Бесстрашный взгляд дочери и ее недвусмысленный, резкий тон ошеломили Пятого господина Фу. Он вытаращил глаза, не сводя взгляда с Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь лишь пренебрежительно усмехнулась:
— Господин Фу закончил изливать брань? Если закончил, я скажу пару слов.
Ещё до того, как вышла Фу Тинъюнь, Пятый господин Фу успел изрядно отчитать и Яньцина, и Чжэна Третьего, и Цзинь Юаньбао. И хотя, точно опытный сочинитель, он ни разу не повторился в выражениях, весь смысл его обвинений был уже выплеснут. Однако, глядя на этот презрительный вид Фу Тинъюнь, он вспыхнул новой, ещё более яростной волной гнева и закричал вне себя от бешенства:
— Я ещё ничего не закончил!..
Услышав это, Фу Тинъюнь невозмутимо повернулась к Чжэну Третьему:
— Принеси-ка мне табурет да завари чаю.
Чжэн Третий громко откликнулся «Слушаюсь!» и в мгновение ока вынес парчовый табурет, поставив его прямо за спиной Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь присела, и Чжэн Третий тут же подал ей горячую пиалу.
Она с изяществом приняла пиалу, слегка подула на плавающие чаинки и медленно отпила несколько глотков.
— Ты… — рука Пятого господина Фу, ткнувшая в неё пальцем, задрожала. Когда тот, кого ты бранишь, даже не принимает тебя всерьёз, а наблюдает за твоим гневом с холодным пренебрежением, точно за представлением уличного паяца — какая ценность в такой брани?
Фу Тинъюнь передала пиалу прислуживавшей Юйвэй, поправила широкие рукава и всё так же сухо переспросила:
— Господин Фу закончил? Если закончил, то я всё же скажу пару слов!
Пятый господин Фу от гнева задрожал всем телом, не в силах вымолвить ни слова.
Фу Тинъюнь поднялась и мягко произнесла:
— Судя по вашим словам, господин Фу, вы изволите упрекать меня в жестокосердии и неблагодарности за родительское воспитание… Да только есть у меня один вопрос. — Её взгляд мгновенно стал острым, как стрела, а на лице проступила строгая, непреклонная властность: — А кем вы мне приходитесь? На каком таком основании вы смеете прибегать к моим воротам и учинять скандал прямо на улице?
Цзинь Юаньбао и остальные вмиг изменились в лице.
Хотя никто и никогда не озвучивал этого вслух, все прекрасно знали, что Пятый господин Фу — родной отец Фу Тинъюнь.
Если эта история вырвется наружу — родной отец пришёл к дверям дочери с руганью, а дочь выскочила на порог и вступила в перепалку… ближайшие десять лет в столице только об этом и будут судачить!
И пусть вины Фу Тинъюнь здесь не было, в глазах людских вся вина падёт именно на неё.
Пятый господин Фу подпрыгнул на месте:
— Да я твой…
Слово «отец» уже готово было сорваться с его языка, но он содрогнулся и с трудом заставил себя проглотить его.
В его ушах всё ещё звучали слова гэлао Юя — разочарованные, но исполненные сдержанной мягкости: «…Ты верой и правдой прослужил в Палате чинов столько лет, твой труд и усердие бесспорны. Однако, хоть Шесть ведомств и хороши, для продвижения на высшие посты без опыта управления на местах обойтись трудно. Как раз освобождается должность помощника главы судебного ведомства в провинции Хэнань из-за траура по родителю. А местному главе уже за семьдесят, скоро он уйдёт на покой. Вот я и порекомендовал тебя господину Шэню.
Кто же мог знать, что при докладе Императору, Государь ни с того ни с сего изволит спросить о твоих детях. В тот момент при Государе дежурил господин Чэнь Чжунмин из Придворного ведомства. Он друг моего сына, с тобой знаком мало, оттого и ответил, что не ведает. Император занес кисть и погрузился в молчание. Господин Чэнь поспешил в Палату чинов разузнать подробности.
Узнав же, что твоя младшая дочь безвременно скончалась и остался лишь один сын, Император изволил вымолвить: „Не подходит“ — и вычеркнул твоё имя из списка.
Господин Чэнь, зная, что тебя рекомендовал я, поспешил обо всём поведать моему сыну…
Господин Фу, полагаю, твой зять и дочь подали на тебя жалобу прямо Императору. Тут уж и я бессилен! — сожалел гэлао Юй. — Остаётся лишь ждать пару лет, пока Государь забудет об этом деле. Ведь кто завязал узел, тому его и развязывать. По-моему, тебе стоит съездить в переулок Шицзя и поговорить с дочерью! Вражду нужно гасить, а не разжигать, да и такие возможности выпадают нечасто».
От пятого ранга к четвёртому — сколько чиновников всю жизнь бьются и не могут преодолеть этот порог! У него же была возможность не просто шагнуть через него, но и впоследствии подняться до третьего ранга, стать наместником провинции, заслужить для рода Фу почетную арку императорской милости и высечь своё имя на стене храма предков на вечную память потомкам… И эту возможность мало того что впустую уничтожила Фу Тинъюнь, так ещё из-за неё он получил от Императора клеймо «не подходит»… Гэлао Юй с легкостью говорит: «подождем пару лет, пока Император забудет». Да ведь Государю в этом году исполнилось всего тридцать три года!
Он на двадцать восемь лет младше гэлао Юя и на двадцать пять лет младше его самого!
Даже если сам Император и забудет, Дворцовые хроники помнят всё.
И даже если он доживёт до кончины нынешнего Государя, на престол взойдёт его наследник. Разве станет сын ради какого-то чиновника пятого ранга отменять волю своего покойного отца?
Его карьера рухнула навсегда.
Пятый господин Фу тогда словно провалился в ледяную пропасть; глаза его закатились, и он потерял сознание. Лишь благодаря слуге гэлао Юя, который поливал его холодной водой и растирал точки на лице, он кое-как пришёл в себя.
Выйдя из дома Юй, он помчался прямо в переулок Шицзя.
Но у ворот его встретил слуга семьи Чжао, который наотрез отказался впускать его, заявив: «Госпожа повелела: никого из семьи Фу не впускать». Тогда он и сорвался на ругань…
Он утратил расположение Государя и оказался на самом краю пропасти. Если просочатся слухи о том, что якобы давно почившая младшая дочь всё ещё жива… при расследовании его обман на государственных экзаменах выплывет наружу.
При этой мысли его лицо стало мертвенно-бледным, а взгляд, устремлённый на Фу Тинъюнь, наполнился мрачной ненавистью.
Фу Тинъюнь лишь холодно улыбнулась:
— Господин Фу, вы уже не в первый раз прибегаете к моему дому учинять скандал. Мой супруг с детства остался без родителей, и всего добился исключительно благодаря своей искренности, благородству и чистой, точно свет луны, воинской чести! И друзья, и начальники, и сослуживцы — все готовы подставить ему плечо. Вы же без конца твердите, будто мой супруг разрушил вашу карьеру. Где же ваши доказательства?
Гэлао Юй — глава Внутреннего кабинета, его долг — рекомендовать Государю способных людей. Если разгласить эту историю, гэлао Юя обвинят либо в создании придворной фракции, либо в использовании служебного положения в личных целях. Разве смел Пятый господин Фу об этом заикнуться?
К тому же дело уже провалено, и любые расспросы лишь выставят его на посмешище.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
