Маходаре, сильному и храброму, он поручил охранять южные врата, где мощь Махапаршвы должна была прийти на помощь военачальнику и его собранным войскам. Охранять западные врата — и не было вождя более достойного — он поставил воина Индраджита, своего сына, гордость и радость исполинов, в окружении полчищ ракшасов. А могучий Сарана поспешил вместе с Шукой, чтобы защитить север.
945
— Я сам, — воскликнул монарх, — буду присутствовать на северной стороне.
Такие приказания для обороны стен отдал тиран, а затем удалился и, воодушевленный надеждой на победу, ушел в покои в глубине дворца.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
