Когда ярость озарила взор Кайкейи,
Она заговорила с долгими и обжигающими вздохами:
— В сей день мой сын взойдет на трон,
А Рама в лес бежать принужден будет.
Но расскажи мне, дева, если можешь,
Верный способ и искусный план,
Чтобы Бхарата обрел царство,
А надежды Рамы оказались тщетны.
Госпожа умолкла. Злонравная служанка
Повиновалась велению своей царицы
И, тайно замышляя падение Рамы,
Ответила на призыв Кайкейи:
— Я всё скажу, а ты внимай,
Как Бхарате взойти на трон.
Неужто ты забыла о том, что сталось?
Или притворяешься, прекрасно всё помня?
Или желаешь, чтобы мои уста повторили
Историю, столь пригодную для твоих нужд?
Сиятельная госпожа, если такова твоя воля,
Выслушай теперь сказание о былых временах,
И когда я закончу свою речь,
Обдумай это в своем сердце.
Когда в древности боги и демоны сражались,
Твой владыка, в рядах царственных мудрецов,
Поспешил на войну, взяв тебя с собой,
Чтобы помочь своей мощью Царю Бессмертных.
Далеко в южные земли направился он,
Где раскинулись великие чащи Дандаки,
К городу Вайджаянта, которым правил Шамбара,
На чьем знамени было изображено
Огромнейшее морское чудовище.
Был он властелином сотни хитростей;
С силой, которую и боги не могли оспорить,
Выступил он против Царя Небес.
Тогда разразилась битва, неистовая и грозная,
И смертные воины сражались и истекали кровью;
Демоны же в ночи, с новыми силами,
Нападали и убивали спящее множество.
Твой господин, царь Дашаратха, долго
Бился с полчищами демонов,
Но он, длиннорукий и непревзойденный в силе,
Пал, в конце концов сраженный их стрелами.
Твой муж, лишившись чувств, с твоей помощью
Был вынесен с поля боя,
И твой владыка, раненный почти до смерти,
Твоими заботами был возвращен к жизни.
Радостный и благодарный монарх поклялся
Исполнить твою первую и вторую просьбу.
Ты же тогда не попросила ни о какой милости,
Приберегла дары до нужного срока;
И он, твой благородный супруг, согласился
Даровать обещанное, когда тебе потребуется.
Я сама не знала о случившемся,
Но часто слышала твой рассказ
И, будучи связана с тобой узами друбы,
Сберегла его в глубине своего сердца.
Напомни мужу о его клятве,
Вспомни о дарах и потребуй оба,
Чтобы Бхарата взошел на трон,
Удостоенный обрядов освящения,
А Рама был отправлен в леса
На дважды семь лет изгнания.
Ступай, о царица, в покои печали,
С гневным взором и пылающим лицом;
В растерзанных одеждах и с растрепанными волосами
Ложись ниц на холодную землю.
Когда придет царь, лежи всё так же в скорби,
Не говори ни слова и не смотри на него,
Пусть слезы твои текут потоком,
И предайся без остатка своему горю.
Я хорошо знаю, что ты долго была
И навсегда останешься его любимой царицей.
Ради тебя, о возлюбленная госпожа,
Могучий царь шагнет и в пламя,
Он никогда не прогневит тебя и не вынесет
Гневного взора своей любимицы.
Твой любящий владыка даже умрет,
Лишь бы исполнить твой каприз, царица,
И никогда не сможет он ожесточить свое сердце,
Чтобы ответить отказом на твою просьбу.
Слушай и познай, о неразумная,
Свое всесильное влияние.
Он предложит самоцветы, жемчуг и золото:
Отвергни его дары, будь сурова и холодна.
Вспомни, наконец, о тех обещанных милостях
И требуй их, пока он не исполнит всё.
И о госпожа моя, пребывающая в блаженстве,
Хорошенько всё обдумав, не забудь вот о чем.
Когда он поднимет свою царицу с земли
И вновь предложит обещанные дары,
Свяжи его клятвами, которые он не сможет нарушить,
И твердо изложи свои требования.
Чтобы Рама отправился в дикие чащи,
Изгнанный из дома на девять и пять лет,
А Бхарата, лучший из всех правителей,
Получил власть над этой страной.
Ибо, когда этот срок лет пролетит
Над головой изгнанного Рамы,
Твой царственный сын, набравшись сил
И прочно укрепившись, будет править один.
Царь, я знаю, благосклонен к тебе,
И настал час склонить его волю.
Будь смелой: помешай обряду
И заставь царя отказаться от его намерений.
