Молодая жена застенчиво кивнула:
— Цзяньши Чжао Мин и байху Чжао Лин — родственники. Каждый месяц он отправляет письмо для госпожи Фу, нареченной невесты байху Чжао, что живет далеко в Чжанъе. Да и награды, которые получает байху Чжао, передаются госпоже Фу. Об этом всем известно.
Фу Тинъюнь вспыхнула от смущения и мысленно пробормотала: «Когда это Чжао Мин успел стать родственником Чжао Лина? И откуда всем известно… Наверняка этот Чжао Мин распустил слухи по всему округу».
Она уже хотела расспросить подробнее, но в комнату вошла супруга байху Сы. Она принесла на подносе мясной бульон и блюда:
— Госпожа Фу, байху Чжао сказал, что вечерами здесь прохладно, а вы вымыли голову и можете простудиться, поэтому просил подать ужин прямо в комнату.
Сказано так, будто она немощная и хрупкая.
Фу Тинъюнь поблагодарила супругу сотника. Та, заметив, что госпожа Фу одного возраста с ее старшей снохой и, судя по всему, они ладят, подала снохе знак прислуживать внимательнее и с улыбкой удалилась.
Молодая женщина осталась подкладывать кушанья в пиалу Фу Тинъюнь и с завистью произнесла:
— Байху Чжао так добр к госпоже Фу!
Фу Тинъюнь сразу почувствовала себя неловко и с улыбкой ответила:
— Иди и ты поужинай. Когда я закончу, я сама скажу.
Молодая сноха настойчиво отказалась.
Дальнейшие уговоры выглядели бы наигранными.
Фу Тинъюнь ничего не оставалось, как уступить, но она постаралась поесть как можно быстрее.
Пока молодая женщина с улыбкой убирала посуду, снаружи донесся веселый смех Чжао Лина.
Фу Тинъюнь удивилась.
Сноха выглянула за дверь, вернулась и с улыбкой сообщила:
— Мой свекор, несколько цунци из управления сотни и мой муж сейчас пьют вино вместе с байху Чжао! — В ее тоне звучала гордость, словно возможность порадовать Чжао Лина была великой честью.
Фу Тинъюнь мысленно пожурила его. Молодая женщина взяла веер и стала навевать на нее прохладу. Фу Тинъюнь, утомленная долгими днями дороги и пережитыми за день волнениями, под мерное дуновение ветерка постепенно погрузилась в сон.
Когда она смутно пробудилась, лунный свет уже заливал оконную раму. В комнате она была одна; молодая сноха, обещавшая улечься вместе с ней, куда-то исчезла, но кто-то заботливо укрыл ее синим покрывалом с цветочным узором.
Фу Тинъюнь почувствовала жажду. Пользуясь лунным светом, она нащупала на столе чайник с остывшим кипятком. Едва она сделала пару глотков, как за дверью раздался тихий шорох голосов:
— Иди спи, не беспокойся обо мне. Госпожа Фу все еще в комнате!
— Не хочу, — голос молодой женщины звучал нежно и певуче. — Госпожа Фу давно уснула, а я хочу побыть с тобой. К тому же байху Чжао пьян, среди ночи наверняка потребует ухода. Я останусь здесь, помогу принести воды или подать отрезвляющий отвар.
— Глупенькая! — Голос юноши звучал совсем молодо и был полон нежности. — Тебе завтра спозаранку вставать, чтобы прислуживать родителям. Если ляжешь слишком поздно, снова не сможешь подняться. Будь умницей, иди спи, за байху Чжао я присмотрю сам.
— Но я хочу побыть с тобой! — капризно просила молодая жена.
При виде согласия этой любящей пары на губах Фу Тинъюнь появилась невольная улыбка.
Она тихо кашлянула.
Снаружи мгновенно воцарилась тишина.
Наверное, перепугались…
Фу Тинъюнь хотела улыбнуться, как вдруг дверь скрипнула, и в комнату юркнула молодая женщина, осторожно окликнув:
— Госпожа Фу?
— Я здесь! — ответила Фу Тинъюнь.
— Ой! — Увидев ее стоящей посреди комнаты, молодая сноха вздрогнула и принялась торопливо объяснять: — Байху Чжао выпил лишнего, мой муж ухаживает за ним, а меня попросил набрать воды…
Должно быть, молодым супругам свекор со свекровью строго наказали позаботиться о ней и Чжао Лине.
Фу Тинъюнь мягко улыбнулась:
— Спасибо вам за заботу. — И спросила: — Байху Чжао сильно пьян? Как он себя чувствует?
Этот человек пьет без меры прямо в доме подчиненных! Подобает ли начальнику вести себя так развязно — это же уронит его авторитет!
Видя, что Фу Тинъюнь не сердится, молодая сноха с облегчением честно ответила:
— Он все время спит в забытьи. Только что просил пить, мой муж уже напоил его водой. — С этими словами она потянулась за огнивом, намереваясь зажечь свечу.
— Зажигать свет не нужно, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Пойдем навестим байху Чжао.
Молодая сноха тут же провела Фу Тинъюнь в соседний флигель, где отдыхал Чжао Лин.
Старший сын байху Сы оказался белолицым юношей лет семнадцати-восемнадцати, в облике которого еще сохранялась детская непосредственность.
Глядя на него, Фу Тинъюнь мысленно вздохнула.
Они с Чжао Лином были старше этой пары всего на немного, но казалось, будто они пережили уже слишком многое и лишились такой простой, беззаботной радости.
При тусклом свете масляной лампы Чжао Лин тихо лежал на кане; его брови были крепко сдвинуты, будто даже во сне его терзали невзгоды.
Что же так опечалило его?
Фу Тинъюнь размышляла об этом, когда спросила старшего сына байху Сы:
— Байху Чжао все время спит?
— Да! — почтительно ответил тот. — Как опьянел, так сразу и уснул.
На душе у Фу Тинъюнь стало немного спокойнее.
Лежащий на кане человек издал тихий стон:
— Воды… воды…
Молодые супруги засуетились, спеша налить воду.
И тут Чжао Лин внезапно схватил Фу Тинъюнь за руку, когда та стояла у края кана.
— Что с тобой? — не понимая происходящего, с тревогой спросила Фу Тинъюнь.
Чжао Лин, казалось, находился в полузабытьи. Он приоткрыл глаза, скользнул взглядом по Фу Тинъюнь и снова смежил веки.
В этот момент старший сын байху Сы подошел с пиалой воды.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
