Ничего другого не оставалось.
Фу Тинъюнь немного удрученно проводила госпожу Чэнь-Ши.
А-Сэнь, услышав вести, тоже заметно пал духом.
В доме воцарилась гнетущая тишина. Коуэр, Чжэньчжу и остальные служанки ступали на цыпочках, стараясь не шуметь, а Юю, широко раскрыв миндалевидные глазки, то и дело осторожно всматривалась в выражение лица матери.
Заметив это, А-Сэнь глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться:
— Невестка, разве вы не говорили, что человек делает то, что в его силах, а уж свершение зависит от Неба? Мы сделали всё, что от нас требовалось, и я ни о чем не жалею. Вы тоже не печальтесь. — Затем он поманил рукой Юю: — Пошли, второй дядя покажет тебе, как стрелять из рогатки!
— Ура! — услышав это, Юю повеселела, её личико просияло, но тут же, будто опомнившись, она немного смутилась и посмотрела на Фу Тинъюнь, словно боясь маминого порицания.
У Фу Тинъюнь сжалось сердце, и она с натянутой улыбкой ответила:
— Идите, идите! Смотри только, не попади ни в кого!
— Я буду очень послушной и буду слушать Второго дядю! — личико Юю просияло, как распустившийся цветок, и она протянула ручонки к А-Сэню.
А-Сэнь со смехом подхватил Юю на руки.
Смеясь и болтая, они направились на задний двор.
Вскоре с заднего двора донеслись веселые голоса и смех:
— Рука не должна дрожать, смотри на финики на дереве, потом опусти чуть ниже и выпускай…
— Попала! Попала!
— Ай да молодая госпожа, какая умелая!
— Молодая госпожа, сбивайте тот красный финик!
Из-за заднего окна то и дело доносился стук мелких камешков: «тук-тук».
Фу Тинъюнь невольно улыбнулась, на душе у неё немного отлегло, и она направилась на кухню.
Чжэн Саньнян как раз распекала мамушку Чжоу:
— …Кто продал тебе эту баранину? Посмотри на мясо, оно темно-красное, это же козлятина, ты разве не видишь? Девятый господин возвращается, а ты собралась кормить его этим?!
Мамушка Чжоу боязливо смотрела на Чжэн Саньнян:
— Да это тот самый Чэнь Третий, у которого мы всегда баранину покупаем…
Чжэн Саньнян подхватила мясо и решительно заявила:
— Я сейчас сама к нему пойду!
Фу Тинъюнь, слыша их разговор, отошла в сторону.
Чжэн Саньнян и мамушка Чжоу одна за другой вышли за узорчатые ворота.
Фу Тинъюнь с улыбкой качнула головой.
Повернувшись, она увидела Юйвэй, которая вместе с Коуэр и Чжэньчжу выметала и счищала пыль.
Фу Тинъюнь не удержалась от улыбки:
— Да у вас тут приготовления словно к Новому году!
Юйвэй возразила с лёгким задором:
— Девятый господин возвращается, тут уж поважней любого Нового года будет!
В этот момент вбежал Яньцин:
— Госпожа, пришла госпожа из семьи Чэнь!
«Неужели со стороны семьи Ван что-то изменилось?»
В душе Фу Тинъюнь вспыхнула робкая надежда, и она поспешила к внутренним воротам.
Шедшая навстречу госпожа Чэнь-Ши сияла довольной, торжествующей улыбкой.
У Фу Тинъюнь бешено заколотилось сердце, она поспешно взяла госпожу Чэнь-Ши за руку:
— Неужели те согласились?
— Цюаньхуэй, ну какая же ты! — Госпожа Чэнь-Ши шутливо насупилась. — Сразу с порога спрашиваешь, даже не дала мне вволю понаслаждаться моментом!
Фу Тинъюнь радостно улыбнулась:
— Стало быть, и вправду согласились? — Она с воодушевлением повлекла её в главную комнату. — Я-то думала, если что и изменится, то через несколько дней, никак не ожидала, что так быстро! Скорее расскажи, как всё было?
Госпожа Чэнь-Ши не стала чиниться, села, отпила глоток чая и заговорила:
— Когда ищут зятя, принимаемого в род, рассчитывают, что он сможет стать опорой дома и поддерживать честь семьи. А много ли найдется способных мужчин, согласных пойти в зятья с переходом в чужой род? Господин Ван и сам это прекрасно понимал. Выбирая в зятья собственного племянника, он лишь брал в расчет его честность и покладистый нрав. Дочь его и характером, и внешностью намного превосходит племянника; если после свадьбы окружить его заботой и лаской, он пусть и не станет выдающимся мужем, зато не будет творить глупостей и не посрамит честь семьи Ван. Всё это делалось от безысходности.
— Поэтому, едва услышав, что у вашего дома есть такое намерение, господин Ван забеспокоился пуще твоего! Он сказал, что хоть и подумывал взять племянника, но ничего ещё толком не было решено, и спозаранку отправил госпожу Ван узнать твоё окончательное решение… Вот мне и пришлось поспешить к тебе.
Фу Тинъюнь невольно перевела дух и с облегчением вздохнула:
— Как хорошо, что я набралась смелости и спросила! Иначе мы и впрямь упустили бы такую возможность. — Поразмыслив, она добавила: — Однако, отдавая А-Сэня в их род, у меня есть два условия. Передай их госпоже Ван, пусть посмотрят, приемлемы ли они.
Госпожа Чэнь-Ши приняла серьезный вид:
— Говори, я всё передам.
Фу Тинъюнь немного подумала и произнесла:
— Во-первых, он не должен менять фамилию. Наш А-Сэнь рос на глазах у госпожи Ван, и каков он душой, ей известно лучше всех. По сути, А-Сэнь и старшая молодая госпожа Ван росли вместе. Если бы А-Сэнь не был всем сердцем привязан к ней, я бы не стала расспрашивать, зная, что господин Ван намеревался взять в зятья племянника. Во-вторых, если после свадьбы у них родится трое сыновей, то самый младший сын должен принять фамилию Чжао, чтобы продолжить родовую линию А-Сэня и совершать жертвоприношения предкам.
Госпожа Чэнь-Ши просияла:
— Вот оно что! А я-то дивилась, с чего это ты вдруг согласилась отдать А-Сэня в зятья, а у тебя, оказывается, всё столь тонко рассчитано! — И добавила: — Оба твоих условия вполне разумны и подлежат обсуждению. — Она поднялась с места. — Пойду-ка я дам ответ госпоже Ван, чтобы та не томилась в ожидании.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
