Чжао Лин держал Фу Тинъюнь за руку, не выпускать ее, поэтому ей пришлось остаться рядом и смотреть, как старший сын байху Сы поит его водой.
Чжао Лин снова погрузился в сон, но его пальцы все так же крепко сжимали ладонь Фу Тинъюнь. Несколько раз попытавшись высвободить руку, она так и не смогла этого сделать. Ее лицо вспыхнуло; рассудив, что Чжао Лин пьян, она решила не спорить с ним.
Увидев это, молодая жена потянула мужа за рукав, и они тихо вышли из комнаты.
Чжао Лин внезапно открыл глаза.
Фу Тинъюнь вздрогнула и поспешно спросила:
— Что случилось?
Чжао Лин резко потянул её за руку, и Фу Тинъюнь упала прямо в его объятия.
— Что… что ты делаешь? — испуганно проговорила Фу Тинъюнь, и её голос прозвучал взволнованно и звонко.
Головы старшего сына байху Сы и его молодой жены показались в дверной щели, но тут же поспешно скрылись обратно.
Чжао Лин крепко обхватил её за талию, так что Фу Тинъюнь не могла шевельнуться, и её взгляд невольно устремился на его лицо.
Лицо Чжао Лина слегка покраснело, но взгляд оставался чистым и ясным — в нем не было ни капли пьяного забытья.
— Ты… — Сердце Фу Тинъюнь забилось как бешеное; в душе зародилось предчувствие, что сейчас что-то произойдет.
Чжао Лин тихо произнес:
— Не двигайся!
Он пристально смотрел на Фу Тинъюнь: от темных волос до бровей и глаз, от глаз до алых губ. Он разглядывал её так бережно и внимательно, будто перед ним была драгоценность, которой невозможно наглядеться. Её лицо горело, она не смела встретиться с ним взглядом.
— Что… что ты задумал? — Фу Тинъюнь попыталась вырваться и подняться.
— Как… как твоё имя? — Чжао Лин сжал её крепче и спросил с некоторой хрипотцой в голосе. В воздухе витало непонятное ей чувство, вызывавшее тревогу в душе.
— Зачем… зачем ты спрашиваешь? — Фу Тинъюнь опустила веки.
Личное имя девушек из благородных семей не называли кому попало. По традиции его могли знать лишь родители, братья и сестры, а также будущий муж.
— Тогда могу я звать тебя Наньнань1? — В глазах Чжао Лина промелькнула озорная искра. — Я родом из Сунцзяна, а у нас в Сунцзяне любимых девушек называют «Наньнань»!
— Глупости, — с залитым краской лицом возразила Фу Тинъюнь. — Думаешь, раз я не бывала в Цзяннани, меня можно обмануть? Я читала в книгах, что в Сунцзяне «наньнань» называют лишь совсем маленьких девочек, не достигших возраста заплетания волос. Разве станет кто-то звать так девушку, которой шестнадцать лет?
На дне глаз Чжао Лина затеплилась улыбка:
— Так как же мне тебя называть?
Фу Тинъюнь внезапно осознала: Чжао Лин… он просто дразнит её!
Этот сдержанный и невозмутимый мужчина, у которого обычно и мускул на лице не дрогнет, даже если гора Тайшань рухнет перед ним, сейчас, прикрываясь хмелем, дразнит её!
Фу Тинъюнь на мгновение растерялась, не зная, как поступить.
Чжао Лин же продолжил, точно разговаривая сам с собой:
— Все равно тебе в будущем суждено стать моей женой. Да и характер у тебя переменчивый, совсем как у ребенка… Так что я буду звать тебя «Наньнань»…
Фу Тинъюнь охватили смущение и досада:
— Кто сказал, что я выйду за тебя? — Осознание того, что она лежит на нем, заставляло её тело гореть огнем. К тому же легкое тепло, исходившее от него и пахнущее хмелем, кружило голову и лишало сил. — Ты… ты обижаешь меня! — Из её глаз невольно потекли слезы.
