Эти слова означали одно: отец полностью одобрил его замысел.
Признание его способностей наполнило душу Юй Цзинсю такой гордостью, что ликование явственно отразилось на его лице.
Он почтительно сложил руки и низко склонился перед отцом в глубоком поклоне:
— Отец, будьте покойны. Я всё устрою так, что ни одна живая душа не догадается о моём участии.
Гэлао Юй ничего не ответил, лишь с глубоким облегчением похлопал сына по плечу, развернулся и покинул внутренние покои кабинета.
Юй Цзинсю с сияющей улыбкой вернулся в свои жилые покои.
Молодая госпожа Фань в это время лениво откинулась на большие расшитые подушки, наблюдая, как служанка Мэнчжуань и две молоденькие девчонки усердно шили распашонки для её ещё не рождённого младенца.
Завидев вошедшего супруга, она поспешно приподнялась на постели:
— Вернулся!
— Лежи, лежи, не вставай! — с улыбкой удержал её Юй Цзинсю. Он присел на край постели и нежно сжал её ладонь в своих руках. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Всё ли хорошо с ребенком?
Молодая госпожа Фань с улыбкой кивнула.
Однако Мэнчжуань не удержалась и вставила:
— Да как тут быть всему хорошо, когда эта наложница У… Стоило ей прознать, что молодая госпожа понесла, как её сразу страх обуял, будто хозяйка урежет её содержание! Она без конца ходила выпытывать у мамушки из швейной мастерской, как ей будут кроить летние наряды. Та мамушка совсем голову потеряла от расспросов, решила, будто молодая госпожа дала какое-то тайное распоряжение, и прибежала жаловаться к нам. Наша хозяйка до этого преспокойно изволила любоваться жемчужиной, светящейся в ночи, что вы ей пожаловали, а из-за этой наложницы У пришлось самолично идти на задний двор да устраивать разнос всей челяди, служанкам и мамушкам…
— Довольно! — громко прикрикнула на неё молодая госпожа Фань, обрывая речь служанки. — Отчего у тебя язык стал такой длинный? Управление внутренними покоями — моя прямая обязанность. Молодой господин и без того крутится по служебным делам во внешнем мире, а едва переступит порог дома, ты суёшься к нему с этими ничтожными дрязгами… Уж не наскучило ли тебе служить в моих покоях, раз ты подыскиваешь себе иное место? — к концу её речи голос звенел неподдельной, суровой яростью.
Мэнчжуань со страху мгновенно рухнула на колени, однако взгляд её помимо воли устремился на Юй Цзинсю в поисках защиты:
— Молодая госпожа, слуга более не посмеет раскрывать рот без спросу…
Юй Цзинсю, видя, как преданная служанка жены молит его о заступничестве, рассудил, что супруга держится столь строго исключительно из уважения к его покою. Душа его наполнилась неизъяснимой радостью, и он со смехом сказал:
— Ну ладно тебе, ладно, дело-то пустяковое… Мы с отцом долго вели беседы, у меня в горле так пересохло, точно огонь полыхает… — Последние слова он обратил уже к жене.
— Ах! — всполошилась молодая госпожа Фань и строго приказала Мэнчжуань: — Да чего ты застыла, скорее ступай и подай молодому господину чаю!
Мэнчжуань с радостной готовностью вскочила на ноги и выбежала из комнаты.
Юй Цзинсю между тем задумчиво произнёс:
— Стало быть, урожденная У приходила к тебе требовать ткани на платья? Сколько я её вижу, она вечно ходит тише воды, ниже травы… Не могли ли её подговорить на эти козни дворовые служанки или мамушки?..
Молодая госпожа Фань на мгновение замерла, а затем к её горлу подступила горькая обида. Из глаз её хлынули слёзы, и она проговорила со всхлипами:
— Выходит… выходит, я возвела на неё напраслину?.. — Она не успела договорить, как разрыдалась в голос.
— Ну что ты, вовсе нет, — поспешно оправдывался Юй Цзинсю, вынимая шёлковый платок и бережно осушая её слёзы. — Я ведь просто к слову спросил! Прошу тебя, не думай дурного!