Она умолкла. Так наученная на свою беду
Советом, скрытым под личиной выгоды,
Кайкейи в своей радости и гордости
Снова ответила Мантхаре:
— Я дивлюсь твоему уму, благоразумная дева;
Твои уста убеждают своей мудростью.
Ни одна горбунья на всей земле
Не сравнится с тобой в мудрости решений.
Лишь ты одна с неизменным рвением
Предана благу своей госпожи.
Дорогая моя, без твоей верной помощи
Я бы не заметила заговора, который он замыслил.
Преисполненные всяческого коварства, греха и злобы,
Уродливые горбуны внушают взор ужас;
Но ты прекрасна и создана для услады,
Склоненная, словно лилия под дуновением ветерка.
Я оглядываю тебя внимательным взором
И не нахожу изъяна в твоем облике:
Грудь так глубока, талия так стройна,
И так округлы очертания груди и конечностей.
271
Щеки твои сияют луноподобной красотой,
И тебе принадлежит жаркое богатство юности.
Ноги твои, милая, длинны и изящны,
И довольно длинны твои прелестные стопы;
Когда ты ступаешь предо мною,
Кажется, будто ты шествуешь поступью журавля.
Тысячи хитростей таятся в твоей груди,
Какими владел лишь демон Шамбара,
И бесчисленное множество иных, лишь тебе присущих,
Известны тебе, о мудрая дева.
Даже твой горб тебе к лицу,
О ты, чей лик столь прекрасен взору,
Ибо в нем хранятся в бесконечном изобилии
Замыслы, колдовские уловки и воинские познания.
Я обвею его золотой цепью,
Когда бегство Рамы сделает Бхарата царем;
Да, полированными звеньями из чистейшего золота,
Когда я получу желанную награду.
Ничего не боясь и никого не ненавидя,
Я украшу твой горб, дорогая служанка.
Золотой налобник, искусно сработанный,
И драгоценные камни будешь ты носить;
Две чудесные ризы облекут тебя,
И ты предстанешь Богиней,
Заставляя саму луну сравнивать
Свою красоту с твоим прекрасным лицом.
Благоухая ароматом драгоценного сандала
До самых кончиков ногтей на ногах,
Первой в доме будешь ты шествовать
И платить презрением каждому поверженному врагу.
Выслушала дева похвалы Кайкейи
И вновь подстрекнула свою госпожу,
Что возлежала на своем прекрасном ложе,
Подобно огню, питающему алтарь:
— Дорогая царица, напрасно строят мост, когда полноводные потоки вновь пересыхают. Воспрянь, заверши свой славный труд и привлеки царя в свои покои.
Большеокая госпожа покинула свои покои,
Упоенная гордостью своей власти,
И вместе с горбуньей направилась в сумрак
И тишину покоев скорби.
Нить бесценного жемчуга, что висела
На ее шее, она бросила на землю
Вместе со всем богатством и блеском,
Дарованным драгоценными камнями и украшениями.
Затем, вняв совету своей рабыни,
Легла она, подобно нимфе из рая.
Когда она простерла свои члены по земле,
То вновь воззвала к служанке:
— Вскоре ты должна сказать монарху, что душа Кайкейи отлетела, или же, когда Рама будет изгнан, как мы и задумали, мой сын станет царем и будет править страной. Больше не заботят меня ни золото, ни камни, ни пышные наряды, ни изысканные яства. Если Рама взойдет на трон, в тот же час жизнь моя закончится.
Царственная дама, чье сердце было пронзено
Стрелами, что слетали
С языка горбуньи,
Прижала обе руки к боку
И снова и снова восклицала,
Жаля неистовой яростью:
— Да, твоей задачей будет сказать, что я поспешила уйти отсюда, дабы пребывать в обителях скорби Ямы, либо счастливый Бхарат станет царем, а сын Каушальи отправится в многолетние странствия. Мне не нужны теперь ни изысканные яства, ни прекрасные венки цветов для чела, ни мягкие бальзамы, ни драгоценные благовония. Саму жизнь свою я считаю ничем, и ничто на земле не может занимать мои мысли, кроме изгнания Рамы.
Она произнесла эти слова жестокого гнева,
Затем, сбросив свои пышные одежды,
Припала к холодному голому полу.
Так, пав из своего небесного дома,
Могла бы покоиться на земле
Прекрасная дочь небес.
С омраченным челом и яростным ликом,
Лишенная украшений и венков, царица
Лежала в своей незапятнанной красоте,
Подобно небу, затянутому густыми тучами,
Когда тени полуночной тьмы окутывают
Каждый гаснущий луч звезды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
