Гроб с телом госпожи Фу уносили всё дальше под унылые звуки траурной музыки, оставляя за собой лишь устланную кружившимися, подобно хлопьям снега, бумажными деньгами мостовую.
Чжао Лин поддержал Фу Тинъюнь, едва не лишившуюся чувств от плача, и заговорил, ласково успокаивая её:
— Давай вернёмся домой! Через несколько дней нам предстоит отправиться в обитель Цуйфэн, чтобы воскурить благовония и совершить поминальную службу по тёще. Если ты совсем выбьешься из сил, то не сможешь поехать…
Фу Тинъюнь, услышав это, без конца кивала, но слёзы то и дело подступали к глазам, удержать их не было никакой возможности.
Когда они сели в экипаж, Чжао Лин бережно прижал её к себе:
— Прикрой глаза и усни. Если продолжишь так плакать, навредишь глазам.
Фу Тинъюнь и сама это понимала, но не могла совладать с чувствами. Послушно прижавшись к груди Чжао Лина, она уткнулась в его плечо.
То ли сказывалась бессонница последних дней, то ли она истощилась от слёз, но под мерный стук колёс экипажа Фу Тинъюнь погрузилась в сон.
Проснувшись, она обнаружила, что по-прежнему покоится в объятиях Чжао Лина. Повозка уже стояла без движения.
— Проснулась? — Чжао Лин помог ей сесть и размял затекшую руку. — Видя, как крепко ты спишь, я не стал тебя будить и велел Чжэну Третьему остановить экипаж прямо в переулке. — Он с улыбкой спросил: — Тебе лучше? Хочешь ещё немного полежать в повозке или сойдём и пойдём домой?
Выражение его лица было мягким и спокойным. От всей его фигуры веяло той нерушимой уверенностью, какой обладают лишь величественные горы и бескрайние моря: стоит лишь обернуться — и он неизменно рядом.
Печаль и одиночество, вызванные кончиной матери, постепенно отступали, уступая место тёплому ощущению надёжности.
Она сжала руку Чжао Лина:
— Пойдём домой.
Чжао Лин с улыбкой кивнул и осторожно помог Фу Тинъюнь сойти из экипажа.
Ожидавшие у ворот Чжэн Саньнян и мамушка Тун тут же окружили её. Одна заботливо спросила: «Госпожа, как вы себя чувствуете? Нигде не болит?», а другая торопливо доложила: «Старшая молодая госпожа ведёт себя просто чудесно: не плачет и не капризничает, спит в восточной пристройке под присмотром Юйвэй и кормилицы».
Не успели они договорить, как навстречу вышли Чжэньчжу и Коуэр. Одна воскликнула: «Госпожа вернулась!», другая подхватила: «Госпожа, позвольте я поддержу вас…» Из пристройки, где она присматривала за Юю, услышав шумиху, выглянула Юйвэй и, приподняв шторку, произнесла: «Погода жаркая, госпоже лучше скорее пройти в дом и отдохнуть!»
Взирая на оживившийся, наполненный голосами двор, Фу Тинъюнь ощутила, как сердце наполняется благодатным теплом, и непрестанно кивала с благодарной улыбкой.
Едва смеркалось, как прибыл Цзинь Юаньбао.
Фу Тинъюнь поразилась:
— Неужели его дело решилось так быстро?
Чжао Лин усмехнулся:
— Мо И опасается, как бы я не передумал идти с ним в Гуйчжоу, потому изо дня в день лично следил за этим! Как тут не поспешить?
Фу Тинъюнь тихо проворчала:
— И почему ему всё не сидится спокойно?
— В этом его нельзя винить, — со смехом ответил Чжао Лин. — На этот раз подавлением мятежа в Гуйчжоу занимается Военно-окружное управление Хугуана, отвечающее за провиант, а управления Гуанси и Гуандуна перебрасывают войска. Главный командующий Гуандуна Мо Шан приходится Мо И двоюродным дядей, а главный командующий Гуанси Ли Цзай — его наставник. Скажи сама, кому, как не Мо И, быть главнокомандующим? Ему от этого не уклониться, вот он и затянул меня с собой, чтобы я помогал ему сглаживать острые углы.
— Ну и упрямый же у тебя нрав, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Смотри, как бы вместо помощи не навлечь бед на самого Мо И. — А затем поторопила: — Ступай скорее к Юаньбао, не заставляй его ждать.
Чжао Лин с улыбкой ушёл в южный флигель, где поужинал с гостем, вернувшись лишь в час Собаки.
— Я предложил Юаньбао остановиться в гостевом покое южного флигеля. Когда в доме больше мужчин, вам будет спокойнее.
Фу Тинъюнь кивнула:
— Может, отправить Коуэр прислуживать там временно?
На этот раз Ань Синь отправлялся вместе с Чжао Лином в Гуйчжоу.
Супруги условились, что на следующий день Коуэр перейдёт на службу в южный флигель, а Цзинь Юаньбао отправится с докладом в Управление пяти городских гарнизонов.
Вскоре пришёл посланник из дворца: двадцать первого числа Чжао Лину надлежало явиться на аудиенцию к Императору.
Лицо Чжао Лина выражало глубокую вину.
По правилам, сановник, покидающий столицу, за день до отбытия должен был явиться во дворец, чтобы вознести благодарность за монаршую милость и выслушать наставления Государя.
Это означало, что он уедет уже двадцать второго числа — до того, как окончится месяц послеродового восстановления Фу Тинъюнь, и не сможет сопроводить её в обитель Цуйфэн для воскурения благовоний и проведения поминальной службы по госпоже Фу.
— Надо завести мне памятную тетрадь и записывать туда все твои нарушенные обещания, — опережая слова Чжао Лина, с кроткой улыбкой проговорила Фу Тинъюнь. — И если когда-нибудь ты меня расстроишь, я достану эту тетрадь и потребую полного ответа.
— Хорошо, хорошо, — Чжао Лин крепко сжал жену в объятиях, его глаза увлажнились. — Если я хоть в чём-то тебя расстрою, спросишь с меня сполна.
Фу Тинъюнь прижалась к его плечу и тихо наставляла:
— Хоть ты и выступаешь в поход в составе великой армии, помни о безопасности. Помни, что в столице тебя ждём мы с Юю, не проявляй безрассудства…
— Знаю, всё знаю, — Чжао Лин нежно поцеловал её в лоб, тихо давая обещание.
Супруги проговорили полночи.
На следующий день Чжао Лин отправился во дворец. Император дал традиционные наставления, а затем с улыбкой произнёс:
— Двадцать шестое число — благоприятный день. Выступите в поход именно тогда! — При этом государь бросил на Чжао Лина едва заметный взгляд.
Чжао Лин был несказанно рад.
Вернувшись домой, он пересказал всё Фу Тинъюнь:
— …Или мне показалось?
Фу Тинъюнь же ощутила, как её сердце наполняется радостью от неожиданного благоприятного поворота событий:
— Найди возможность выразить благодарность Государю! Независимо от того, почему была назначена именно дата двадцать шестого числа, это избавило нас от глубокой печали и затруднения.
Чжао Лин едва заметно кивнул.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Ага! Государь то всё знает! Приятно было это читать. Жаль, что автор пишет больше о судьбе ггж, а про гг почти ничего. Очень хочется читать о его событиях, общении с сослуживцами с государем, о его службе и прочем. Жаль, что все это автор опустила за скобки.