«Из года в год зеленеют ивы, у моста Балин сокрушаются о разлуке…»
В прошлые времена те, кто выезжал из древней столицы Чанъань, отламывали ивовую ветвь у моста Балин1, прощаясь с близкими. Выезжавшие же из северной столицы на запад прощались в местечке Шилипу, что в десяти ли от ворот Фучэн. Вот только теперь никто уже не отламывал ивовых веток, да и само местечко Шилипу больше не было сплошь засажено ивами.
Когда Чжао Лин и его спутники прибыли туда, был как раз полдень, и по дороге непрерывным потоком двигались людские экипажи и прохожие.
Чжао Лин выбрал изящное двухэтажное здание, из-под резных карнизов которого свисали гирлянды из пяти красных фонарей. К его дверям то и дело подъезжали экипажи. Этот богатый трактир носил название «Янгуань»2 — именно здесь решили устроить прощальный обед для почтенного управляющего Лю.
Изысканный отдельный кабинет, благоухающие и аппетитные блюда, а также долетающие из соседних комнат поэтические строки о разлуке придавали заведению «Янгуань» особую утонченную атмосферу.
— Это, должно быть, лучший трактир во всем Шилипу? — с некоторым неспокойствием заговорил почтенный Лю. — Мы могли бы перекусить в любом скромном заведении. К чему такие пышные расходы?
— О каких расходах может идти речь! — с улыбкой ответил Чжао Лин и велел слуге принести еще кувшин доброго цзиньхуаского вина³ — В наших с А-Юнь делах мы так многим вам обязаны! Если бы не ваша помощь, нам было бы непросто обустроиться в Сиани, да и сыграть свадьбу так гладко в этом году вряд ли удалось бы.
Пока он говорил, Фу Тинъюнь лично наполнила бокал почтенного Лю. Тот торопливо поднялся, твердя, что не заслужил такой чести, но Чжао Лин мягко удержал его за плечо:
— Сегодня позвольте нам, супругам, поднести вам бокал в знак глубокой благодарности.
У старика Лю увлажнились глаза. Он осушил бокал до дна, после чего сам налил вина Чжао Лину, и они принялись вспоминать былое. Лишь когда экипажей у дверей «Янгуаня» стало меньше, они расплатились и вышли.
Чжао Лин помог захмелевшему управляющему Лю сесть в повозку, они пожелали друг другу беречь себя, после чего Чжао Лин еще раз строго наказал вознице быть осторожным в пути. Лишь после этого они обменялись прощальными взмахами рук.
Фу Тинъюнь не удержалась от тихого вздоха:
— Кто знает, когда мы увидимся вновь…
По-хорошему, почтенный Лю, управлявший их имением, должен был каждый год приезжать в столицу для сверок счетов и доставки части урожая на нужды дома. Однако, учитывая его почтенный возраст, они условились, что отныне каждый десятый месяц Чжэн Третий сам будет ездить в Сиань для проверки дел и доставки доходов.
— Я размышлял над этим… Император, возможно, вскоре отзовет в столицу Инчуань-хоу, из-за чего в военном ведомстве Шэньси грядут перемены, — задумчиво произнес Чжао Лин. — Если я попытаюсь добиться назначения в тамошнее военное управление, согласишься ли ты покинуть столицу вместе со мной?
Фу Тинъюнь изумленно посмотрела на него:
— Разве тебе не по душе служба в Юйлиньвэй?
— Дело не в этом, — улыбнулся Чжао Лин. — Быть чьим-то помощником всегда менее свободно, чем управлять самому. К тому же рано или поздно нам все равно придется вернуться в Шэньси. Чем раньше мы там окажемся, тем скорее заведем нужные связи и знакомства.
«Неужели дело только в этом?» — усомнилась про себя Фу Тинъюнь.
Чжао Лин обнял ее за плечи:
— В Юйлиньвэй правда всё неплохо. Просто мне кажется, что даром тратить дни в столице — бесцельное занятие…
Увидев мелькнувшую в глубине глаз мужа тень досады, Фу Тинъюнь ощутила укол в сердце. Чжао Лин привык действовать решительно и браться за реальные дела. Он еще так молод — каково ему ежедневно ходить на службу и коротать время в полном бездействии?
