Фу Тинъюнь сделала несколько шагов назад и испуганно воскликнула:
— Как так можно? Как так можно?
Она ведь не калека какая-нибудь, чтобы муж нес ее на спине! Если кто-то увидит, разве не станут смеяться над Чжао Лином, а на нее указывать как на вздорную и дерзкую женщину?
Чжао Лин без слов знал, о чем она думает. Ему было искренне жаль ее, но иного выхода не оставалось. Ничего не говоря, он подошел, взял ее за руку, накинул себе на плечо, присел и, подхватив под колени, поднял себе на спину.
Фу Тинъюнь тихо ахнула и крепко обхватила его за шею.
— Сейчас уже поздно, — успокоил ее Чжао Лин. — Все или вернулись домой, или смотрят фонари на Западной улице. Никто нас не увидит.
Только теперь Фу Тинъюнь решилась оглядеться. Яркий лунный свет заливал улицу. Вокруг царила тишина, и лишь большие красные фонари у ворот домов покачивались от летнего ночного ветерка.
Сердце ее немного успокоилось. Широкие плечи Чжао Лина, его крепкая спина и размеренный шаг заставили ее доверчиво прижаться к его плечу. Ей вспомнилось детство: когда она задерживалась за играми в покоях бабушки, мать вот так же несла ее домой.
Тогда мать казалась ей такой же, как Чжао Лин сейчас, — с широкими плечами, надежной спиной и уверенным шагом, дарившими чувство полного покоя и защищенности. Ей казалось, что, пока она на спине у матери, что бы ни случилось, бояться нечего… Цзо Цзюньцзе все еще не найден; отец так и не признал ее; за историю со старшей невесткой еще предстоит потребовать справедливости у старшего дяди… Ей нужно сделать так много. Но в эту минуту ее сердце наполняли безграничное умиротворение и уверенность. Пока этот человек готов вот так защищать ее, какие бы испытания ни ждали впереди, она не испугается и вынесет все.
Подумав об этом, Фу Тинъюнь нежно спросила:
— Ты не устал?
Чжао Лин рассмеялся:
— Я в свое время совершал походы по сотню ли в день с грузом в сотню цзинь, разве это тяжесть?
«Значит, вот какой ценой достались им сегодняшние богатство и знатность?»
Сердце Фу Тинъюнь сжалось от жалости и боли. Не удержавшись, она тихонько поцеловала его в шею.
Чжао Лин весь напрягся, его шаг на мгновение замедлился. Ощутив, как отозвалось в нем это прикосновение, Фу Тинъюнь счастливо улыбнулась.
— Девятый господин, — шепнула она, прижавшись лицом к его спине и чувствуя через ткань одежды его тепло. — Давай проживем хорошую жизнь. Всю жизнь, до самого конца.
Чжао Лин отчетливо услышал каждое слово.
— Угу, — твердо отозвался он. — Мы проживем с тобой хорошую жизнь. До самого конца.
В его голосе звучала непреклонная уверенность.
Вдруг в небе с грохотом раздался взрыв, и в синеве ночи распустился пышный яркий букет фейерверка. Он вспыхнул множеством красок, а затем осыпался сверкающим падением звезд. Следом за ним в вышине загремел другой, озарив западную часть небосвода.
Чжао Лин и Фу Тинъюнь невольно остановились, запрокинув головы.
Неподалеку раздался досадливый юношеский голос:
— Знать бы заранее, что на Западной улице снова начнут пускать салюты, мы бы подождали!
— А может, вернемся? — предложил другой.
— Да ну, — возразил третий. — Пока дойдем, все уже закончится. Лучше здесь поглядим.
— Но отсюда плохо видно, арка улицы Шуаннянь закрывает весь обзор.
— Тогда пойдем на саму улицу Шуаннянь…
В тишине ночи голоса юношей звучали необычайно отчетливо. Чжао Лин и Фу Тинъюнь переглянулись.
Улица Шуаннянь соединялась с улицей Чаоянмэнь и была одной из главных артерий столицы. Лавки по обеим сторонам уже закрылись, так что укрыться было совершенно негде. Из-за угла улицы появился тусклый желтый свет — судя по всему, юноши шли с фонарями.
Фу Тинъюнь заёрзала:
— Отпусти меня, скорей отпусти!
Разве могла такая мелочь поставить Чжао Лина в тупик? Вспомнив расположение улицы, он успокаивающе шепнул:
— Сиди спокойно и не шуми, а не то привлечешь внимание.
С этими словами он быстро свернул в узкий переулок. В переулке стояла непроглядная тьма. Едва они успели укрыться, как мимо входа прошли несколько богато одетых юношей в окружении многочисленной слуг.
Фу Тинъюнь перевела дух:
— Ужас какой, я так перепугалась!
Чжао Лин тихо рассмеялся. Его смех прозвучал слишком звонко в ночной тишине. Фу Тинъюнь испуганно закрыла ему рот ладонью:
— Тише! Вдруг нас услышат?
Выглядеть вот так, прячась в подворотне, совсем не подобало благородным людям.
Но Чжао Лин внезапно провел языком по ее ладони. Фу Тинъюнь вздрогнула. Дрожь и сладостное онемение волной прокатились от ладони по всему ее телу… точно так же, как когда он целовал ее. Смутившись, она отдернула руку.
Чжао Лин тихо усмехнулся:
— Понял, понял. Пойдем домой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
