Там почивали брахманы, сведущие в Писаниях, покуда не миновала ночь; затем вместе с царскими жрецами они чинно заняли свои места. Быстро сходились главы купечества; не медлили ни знатные вельможи, ни военачальники, собираясь в должном порядке, дабы узреть обряд посвящения.
Настал рассвет, и безоблачные лучи озарили великий и благостный день Пушьи; созвездие Рака с благосклонной силой взирало на час, когда был рожден Рама. Дваждырожденные наставники с великим рвением готовили всё необходимое для обряда. Предстали взору искусно сработанный трон из священного дерева и ряды золотых сосудов.
Стояла там и царская колесница, на которой сияла великолепием тигровая шкура. Была там и вода для окропления, принесенная оттуда, где в священном слиянии встречаются волны Джамны с водами Ганги, и из многих иных святых источников: из ближних и дальних ручьев и ключей, из озер и рек, морей и заводей.
Приготовили там мед, простоквашу и масло, поджаренный рис и священную траву, плоды садов и свежее молоко; там были восемь дев в ярких одеждах и слон с огненным взором. Стояли сосуды, сработанные из золота и серебра, укрытые ветвями с млечным соком, полные до краев священной воды и украшенные множеством бутонов лотоса.
Там были прекрасные и свободные танцовщицы, сверкающие самоцветами, в ярких одеждах, с очаровательными лицами и пленительными взорами.
Сверкали украшенные жемчугом чаури, подобно лунным лучам в воздухе.
Белый зонт над головой разливал бледное лунное сияние, привычно предшествуя торжественному шествию в чистоте своего блеска.
Рядом с могучим белоснежным быком стоял боевой конь.
Звучала музыка, нежная и громкая, а толпу пополняли барды и певцы.
Ибо теперь монарх велел сочетать обычаи его древнего рода с каждым обрядом Айодхьи, установленным для помазания царей.
Собравшись по зову царя, толпы народа теснились и, не видя венценосного отца, начали нетерпеливо вопрошать:
— Кто принесет нашему господину весть, что весь народ его собрался на площади? Где царь? Солнце уже высоко, и всё готово к обряду.
Пока они так говорили, Сумантра, умудренный в советах, ответил вождям, прибывшим изо всех земель:
— Я поспешил к дому Рамы, как велел мне царь. Наш престарелый государь и Рама глубоко почитают всех вас. Я передам ему ваши слова (да продлятся ваши дни!) и спрошу, почему он медлит.
Так молвил этот знаток Писаний и поспешил к женским покоям.
Сумантра быстро миновал ворота, которые всегда были для него открыты.
Он прошел за занавесь, скрывавшую покои от глаз.
Громко воззвал он с благословением, славя монарха:
— Солнце, Луна, Кубера и Шива благословляют сына Какутстхи великим успехом! Повелители воздуха, вод и огня даруют тебе победу, о мой царь! Священная ночь миновала, благостно сияет утренний луч. Встань, о владыка людей, дабы исполнить свою долю в великом обряде. Пробудись! Пробудись! Брахманы, военачальники и главы купечества ждут в праздничных одеждах. Они ищут тебя нетерпеливыми взорами. О сын Рагху, пробудись, восстань!
Знатоку священных Писаний, приветствовавшему его так, царь, подняв голову от ложа, ответил:
— Ступай и приведи сюда Раму, как только что велела царица. Скажи мне, почему мой приказ, данный тебе, не исполнен. Ступай! Приведи Раму сюда. Я не сплю, не медли.
Так вновь повелел царь. Сумантра удалился от своего господина; склонив голову в глубоком почтении, он пошел, исполненный радостных мыслей.
Он проезжал по царской улице, где на ветру развевались флаги и вымпелы.
Ведя колесницу с радостью в сердце, он с восхищением смотрел вокруг.
Повсюду, где бы он ни проезжал, он слышал радостные речи об одном и том же — собравшийся народ ликовал, говоря о Раме и его воцарении.
Затем он увидел светлый чертог Рамы, огромный, словно гора Кайлас, сияющий красотой, подобно высшей обители Индры:
с высокими и широкими створчатыми дверями, украшенный сотнями портиков, где высились золотые статуи над входами, усыпанными самоцветами и кораллами.
Яркий, как пещера в склоне горы Меру, или облака в осеннем небе; убранный гирляндами цветущих лоз, сверкающий жемчугом и блеском камней.
Сандал и алоэ источали дивный смешанный аромат, подобно благовониям, наполняющим обдуваемые ветрами высоты горы Дардар.
У ворот кричали журавли-сарасы, и блестело оперение звонкоголосых павлинов.
Полы, выложенные с величайшим искусством, изваяния волков в золоте — своим блеском дворец пленял человеческий разум и приковывал взор, ибо он сиял, точно солнце и луна, не уступая возлюбленной обители Куберы.
У стен он увидел толпу, стоявшую в почтительном ожидании, и множество соплеменников, желавших поднести свои дары.
Там стоял слон, предназначенный для самого Рамы; его лоб и щеки, украшенные жемчугом, были расписаны полосами сандала.
Ростом, мощью и горделивой осанкой он соперничал с самим Айраватой, слоном Индры.
Сумантра, влекомый быстрыми конями, озаряя улицу сиянием, летел к дворцу Рамы,
и все, кто стоял вдоль царской дороги или теснился у богатой обители царевича, радовались его приближению.
И радость переполняла его грудь, пока он продолжал свой путь.
Сквозь множество пышных дворов, благородством убранства подобных чертогам Индры, где в тени резвились павлины и бродили лесные звери.
Через просторные залы и палаты, что соперничали великолепием с сиянием Кайласа или обителью блаженных; и пока верные, испытанные друзья Рамы расступались перед ним, Сумантра неуклонно шел вперед.
Он достиг дверей покоев, у которых стояли его юные и благородные последователи: сказители, певцы и возничие, искусно касавшиеся певучих струн, дабы услаждать слух своего дорогого господина, убаюкивать его нежными звуками или возносить ему хвалу.
Затем, подобно дельфину, что стремительно рассекает бездонную синь океана, украшенного россыпью драгоценностей, Сумантра беспрепятственно мчался сквозь многолюдные залы, высившиеся точно скалы или гордые горы под сенью облаков.
То были чертоги, подобные сияющим небесным сводам, воздвигнутым божественным зодчим для обитателей небес.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
