Тени спускающейся ночи скрыли
Побоище на поле битвы,
Хануман и Вибхишана, неся в руках пылающие факелы, осматривали поле битвы, пробираясь медленным и тревожным шагом среди умирающих и мертвых. Печальная картина резни открывалась повсюду, куда падал свет факелов.
Здесь лежали подобные горам тела ванаров с отсеченными головами и конечностями; руки, ноги и пальцы устилали землю, и повсюду громоздились срубленные головы. Земля взмокла от кровавых потоков, слышны были вздохи, стоны и крики.
Там лежал неподвижный и холодный Сугрива, там — Ангад, некогда столь храбрый и дерзкий. Там покоилось величие Джамбавана, там сомкнулись очи Вегадарши. Там, во прахе, лежала гордость Налы, а Двивида лежал подле Майнда.
Куда бы они ни глянули, окровавленная равнина была усеяна мириадами убитых. Они искали проницательным взором мудрейшего царя Джамбавана. Силы его угасли от долгого увядания, и он лежал, пронзенный бесчисленными стрелами.
Они увидели его и поспешили к нему, и тогда мудрый Вибхишана воскликнул:
— Мы ищем тебя, повелитель медведей. Ответь, если ты еще жив, ответь.
Медленно последовал ответ старого вождя; едва мог он вымолвить с тяжким вздохом:
— Израненный острыми стрелами, пронзившими каждый сустав, я лишился сил, и взор мой помутился. И хотя я едва могу поднять глаза, я узнаю твой голос, о вождь. О, пока мои уши еще слышат тебя, скажи, уцелел ли в этот день Хануман?
— Почему ты спрашиваешь о нем, — вскричал Вибхишана, — о том, кто ниже чином, о сыне бога Ветра? Неужели ты забыл первого среди всех — благородного вождя из рода Рагху? Неужели не заботит тебя царь Сугрива и Ангад, его державный наследник?
— Да, он дороже мне самых знатных друзей, ибо на него возлагаем мы надежду. Если сын бога Ветра жив, то и все мы, пусть и мертвые, будем жить. Но если его драгоценная жизнь оборвалась, то даже живые мы мертвы. Он — наша надежда и верное спасение.
Так медленно говорил старый вождь. Тогда Хануман подошел к нему и с низким почтением назвал свое имя. Ободренный лицом, которое он так жаждал увидеть, раненый вождь словно ожил вновь.
— Ступай, — воскликнул он, — о сильный и храбрый, и спаси ванаров в их беде. Нет иной мощи, кроме твоей, величайшей, что могла бы помочь нам в нашем падшем состоянии. Ободри дрожащих медведей и ванаров, успокой их печальные сердца, рассей их страх. Спаси благородных сыновей Рагху и исцели глубокие раны от крылатой стали.
— Лети высоко над морскими водами к далеким вершинам Гималаев. Там ты увидишь Кайласу и Ришабху с ее золотыми пиками. Между ними узришь гору, чье великолепие очарует твой взор; ее склоны сверху донизу покрыты редчайшими травами. На высокой вершине той горы из земли растут четыре растения, наделенные верховной властью; сияя, они озаряют своим блеском воздух вокруг. Одно извлекает стрелу, другое возвращает дыхание жизни, чтобы согреть убитых; третье исцеляет всякую рану, четвертое возвращает поблекшим щекам их привычный цвет. Лети, вождь, к вершине той горы и принеси эти травы, чтобы спасти нас ныне.
Хануман услышал и, прыгнув в воздух, полетел, подобно диску Вишну. Море осталось позади; под ним лежали горы, пестрящие яркокрылыми птицами, и ручьи, и озера, и уединенные долины, и плодородные земли с трудящимися людьми.
Вперед и вперед мчался он; перед ним высилась обитель вечных снегов. Там возносились славные пики, прекрасные, как белые облака в летнем небе. Здесь, вырываясь из тени листвы, с громовым грохотом низвергался дикий водопад. Он взирал на многие чистые обители, дорогие стопам богов и мудрецов: место, где уединенно живет Брахма; место, откуда Рудра пустил свою стрелу; высокий престол Вишну и дом Индры, и склоны, где бродят слуги Ямы. Там была сияющая обитель Куверы; там мерцало таинственное оружие Брахмы. Там была благородная гора, на которой
Травы те сияли дивным блеском,
И, плененный этим величественным зрелищем,
Хануман замер на вершине.
Спускаясь с сияющего пика,
Принялся он искать целебные травы,
Но едва решил он схватить добычу,
Как скрылись они от его алчущих глаз.
Тогда в гневе воззвал он к горе:
— Рука моя сегодня совершит отмщение,
Раз не ведаешь ты сострадания
В час великой нужды сына Рагху!
Смолкнул он, напряг свои могучие руки
И вырвал из недр дрожащей горы
Всю ее огромную вершину со всей жизнью на ней:
Змеями, слонами и золотой рудой.
Над горами, равнинами и водной гладью
Вновь проложил он свой стремительный путь.
И опустил пред изумленными ванарами
Свою ношу, принесенную по воздуху.
Благоухание дивных трав
Даровало новую силу всему воинству.
Избавленные от стрел, ран и боли,
Сыны Рагху вновь обрели жизнь,
А исцеленные ванары, мертвые и умирающие,
Восстали во всей мощи с поля битвы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