Молодая госпожа Фань позволила ему вытереть слёзы и, всё ещё всхлипывая, проговорила:
— Я ведь и сама знаю, что наложница У — душа бесхитростная, иначе матушка не сочла бы её достойной войти в наши покои. Вот только люди со временем имеют повадку меняться…
Юй Цзинсю при этих словах слегка нахмурил брови, и на его лице проступило недовольство:
— Ладно, довольно. Забудь об этом деле, не стоит более поминать его…
Наложница У действительно была писаной красавицей, но поскольку её ввела в дом сама госпожа Юй, Юй Цзинсю питал к ней скрытую неприязнь… Молодая госпожа Фань прекрасно знала об этом. Своей цели она уже достигла, и, заметив, что муж начинает раздражаться, тут же ловко перевела разговор на другое:
— О чём это вы так долго толковали с отцом, что у тебя даже в горле пересохло?
— О делах этого Чжао Лина… — Юй Цзинсю, разумеется, не держал тайн от законной жены. Душа его всё ещё пела от гордости за то, что отец принял его хитроумный замысел, и слова сами сорвались с языка. Однако в следующее мгновение он сообразил, что подобные вещи не предназначены для женских ушей, и тут же оборвал сам себя, рассмеявшись: — Ай, пустые хлопоты внешнего мира, тебе о них знать не следует, всё равно ничего не поймёшь!
Молодая госпожа Фань в эти дни изнывала от скуки и, услышав его слова, кокетливо улыбнулась:
— Если супруг поведает мне, так я тотчас обо всём узнаю! — а затем с любопытством добавила: — А кто он такой, этот Чжао Лин?
— Обыкновенный мужлан-военщина, — Юй Цзинсю пренебрежительно скривил губы, и во взгляде его промелькнуло неприкрытое презрение. Заметив, что Мэнчжуань как раз вносит поднос с чаем, он принял из её рук чашку и спросил: — Из дома твоей матушки до сих пор нет никаких вестей?
Когда стало известно о беременности молодой госпожи Фань, Старшая госпожа Юй собственноручно написала послание и отправила верного слугу в дом Старшей госпожи Фань.
— Если сосчитать дни, ответное письмо должно прибыть со дня на день… — отозвалась молодая госпожа Фань. Вдруг ей на память пришлись недавние слухи, что ходили по усадьбе, будто в округе Сюаньтун вовсю грохочет война, и она спросила: — Этот самый Чжао Лин… уж не он ли занимает пост главнокомандующего-цзунбина в Сюаньтуне?
— Подумаешь, велика птица! Ему-то — да в цзунбины Сюаньтуна? — Юй Цзинсю ледяным тоном рассмеялся. — Он всего лишь ничтожный пёс, которому довелось подчищать грязь за Мо И!
Молодая госпожа Фань загорелась ещё большим любопытством:
— А кто такой этот Мо И? И почему ты говоришь, будто Чжао Лин подчищает за ним грязь?
— Тебе не должно забивать этим голову, — Юй Цзинсю явно не желал продолжать этот разговор. С улыбкой подцепив бамбуковой палочкой кусочек засахаренной восковой тыквы, он поднёс лакомство к самым губам жены. — Твой единственный долг ныне — оберегать плод и холить душу, а обо всём прочем забудь и не думай!
Молодая госпожа Фань с улыбкой приняла угощение, однако червь любопытства продолжал точить её душу.
На следующее утро, улучив минуту, она тайно отослала Мэнчжуань во внешний мир разузнать, что говорят об этом человеке.
Когда Мэнчжуань вернулась в покои, лицо её было мертвенно-белым от испуга.
— Молодая госпожа, — припав к самому уху хозяйки, испуганным шепотом заговорила служанка, — этот Чжао Лин занимает пост заместителя главного командующего в Сюаньтуне. За ним числится великая заслуга спасения Государя в былые годы, и хоть ему от роду всего-то года двадцать четыре или двадцать пять, он уже возведён в чин генерала третьего ранга! — На этом месте её голос прервался от волнения: — И ещё… на площади вовсю толкуют, будто его законная супруга… носит девичью фамилию Фу!
— Фамилия Фу?! — Молодая госпожа Фань от этих слов изменилась в лице, а из рук её едва не выпала чашка. — Ты точно всё расслышала без ошибки? Чьи это речи?
— Да во внешнем мире сейчас только об этом и трубят! — в панике залепетала Мэнчжуань. — Говорят, Чжао Лин на сей раз стяжал невиданную воинскую славу, и этой госпоже из рода Фу со дня на день будет пожалован высочайший титул гаомин-фужэнь1!
- Гаомин-фужэнь / Благородная госпожа (诰命 / gǎomìng) — Гаомин夫人 (титулованная госпожа). Официальный почетный титул, который император особым указом (гаомин) жаловал матерям и законным женам заслуженных чиновников высших рангов. Титул давал право носить парадное придворное платье, головной убор с драгоценностями и получать государственное содержание.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
