На следующее утро, когда Фу Тинъюнь лениво поднялась с постели, Чжао Лин уже отправился в Главное командование Пяти армий.
Первым делом она позвала к себе А-Сэня:
— … Девятый господин сказал, чтобы ты забирал с собой всё имущество, что я приготовила для тебя ранее.
Это означало, что он благословил его уход в род жены.
А-Сэнь, неудержимо ликуя, присел на корточки перед Фу Тинъюнь и с сияющей глуповатой улыбкой произнес:
— Невестка, мне ничего не надо! Оставьте то имущество Юю!
— Что за глупости! — глядя на его радостное лицо, Фу Тинъюнь и сама повеселела, а вслух с улыбкой пристыдила его: — Неужто ты и впрямь вознамерился жить на всём готовом у семьи Ван? Как мы с Девятым господином решили, так ты и поступишь!
А-Сэнь почесал затылок и со смехом ответил:
— Что ж, хорошо! Зато в будущем я сам приготовлю для Юю достойное приданое! — И с твердостью добавил: — Не верю я, что когда Юю подрастет, у меня не найдется сил и возможности сделать это!
Фу Тинъюнь немного удивилась, но эта его сдержанность и воля пришлись ей по душе, и она с улыбкой проговорила:
— А ты не боишься, что у Девятого господина не хватит средств выдать дочь замуж?
А-Сэнь придал лицу строгое выражение и с глубоким почтением ответил:
— Вороненок знает долг перед кормильцем, а ягненок преклоняет колени перед матерью, принимая молоко. Я с малых лет воспитывался и наставлялся Девятым господином и невесткой. Если я не способен исполнить даже такую малую толику долга, то какой же я после этого взрослый муж?
Обстановка в комнате в один миг стала возвышенной и серьезной.
Фу Тинъюнь замерла, почувствовав глубокое утешение; ещё больше оценив его преданность и благодарность, она с ободрением сказала:
— Ну что ж! Полагаюсь на тебя в вопросе приданого нашей Юю.
— Невестка, будьте спокойны! — А-Сэнь с гордостью ударил себя в грудь.
Фу Тинъюнь напутствовала его:
— Тогда тебе следует стараться в учебе с еще большим усердием. Негоже, чтобы после сговора о браке с семьей Ван ты провалился на экзаменах — это наведет людей на мысли о твоем легкомыслии.
А-Сэнь часто-часто закивал:
— Я отправляюсь в школу!
Фу Тинъюнь с улыбкой одобрительно качнула головой, преподала ему на прощание пару житейских мудростей и проводила до внутренних ворот.
Повернувшись обратно, она увидела невестку Чжан, выходившую из флигеля с первенцем И-гэ на руках.
Заметив Фу Тинъюнь, та с улыбкой спешно пояснила:
— Этот мальчишка совсем избалован моей матерью! Едва откроет глаза, как требует гулять, сидеть в комнате ни за что не хочет…
Это был отличный случай, чтобы обговорить с ней замысел Чжао Лина.
Поразмыслив, Фу Тинъюнь с улыбкой подошла, погладила И-гэ по головке и проговорила:
— Все дети одинаковы. Наш Си-гэ едва прознает про прогулку — просияет, а оставишь в комнате, так сидит будто на иголках, всё ему не так. — И продолжила: — Ты стала матерью, дела не отпускают, да и за мной вечно плетутся два маленьких хвостика, так что мы уже давненько не беседовали по душам. Скажи, а как господин Ян поживает в Дацивэй?
Невестка Чжан происходила из семьи мелких чиновников, с детства впитала житейскую мудрость и отличалась умом и сообразительностью. Подумав, что Девятый господин едва вернулся, а Фу Тинъюнь уже спрашивает, ладно ли идет служба у Ян Юйчэна в Дацивэй, она заподозрила, нет ли за этим особого смысла?
Она тут же насторожилась и ответила с известной долей осторожности:
— Супруг мой — человек прямой и открытый, все любят с ним знаться. Если и случится что-то неприятное, он лишь посмеется и забудет. Я, по крайней мере, не примечала ничего такого, что могло бы его всерьез огорчить.
В её словах звучало, что Ян Юйчэн неплохо справляется в Дацивэй, но одновременно намекалось, что и там не всё идет гладко.
Фу Тинъюнь мысленно похвалила её: хотя невестка Чжан была молода и не знала суровых испытаний, она обладала гибким умом и чуткостью — в противоположность простодушному Ян Юйчэну, её тонкая натура делала их отличной парой.
— Дело вот в чем, — тихо произнесла Фу Тинъюнь. — Девятый господин полагает, что в войсках без боевых заслуг продвигаться по службе нелегко. Он хотел бы спросить у господина Яна, каковы его замыслы? Желает ли он отправиться вместе с Девятым господином в Сюаньтун? Но зная, что он уже обзавелся семьей, это дело надлежит сначала обсудить с тобой…
Невестка Чжан несказанно обрадовалась.
Служить под началом Чжао Лина — о чем еще можно было мечтать!
В первое мгновение она едва не дала согласие от лица мужа, но тут же опомнилась: если уж Фу Тинъюнь проявляет такое уважение и советуется с ней по столь важному делу, как она может самовольно принимать решение, не спросив Ян Юйчэна?
— Невестка, я прямо сейчас пойду и обо всем поговорю с супругом! — Она поспешно поклонилась Фу Тинъюнь и устремилась к восточному флигелю, где они остановились.
«Всё же ещё молода, не удержала порыв», — Фу Тинъюнь с добродушной улыбкой посмотрела вслед её слегка суетливым шагам и направилась к кабинету в южном флигеле, где отдыхали Цзинь Юаньбао с супругой.
Цзинь Юаньбао со времен жизни в переулке Шицзя останавливался именно там.
Когда она подошла, чета Цзинь уже давно поднялась. Цзинь Юаньбао с книгой в руках сидел под старой акацией во дворе, а его супруга молча сидела подле него и подшивала подошву к туфлям, ожидая утренней трапезы.
— Невестка пришла! — услышав шаги, невестка Ши увидела Фу Тинъюнь, поспешно отложила шитье, поднялась и уступила ей свое бамбуковую табуретку, а сама пошла налить чашку остуженного чая.
Цзинь Юаньбао с улыбкой приветствовал Фу Тинъюнь, но, заметив, что та взяла рукоделие невестки Ши и завязала с ней разговор, под предлогом того, что нужно убрать книгу, ушел во внутренние покои и долго оттуда не появлялся.
Фу Тинъюнь про себя искренне восхитилась.
С такой проницательностью Цзинь Юаньбао не стать советником было просто упущением!
Но еще больше её удивила невестка Ши.
Едва Цзинь Юаньбао ушел в комнату, она с улыбкой спросила у Фу Тинъюнь:
— Невестка, с какими вестями вы пожаловали?
Фу Тинъюнь не удержалась от замечания:
— Вот уж поистине, прекрасная пара! Обыкновенно оба вы тихие да молчаливые, а дело видите насквозь и невероятно тонко.
Невестка Ши скромно улыбнулась и ответила:
— Невестка перехваливает нас! Но раз уж вы — близкая подруга моей двоюродной сестры, а мой супруг беспрестанно вспоминает, как Девятый господин и вы опекали его в прошлые годы, я с первого взгляда почувствовала к вам искреннюю теплоту, а потому перед вами говорю без утайки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