Чжао Лин лишь воспользовался хмелем, чтобы придать себе смелости. Слезы Фу Тинъюнь, точно раскаленная лава, капали ему прямо на сердце, причиняя жгучую боль.
— Не плачь! — Он спешно разжал объятия. — Это всё моя вина, я во всем виноват…
Фу Тинъюнь воспользовалась случаем, присела и принялась утирать слезы рукавом.
Чжао Лин достал откуда-то платок и протянул ей.
Фу Тинъюнь не приняла платок и поднялась на ноги:
— Раз ты в порядке, я пойду. — Ее голос звучал глухо и расстроенно.
Чжао Лин заволновался.
Шанс легко упустить, и он дается лишь тем, кто способен ухватиться за него.
Он спрыгнул с кана:
— Подожди, не уходи! Мне надо кое-что сказать тебе! — Его голос звучал сбивчиво и поспешно, что было совершенно не похоже на его обычную сдержанность и уверенность.
Фу Тинъюнь с изумлением подняла голову.
В чертах Чжао Лина читалась глубокая тревога, но голос постепенно выровнялся:
— Я понимаю, о чем ты думаешь. Мои чувства к тебе точно такие же, как твои ко мне. — Говоря это, он становился все более серьезным. — Будь спокойна. «Заполучить одно лишь верное сердце — и не расставаться до седин»2. Я… я никогда не предам тебя… Между нами никогда не будет никого другого…
Фу Тинъюнь замерла.
«Заполучить одно лишь верное сердце — и не расставаться до седин».
«Между нами никогда не будет никого другого».
Неужели… это его обещание?
Понимает ли он, что означают эти слова?
Фу Тинъюнь ошеломленно смотрела на Чжао Лина.
Чжао Лин кивнул, и выражение его лица было исполнено глубокой торжественности.
Фу Тинъюнь бессильно опустилась на край кана, её взор застлали слезы.
— Я знаю: у меня нет родителей, нет постоянного дома, нет ученых степеней, я всего лишь мелкий байху… В глазах любых родителей я едва ли кажусь хорошей партией, — он присел перед ней на корточки, накрыв своей широкой ладонью её маленькие ручки, от волнения мнущие подол платья, и искренне посмотрел на нее. — Но я буду беречь тебя всю жизнь. Я пойду и от всего сердца попрошу твоих отца и мать, я буду стараться изо всех сил, чтобы стать человеком, способным защитить тебя, чтобы они со спокойной душой доверили мне твою судьбу…
Слезы градом посыпались из глаз Фу Тинъюнь.
Разве так просто стать зятем рода Фу?
Тем более для нее — той, на кого когда-то возлагали столько надежд.
— А если мои отец и мать ни за что не согласятся?
— Тогда я буду стоять перед их воротами на коленях и молить их, — вполне серьезно ответил Чжао Лин. — Если кто-нибудь спросит, я прямо скажу, что пришел просить руки Девятой дочери рода Фу. А если скажут, что Девятая дочь рода Фу давно скончалась от болезни, я отвечу: «Вовсе нет, она жива и невредима…»
— Ах ты, негодяй! — Фу Тинъюнь улыбнулась сквозь слезы и слегка толкнула Чжао Лина в грудь.
Чжао Лин, точно сделанный из бумаги, поддался и повалился на пол.
- Наньнань (囡囡 / nānnan) — уменьшительно-ласкательное обращение на диалектах региона У (включая Сунцзян); изначально относится к маленьким детям или девочкам, выражая особую нежность и ласку.
↩︎ - «Заполучить одно лишь верное сердце, и не расставаться до седин» (愿得一人心，白首不相离 / yuàn dé yī rén xīn, bái shǒu bù xiāng lí) — знаменитые строки из классического стихотворения «Песня о сединах» (白头吟), символизирующие идеал абсолютной верности и единственного брака в китайской культуре.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