Она сжала его ладонь:
— Куда бы ты ни направился, я пойду за тобой!
Хотя ей было тяжело расставаться с матерью, она уже стала замужней женщиной. Разве могла она пренебречь стремлениями мужа лишь из-за привязанности к родительскому дому?
Видя искренность и преданность в ее чистом взгляде, Чжао Лин невольно привлек ее к себе:
— А-Юнь, ты только не волнуйся раньше времени. Это лишь моя мысль. Удастся ли это воплотить, зависит от воли Государя. В конце концов, он только прибыл в столицу, и верных людей у него пока немного.
— Я мало что смыслю в государственных делах, — с легкой улыбкой отозвалась Фу Тинъюнь. — Ты главное помни одно: куда бы ты ни пошел, я последую за тобой, и там будет наш дом. Я хочу быть твоей верной опорой, а не обузой!
Чжао Лин был глубоко тронут.
— Запомнил. Всё запомнил, — откликнулся он и нежно поцеловал ее в лоб.
Чжэн Третий правил лошадьми все искуснее — повозка катилась плавно, и они быстро вернулись в переулок Шицзя.
Однако у самого въезда в переулок они столкнулись с экипажем семейства У.
Чжэн Третий хотел было уступить дорогу, но возница госпожи У сам подал назад. Более того, пожилая служанка, сопровождавшая госпожу У, приподняла занавеску и спросила:
— Кто в повозке?
Чжэн Третий поспешно ответил:
— Наш господин со своей супругой.
Чжао Лин, услышав это изнутри, тихо сказал Фу Тинъюнь:
— Нам все же стоит нанять еще пару слуг. Чтобы у тебя при выезде из дома всегда была личная сопровождающая.
Сейчас было не время обсуждать это, поэтому Фу Тинъюнь лишь неопределенно кивнула. Не успела она расспросить Чжэна Третьего, как из противоположной повозки донесся голос госпожи У:
— Какая неожиданная встреча! Господин Чжао, госпожа Чжао, откуда вы держите путь?
Фу Тинъюнь приподняла шторку окна и приветливо ответила:
— На нашу свадьбу из Сиани приезжал старший родственник. Сегодня он отправляется обратно, и мы с супругом ездили его проводить.
— Какое совпадение! — рассмеялась госпожа У. — Вы ездили провожать гостей, а я как раз спешу встречающих! — И добавила: — Слышали ли вы о новом первенце императорских экзаменов, чжуанъюане Юй Цзинсю? Он старший сын господина Юй из квартала Фэнлэ в Наньцзине. Его отец — сам гэлао3 Юй Голян, состоящий в родстве с господином Цзи из переулка Бэньсы. Супруга господина Юй до сих пор жила в Наньцзине, но раз уж ее старший сын получил звание чжуанъюаня, она лично привезла невестку в столицу для воссоединения семьи. Вот госпожа Цзи и позвала меня к воротам Фучэн встретить госпожу Юй.
«Действительно, совпадение!» — изумилась про себя Фу Тинъюнь.
- Отламывать ивовую ветвь (折柳 / zhé liǔ) — древний китайский прощальный обряд. Слово «ива» (柳, liǔ) созвучно слову «удерживать» (留, liú). Подарить ивовую ветвь уезжающему означало выражение надежды на скорую встречу и желание удержать близкого человека. Мост Балин под Чанъанем был традиционным местом расставания.
↩︎ - Янгуань (阳关 / Yángguān) — название заставы на Великом шелковом пути, ставшей символом далекого путешествия и разлуки благодаря знаменитому стихотворению Ван Вэя «Песнь о Янгуане».
↩︎ - Гэлао (阁老 / gélǎo) — неофициальное, но глубоко уважительное обращение к Великому секретарю (члену Внутреннего кабинета / Нэйгэ), высшему сановнику империи.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
