Госпожа Фу смотрела на дочь, чьё лицо пылало смущённым румянцем. В её взоре читалась радость, однако она всё же тихим, строгим голосом пожурила её:
— Выйдя замуж, надлежит во всём проявлять осмотрительность. Как же так получилось, что почти на четвёртом месяце, только после осмотра лекаря, ты обо всём узнала? А Юйвэй? Разве она не прислуживает тебе? Неужели она не заметила, что у тебя задерживаются лунные дни?
Видя, что мать сердится, Фу Тинъюнь поспешно ответила:
— В этом нет вины Юйвэй, это я проявила небрежность.
И она рассказала, как Юйвэй, посчитав себя несчастливой, целый месяц избегала касаться её личных вещей, чтобы не навлечь беду.
Выражение лица госпожи Фу смягчилось, но она спросила:
— Отчего же ты не пришла сообщить мне раньше?
Дитя под сердцем носит уже четыре месяца, а открылась ей только сейчас.
— Неужели твой отец снова что-то сказал или сделал?
Фу Тинъюнь удивилась.
С чего вдруг мать так усомнилась в отце? Стоит случиться чему-то необычному, как она сразу подозревает его вмешательство?
Поразмыслив, она ответила:
— Это Чжао Лин не разрешал. Он сказал, что пока ребёнку нет трёх месяцев, есть опасность испуга, и лучше беречься дома.
Говоря это, она вспомнила, как Чжао Лин, узнав о её беременности, первым делом по возвращении домой умывался с дороги, и только после этого касался её живота и ласково разговаривал с нерождённым еще малышом. Из-за этого Фу Тинъюнь казалось, будто его нежность вызвана исключительно лишь её положением, отчего в её голосе зазвучали лёгкие капризные нотки.
Госпожа Фу нахмурилась:
— Раз господин Чжао велел тебе беречься дома, значит, так и следовало поступить. К чему эти выражения недовольства? — Она строго прибавила: — Ты теперь замужняя женщина и вскоре сама станешь матерью. Как ты можешь называть супруга просто «он»? Следует либо вторить домочадцам и звать его «Девятым господином», либо уважительно величать «фуцзюнь»1!
Фу Тинъюнь надула губы, возражая матери:
— Дома я всегда зову его «Девятым господином».
Услышав возражение, госпожа Фу хотела было нахмуриться — ведь прежде Цюаньхуэй никогда так себя не вела. Вся эта избалованность явно была заслугой Чжао Лина!
И всё же госпожа Фу не удержалась и тепло улыбнулась:
— Я говорю это ради твоего же блага. Неужели ты и при детях будешь так называть их отца?
Её взгляд, обращённый на дочь, стал мягким и ласковым. Она тихо спросила:
— Тяжело ли ты переносишь эти дни? Хочется ли чего-нибудь особенного из еды?
— Мне безумно хочется маринованных овощей, — ответила Фу Тинъюнь. Видя, что мать сменила гнев на милость, она повеселела, а в её глазах заиграли искорки. — А что до недомоганий… — В её взоре проскользнуло замешательство. — Я слышала, будто в первые месяцы женщин мучит тошнота от любой пищи, меня же только клонит в сон и одолевает усталость, а других признаков нет. Иначе как бы я могла не знать о ребёнке? — Её голос вдруг прервался, а взгляд померк. — Скажите, матушка… а может ли быть, что с ребёнком что-то не так?.. — На её лице отразился испуг.
Эта тревожная мысль преследовала её с того самого дня, как она узнала о беременности. Но видя сияющее от счастья лицо Чжао Лина, она не решалась спросить кого-либо. Придя навестить мать, она надеялась найти у неё успокоение.
Госпожа Фу удивилась, а затем со строгим упрёком взглянула на неё:
— Что за глупости ты говоришь, дитя? Иные молят небеса о таком счастье, а ты выражаешь сомнения! Знаешь ли ты, в кого пошла такой лёгкой беременностью? В свою бабушку! Твоя бабушка родила шестерых сыновей и троих дочерей, и ни один из них не принёс ей тяжести во время вынашивания. Все дети родились крепкими и выросли здоровыми.
Глаза Фу Тинъюнь засияли, скрытая тревога мгновенно рассеялась. Её лицо расцвело, словно летний цветок под солнцем, став даже более ярким и пленительным, чем обычно — от прежней бледности беременной женщины не осталось и следа.
Госпожа Фу с улыбкой качнула головой:
— В своё время семья Юй желала помолвки именно потому, что твоя бабушка и я обладали отменным здоровьем для продолжения рода. К тому же они взяли твои восемь иероглифов судьбы и отправились к даосскому наставнику Тяньи с горы Лунхушань, и тот подтвердил, что твоя судьба сулит рождение сыновей…
Фу Тинъюнь замерла в изумлении.
Она-то полагала, что род Юй выбрал её за безупречное происхождение семьи Фу и за её живой характер, нравившийся старшим…
Кто бы мог подумать, что причина кроется в этом!
Раз матушке об этом известно, значит, и остальные старшие в доме знали.
К счастью, она не вышла замуж за наследника семьи Юй, иначе кем бы она стала в том доме?
В её душе вспыхнула досада, но ещё сильнее было чувство облегчения.
Затем она вспомнила, как на днях они с Чжао Лином гадали, кто у них родится — сын или дочь.
Чжао Лин тогда со смехом сказал, что в его роду остался лишь он один, а потому он одинаково обрадуется и дочери, и сыну, и добавил, что им следует родить как можно больше детей… Позже, заигравшись, Чжао Лин стал распускать руки, приговаривая шутливые глупости вроде: «Если мяса не дают, так хоть бульона дай отпить». Но в его словах было куда больше нежной шутки, чем страсти; она отчетливо чувствовала, что таким способом он лишь пытался выплеснуть переполнявшую его радость.
Если она действительно унаследовала природу бабушки, то не означает ли это, что у них будет много детей?
Узнай об этом Чжао Лин, он от счастья совершенно потерял бы голову!
Перед глазами Фу Тинъюнь возник образ крошечного малыша с бровями и глазами точь-в-точь как у Чжао Лина, который точно так же умел бы коситься холодным, строгим взглядом… От одной этой мысли её сердце наполнилось ликованием.
Госпожа Фу тем временем пожалела о своих сказанных словах. Заметив, как изменилась в лице дочь, она мысленно прокляла свою оплошность.
Дочь сейчас живёт в счастье и покое, к чему было привлекать призраков прошлого и омрачать её радость?
Госпожа Фу поспешила загладить вину:
— К счастью, ты не попала в дом Юй! Иначе, даже обладай ты судьбой, сулящей сыновей, старший молодой господин Юй исполняет обязанности перед тремя ветвями рода, и старшие рода Юй не успокоились бы, пока ты не родила бы им с полдюжины сыновей.
- Фуцзюнь / Господин супруг (夫君 / Fūjūn) — традиционное уважительное обращение жены к мужу в знатных и образованных семьях древнего Китая.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
